Предначертанные судьбой. Кёджуро Ренгоку

Её мать, работающая проституткой в квартале красных фонарей, однажды не возвращается домой, пропадая без вести. Младшие сёстры без умолку хнычут и вынужденная мыть полы и посуду в захудалом ресторанчике, Кая утаскивает домой остатки еды, обкрадывая хозяйских свиней. Еды хватает с натягом. Приходится голодать. Но Кая всё так же продолжает намывать полы и посуду, утаскивая с собой подгоревший хлеб и остатки риса, когда её ловит хозяин. Жирный боров громко кричит и, называя её воровкой, требует оплаты украденной еды. Он тащит её в подсобку и жадно облизывается, оценивая взглядом молоденькое тельце. Он тянется к её кимоно своими руками, стаскивая ветхую и местами выцветшую ткань. — Возьми, господин, — раздаётся мужской голос позади, и к ногам толстяка падает мешок монет. — В оплату того, что эта девочка съела. Кая испуганно смотрит на улыбающегося мужчину в белом плаще и быстро поднимается на ноги. Она бежит так быстро как только может. Сердце бешено стучит и, осознавая всё, что чуть было не случилось, девочка громко рыдает. Она возвращается домой уже ближе к ночи. Сёстры спят, устроившись клубком в самом углу прямоугольной комнатки и Кая усаживается рядом. Сон так и не приходит к ней и, заявившись наутро в чайный домик, где когда-то работала их непутёвая мать, Кая требует работы. Она всё так же моет полы и посуду, как и в ресторанчике, откуда она благополучно сбежала, а по вечерам помогает собираться гейшам. Она получает скромное жалованье, которое полностью уходит на содержание семьи, когда в один из вечером её не подзывает к себе госпожа Томоё. Гейша протягивает ей корзинку с едой и озорно подмигивает, отпуская домой. Женщина тридцати лет заменяет Кае и её сестрам мать. Кормит и одевает девочек, учит грамоте и наставляет их на верный путь. В двенадцать Кая знает наизусть все движения Нихон-буё, когда однажды хозяйка окия не предлагает ей стать хангёку, и она соглашается. В принципе, ничего особо и не меняется. Она всё так же прислуживает достопочтенным гейшам — расчёсывает их волосы и помогает наносить макияж по вечерам. Утром её быт осложнён лишь обучением литературе и музыке, танцам и поэзии. Её учат правильно смеяться и разливать чай. Она танцует с самого рассвета и до заката пока боли в ногах не становятся нестерпимой пыткой и, приползая домой, девочка валится с ног. Она часто видит мужчину с непослушной копной волос, отсвечивающей огнём и мечтает однажды отблагодарить его. В шестнадцать она становится майко, которой позволено своей игрой развлекать гостей. Её пальцы ловко перебирают струны сямисена на радость слушателям. По вечерам их чайный домик посещает таинственный господин с белой копной волос. Он дружелюбно беседует о чём-то с госпожой Томоё, вызывая у той смех, но Кая предпочитает не показываться ему на глаза. Слишком пустые, как у дохлой рыбы. — Завтра мы отправляемся с тобой в храм, — сообщает госпожа Томоё и девочка кивает. В храме чисто, но отчего-то тревожно и, оглядываясь по сторонам, майко встречается с глазами того самого странного мужчины. Он смотрит пристально и, завалив голову на бок, улыбается. Кая ежится. Его голодный взгляд не предвещает ей ничего хорошего, но госпожа Томоё уж слишком очарована пугающим незнакомцем, называя его «основателем» или «господином». Гейша водит ученицу в этот храм с завидной регулярностью и, частенько оправдывая свои прогулы головными болями или плохим самочувствием, Кая получает корзину фруктов или какую-то безделушку. — Господин Доума очень щедр, — расчёсывая волосы, говорит женщина, — он очень обеспокоен твоим самочувствием, — Томоё расхваливает мужчину каждый вечер и от её слов голова действительно начинает раскалываться. Господин Доума захаживает к ним всё чаще и, подзывая к себе, майко радостно сообщает, что отныне она обязана приходить в его храм, чтобы развеять его скуку. Томиё соглашается и на следующий же день волочит Каю в треклятый храм. Её сажают в тёмном помещении и, перебирая струны, Кая вся дрожит. Мурашки бегут по девичьей спине от пристальных мужских взглядом. Доума смотрит на неё и, облизываясь, заворожённо слушает. — У Каи скоро дебют, — шепчет гейша, — вы непременно должны там быть… Доума отмахивается от женщины как от назойливой мухи, давая понять, что её болтовня отвлекает её, но Томоё не умолкает. Раздаётся оглушительный щелчок схлопывающегося веера и на сёдзи расцветает кровавый узор. Сямисен выпадает из девичьих рук, а глаза округляются от страха и ужаса. — Она была та-ак надоедлива, — печально вздыхает Доума, — она слишком отвлекала меня своей болтовнёй от твоей божественной игры. В нос бьёт металлический запах крови и, сглатывая образовавшийся ком, девушка еле сдерживается, чтобы не выплюнуть весь свой завтрак на пол. — Ну же, милая Кая, — протягивая ей инструмент, практически молит Доума, — продолжи… Больше она не посмеет нам мешать Кая бежит. Бежит, не разбирая дороги. Кажется, что эти глаза преследуют её до сих пор, ей кажется, что он до сих пор выкрикивает её имя в надежде, что она вернётся, но Кая лишь ускоряется. Больно спотыкается о камень и ударяется коленкой. — Я думал, что ты не бросишь меня, милая Кая, — раздаётся недовольное бурчание и, поднимая голову, девушка видит демона, протягивающего ей