Родственная душа. Гию Томиока

Мидзуки трудно дышать. Каждое движение отдаёт резкой болью в боку и, зажимая рану, Кудо закрывает глаза в попытке выровнять дыхание. Демон усмехается и, облизывая когтистую лапу, слизывает ещё тёплую кровь. — Божественно, — блаженно протягивает тварь, — ты точно станешь самым сладким десертом! — Захлебнёшься собственной кровью, — выплёвывает Мидзуки.На лице киното растягивается улыбка и, отталкиваясь от земли, девушка взмахивает клинком, используя первую кату дыхания луны. На траектории среза сияют несколько лун и, залюбовавшись, демон не сразу понимает, что его обезглавили. Перед глазами тёмные круги и, оседая, охотница роняет из рук своё клинок ничирин. Форма намокает в области живота и мерзко прилипает к телу. Её ужасно клонит в сон. — Не смей закрывать глаза, Мизу, — раздаётся мужской голос и, ухмыляясь из последних сил, Кудо поворачивает голову к Томиоке Гию, усевшегося рядом. Он бесцеремонно снимает верх её формы так, что пуговицы открываются с противным звуком. Хашира воды хмурит брови, внимательно оглядывая рану, и снимает с себя хаори, зажимая рану. -Я думала, что буду лежать с раздетым столпом хотя бы в доме глициний, но никак не на рынке, где воняет тухлой рыбой, — усмехается охотница, морщась от боли. Ей тяжело не то что говорить, а даже дышать, но присутствие Гию отчего-то успокаивает и расслабляет. Она тянет руку к мужскому лицу и, касаясь его мягкой кожи, улыбается, закрывая глаза. Мидзуки Кудо приходит в себя в поместье бабочки. Кочо отчего-то ухмыляется при виде неё в половинчатом хаори Томиоки, но молчит, любезно оставляя её наедине с собой. Всё тело ноет и, выбравшись из постели ближе к вечеру, она покидает своё укрытие, придерживаясь за стенку. Тело ещё слабое и, волоча ноги, девушка спускается на веранду в надежде насладиться цветущей сливой в одиночестве, но замечает одинокую фигуру, рассматривающую луну. — Любуешься звёздным небом? — негромко спрашивает девушка, подсаживаясь к Гию, — С удовольствием испорчу твоё одиночество своей компанией, — улыбается охотница, вдыхая чистый воздух полными лёгкими. — Тебе весело? — холодно спрашивает столп воды, одаривая её недовольным взглядом. Кудо не сразу решается посмотреть на Томиоку, иногда он пугает её больше чем высшие луны. — А стоит плакать?! — приподнимает она бровь. Её раздражает его тон, ни одному столпу не позволено говорить с ней как с неразумным ребёнком. — Ты могла умереть, — цедит охотник, — и всё равно относишься к этому так пренебрежительно. Ты самая безрассудная киното из всех! Кудо закусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться. Только не при нём. И отчего-то улыбается пуще прежнего, посмеиваясь. — А раньше говорил, что самая бесполезная, — улыбается Мидзуки, вдыхая цветочный запах. Его глаза на секунду округляются от осознания её слов. Гию сжимает кулаки и хмурится, опуская голову вниз. Его молчание густой смолой обволакивает обоих и, чувствуя предательскую дрожь, девушка натягивает сильнее рукав своей рубашки, скрывая красные витиеватые буквы на тоненьком запястье: Гию Томиока, что она прячет с шестнадцати. Её любовь буквально сжирает её изнутри и, проклиная судьбу, за столь равнодушного к ней человека, девушка невольно вспоминает все его равнодушные взгляды и едкие комментарии в её адрес. С самого её первого появления в рядах охотников Томиока твердил ей, что её место в родительском доме — стирать, готовить и шить. Другие хашира с непониманием смотрели на столпа воды, но предпочитали не вмешиваться в их личный конфликт и лишь Кёджуро Ренгоку, трепал её по голове, успокаивая. Она пошла в ученицы именно к столпу огня, претерпевая ежедневные нагрузки. Она доползала до постели ближе к ночи и, засыпая, видела эти васильковые глаза, которые каждое утро сопровождали её на тренировке. А потом она получила своё клеймо и ненависть столпа воды к ней стала понятна. Он ненавидел ещё задолго до её появления и никак это не скрывал, демонстрируя всё своё раздражение. — Мне страшно, — выдыхает Гию и, непонимающе окидывая его взглядом, Мидзуки, хмурится в попытке разглядеть его эмоции, — я боюсь за тебя. Он поворачивается к ней и, обхватывая её лицо руками, притягивает к себе и целует в лоб. — Все, кто мне дорог непременно умирают, — шепчет он ей в волосы, аккуратно поглаживая девичью спину, — и если что-то произойдёт с тобой… Я никогда не смогу себе этого простить. Мидзуки отчаянно вцепляется в него, отрицательно мотая головой. — Нет, нет, нет, — шепчет она, оставляя мокрый след солёных слёз на его одежде, — ты никогда не потеряешь меня! Я всегда буду с тобой и никуда не денусь, Гию. Она выдыхает это так отчаянно, что сердце замирает. Охотник улыбается и, оставляет влажный поцелуй на девичьем виске, вдыхает запах её волос, притягивая её ещё ближе. — Я всегда буду твоей, — шепчет она и Томиока ей верит. Он верит ей даже тогда, когда видит кровавую рану на её животе, откуда ручьём вытекает тёплая кровь. Ткань его хаори быстро впитывает в себя алую жидкость и, наблюдая за тем, как быстро расползается уродливое пятно на цветастой ткани, Томика пугается. Ему страшно, но Мидзуки отчего-то улыбается. Гию словно застрял в чёртовой петле, где каждый дорогой ему человек отдаёт за него жизнь. Сначала Цутако, затем Сабито и вот теперь Мизу. Она лежит на его коленях и улыбается из последних сил. Столп воды готов вскрыть себе живот, ведь именно он должен был получить эту чёртову рану, а не она. Мидзуки Кудо бросилась защищать его, заслонив охотника собой. — Обещай найти меня в следующей жизни, — шепчет она, кашляя кровью, — если мы переродимся людьми… — Клянусь, — шепчет Гию, наклоняясь к ней ближе. Он прижимает её к себе и, придерживая за голову, укачивает словно маленького ребёнка. Прибывшие какуши стоят на месте и, не решаясь забрать тело охотницы, просто стоят на месте, наблюдая за тем как хашира воды тихо плачет.

***

— Что у тебя там, Кудо? — недовольно выкрикивает мужчина, смотря на ученицу — Ничего, Томиока-сенсей, — невозмутимо отвечает ученицы выпускного класса, пытаясь спрятать телефон, но преподавателя не проведёшь — Заберёшь после уроков, — недовольно выдыхает физрук, засовывая гаджет к себе в карман, — а теперь бегом ещё три круга! Мидзуки недовольно закатывает глаза и бросает печальный взгляд на подруг, начиная свою персональную отработку — Не повезло, так не повезло с родственной душой, — кивая в сторону преподавателя, говорит Шинобу Кочо. — Ну не знаю, а вроде бы он душка, — пожимает плечами Мицури Канроджи, хихикнув, — смотри как глаз с неё не сводит…