руку, — ну же, возьми меня за руку и я, так и быть, забуду о твоём маленьком побеге. Девушка отползает назад и вновь бежит, когда внезапно её тело отшвыривают в сторону. — Жаль, — цокает приближающийся к ней мужчина, — я хотел по-хорошему, но, видимо, придётся отправить тебя в Вечный Рай… Майко с трудом различает его фразы, лишь отчаянно хватается за траву в попытке уползти, но Доума быстро настигает её и, стаскивая слои мешающей ткани, оголяет её верх. Кая даже ухмыляется. Всё заканчивается так, как и должно быть. Только вместо жирного хозяина захудалого ресторанчика, что пытался её изнасиловать, над ней измывается голодный демон, вонзивший свои клыки прямо ей в плечо. — Пожалуйста, — шепчет Кая, — пожалуйста… — Ты хочешь о чём-то попросить, моя дорогая? — с наигранным интересом спрашивает Доума, жадно облизывая нанесённую девушке рану. — Спаси… — выдыхает майко из последних сил. Демон смеётся. Так громко и самозабвенно, что кажется вот-вот барабанные перепонки лопнут. — Ты просишь меня о спасении, моя милая… Это так… — Она обращалась к нам, демон, — раздаётся за спиной Доумы и раздражённо цокая, вторая высшая луна отпускает девушку, обещая, что ни за что её не бросит. Кая приходит в себя уже в чужом поместье. Она с ужасом вскакивает с постели и, не найдя по близости признаков присутствия демона, блаженно возвращается на кровать. Она просыпается рано утром и, осматривая незнакомое ей помещение, ищет кухню. Её влечёт ароматный запах жаренного мяса и, осторожно заглядывая внутрь предполагаемой кухни, девушка замирает. За столом сидит человек точь-в-точь как из её воспоминаний. Такой же высокий и крупный с волосами, напоминающими языки жаркого пламени. — Ты, вероятно, голодна, — улыбается ей мужчина своей треугольной улыбкой, и Кая бросается к нему. Девушка обнимает и шепчет ему слова благодарности, шмыгая носом. Хашира пламени неловко замирает и, потрепав девушку по голове, усаживает за стол, утирая её слёзы. Он ставит перед ней тарелку мяса с рисом и наблюдает как она накидывается на еду. Ей неловко от подобного внимания и, хмурясь, она тихо спрашивает про своих сестёр. Мужчина молчит. Накрывает своей шершавой ладонью ей руку и извиняется. — Вероятно, их уже нет, девочка моя, — негромко говорит мужчина и, закусывая нижнюю губу, Кая вскакивает с места. Она сидит в своей палате без еды и сна три дня. Сначала она рыдает взахлёб, а затем вдруг замолкает совсем. Она не спит три ночи и шепчет имя Доумы, проклиная. К концу третьего дня, она покидает своё укрытие, натыкаясь на огненного мужчину в саду. — Я хочу стать мечницей, — уверенно говорит она и мужчина хмурится. Он молчит какое-то время и отказывает ей. Боится. Слишком слабая и измученная, ведомая местью. Но она не уходит, повторяя сказанные ею раннее слова, и хаширо, хмурясь, наконец, соглашается, кивнув головой. Так Кая пересекается с Кёджуро Ренгоку вновь. Она учится, практикуясь днями и ночами. Столп не щадит свою ученицу, нагружая её как можно больше, но Кае не нужна ничья жалость. В восемнадцать она получает свою форму и клинок ничирин, успешно пройдя испытание. По возвращении она целует Ренгоку в щёку и клянётся ему никогда не опозорить имени своего учителя. В девятнадцать она горда своим званием цугуко и, следуя за своим наставником, не знает усталости и пощады. Её клинок разрезает шеи демонов без лишних колебаний, а каты отработаны до идеала, но она по прежнему тренируется с Ренгоку, смешивая дыхания. Кёджуро всё так же заботливо треплет её по голове и улыбается широкой улыбкой, протягивая купленное бенто. Кая впервые задумывается о мирной жизни в поместье столпа пламени. Три года она жила жаждой мести в сердце, в котором Ренгоку Кёджиро занимал особое место. С ним Кая впервые задумывается о тихом семейном уюте м домашнем очаге, но тут же мысленно даёт себе оплеуху. Они мечники и тихая жизнь возможна только после смерти. Их или демонов, неважно. Она является в ночи, когда круглолицая луна мягко разливает свой свет. Она отодвигает сёдзи и проходит внутрь. — Что-то случилось? — обеспокоенно осматривая ученицу в одном нагадзюбане, спрашивает хашира, садясь на футон. — Тебя что-то тревожит?! — Кая усмехается. Такой заботливый. Она мягко ступает по полу, преодолевая между ними расстояние и, присаживаясь рядом, касается его губ своими. Она обхватывает руками его лицо и трётся носом о мужскую щёку, наслаждаясь запахом уюта и безопасности. — Я люблю тебя, — шепчет мечница, ощущая сильные мужские руки на талии. Кёджиро притягивает её как можно ближе к себе и целует жарко, с напором. — Это я должен был первым тебе сказать, — улыбаясь, говорит Ренгоку, но девушка лишь улыбается, впиваясь в его губы. Эту ночь они проводят вместе. Кая просыпается с первыми лучами солнца и, осторожно выбираясь из тёплых объятий, аккуратно убирает прядку светлых волос с глаз мужчины. Она собирается с мыслями и, вдыхая запах любимого мужчины, покидает его. За городом её уже ждёт Тенген Узуй и, окидывая последний раз место, ставшее ей домом, она кладёт руку на меч, тяжело вздыхая. Их цель находится в квартале красных фонарей и, оправляя рандосеру, цугоко ускоряется. Она оставляет Ренгоку в знак прощания запах пиона и испачканный девственной кровью нагадзюбан, покидая мужчину. И хашира отправляется за ней.