Глициния на холму. Томиока Гию

Юкиджи славилась своей красотой на всю округу. Она дочь князя, происходящая из династии самураев да окими, поэтому для мужчин она была желанным куском мяса. Юная, прекрасная и знатная. Но никто и не смел претендовать на руку госпожи Фудзивара, ведь она была обещана младшему сыну самого сегуна. С самого детства её окружали лучшие учителя и расторопные слуги, носила Юкиджи исключительно шёлк и золотые заколки с нефритом. Её всю жизнь одевали и расчесывали служанки, а сейчас она сама стирала, убирала и готовила, не жалея нежной кожи. — Томиока-сан, — улыбается девушка, — я принесла чай. Грушевый, как вы любите. Она почтительно кланяется и спешно проходит в комнату, присаживаясь рядом с мужчиной. Аккуратно разливает чай отточенными движениями, не пролив ни капли. — Почему ты здесь? — спрашивает мужчина, рассматривая её белоснежные руки, на которых виднеются розовые шрамы и мозоли. — Ты вольна уйти и жить так как хочешь. Юкиджи улыбается, пряча руки в широких рукавах. — Я живу так, как того и желала, — опуская голову выдыхает она, удаляясь. — Я свободна и независима от чьих- то прихотей, о большем я и мечтать не смела. Она поселилась в поместье бабочки год назад, когда демоны напали на её свадебную процессию, перебив почти всех самураев и слуг. Тогда Фудзивара чуть и сама не погибла, но вовремя прибывшие охотники буквально вырвали её из когтистых лап смерти. Хрупкая и изящная как цветок глицинии среди снежных сугробов она, казалось, не жилец. Ей, единственной дочери своей семьи, был незнаком тяжкий труд, но благодарная за спасение своей жизни Юкиджи принялась помогать в приютившем её доме. Она училась штопать раны и готовить, променяв свои дорогие кимоно на скромную юкату. И, довольствуясь простой едой и бытом, впервые наслаждалась жизнью. Юкиджи не собиралась становиться мечницей, несмотря на заверения Тенгена Узуя и Камадо Танджиро об ее успехе на этом поприще, ей куда ближе была деятельность какуши и девушка серьёзно задумывается примкнуть к ним. Фудзивара практикуется под четким руководством Шинобу Кочо, проводя в лазарете дни и ночи. Она заштопывает искалеченную плоть, бинтует конечности и вправляет суставы, когда столп насекомого предлагает ей место в подразделении. В первый же день службы её отправляют на гору Натагумо и, застёгивая форму, девушка торопиться на помощь мечникам. Она, готовая начать свой путь, спешно выбегает на улицу, но цепкая хватка Томиоки Гию на запястье тормозит её. — Оставайся в поместье, — требует он, но она вырывается, утверждая, что всё с ней будет хорошо, и исчезает в закатном солнце. Мужчина тяжело вздыхает и, не дожидаясь Шиноби, следует за какуши. Он покидает подразделение, оставив трёх мечников, и спокойно отправляется на охоту в одиночку. Он не испытывает ровным счётом ничего, перерубая шеи демонов, но что-то заставляет его убрать свой меч в ножны при виде мечника и его демона-сестры. Гию испытывает странное, ничем не объяснимое чувство, вновь повстречав брата и сестру Камадо. Хашира и бы рад рассмотреть девочку-демона повнимательнее, но вошедшая во вкус Шинобу, явно, имеет другие планы. Кочо широко замахивается для удара, испытывая лишь острое желание разрубить Незуко, и Томиока отражает атаку. Столп насекомого сыпет ударами, в попытке убрать преграду в виде столпа воды, но Гию резво перехватывает её, выбивая из женских рук оружие. Шинобу ёрзает в отчаянной попытке выбраться, шипит: — Тебя все ненавидят. Это задевает. Гию даже не сразу замечает направленное на него оружие, из-за чего столп насекомого задевает его кожу своим скрытым клинком. Царапина неглубокая, но Томиока всё равно хмурится. От сказанных Кочо слов куда неприятнее, но его размышления прерывает звонкий голос ворона. — Танджиро и Незуко Камадо должны быть пойманы и доставлены в штаб! — кричит птица, кружась над столпами, и Томиока отпускает охотницу, молча удаляясь на поляну, где работали какуши. Он хмурит брови, игнорируя щебетание Шиноби Кочо. Осматривает поляну и видит Фудзивару. Она аккуратно заматывает бинтами тело светловолосого охотника, что просит её выйти замуж. Юкиджи, лишь посмеивается на громкие заявления мечника о любви и умело отказывается от столь щедрого предложения, покидая бредящего парня. Она встречается с ним взглядом и приветливо машет столпу воды рукой, направляясь к парню. — Ты обиделся?! Ты всё ещё злишься из-за моих слов, что люди тебя ненавидят? — улыбается Кочо, с интересом рассматривая Томиоку. Гию молчит. Сильнее сжимает рукоять меча и, разворачиваясь, уходит прочь. Он готов поклясться, что разглядел в глазах девушки мерзкое чувство, имя которому жалость. Сострадание и жалость к себе ему были нужны сейчас меньше всего. По возвращении Юкиджи усаживается у сёдзи, ведущую в покои мечника. Тихо скребёт тонкую бумагу, оповещая о своём приходе. — Входи, Юкиджи, — громко говорит Гию и девушка отодвигает перегородку, проходя внутрь. В руках у неё поднос с моти и чаем, которые она торопливо ставит на пол. Какуши устраивается напротив и в любопытстве открывает рот, чтобы спросить как он узнал, что это она. — Только ты царапаешь сёдзи прежде чем войти, — поясняет Гию, и девушка улыбается, разливая чай. — Грушевый, — разливая чай, выдыхает какуши, протягивая мужчине тяван, — ваш любимый, Томиока-сан. Хашира пьёт медленно, наблюдая за девушкой. Движения её не такие уверенные как обычно, глаза опущены вниз. — И как тебе работа какуши? — вдруг спрашивает Томиока, наблюдая за тем, как Фудзивара оживляется. — Мне приятно чувствовать себя действительно полезной, — улыбается Юкиджи, делая глоток, — сначала было как-то страшно, но, увидев вас… По правде говоря, я пришла, чтобы обработать вашу рану… Девушка неловко поднимается с места и присаживается непозволительно близко. Солнечные лучи мягко заливают комнату ярким светом и Гию замечает, что глаза девушки не коричневые, а тёмно-зелёные. Он придвигается ближе и, хмыкает, завидев лёгкий румянец, тронувший девичьи щёки. Она обрабатывает его рану и отчего-то хмурится, закусывая нижнюю губу, будто решается на что-то. — Томиока-сан, — тихо выдыхает Юкиджи, — вас не ненавидят! Люди считают вас хорошим человеком, просто не всем дано понять вашего сострадания к Танджиро и Незуко, — она тараторит эти слова на выдохе, глядя ему в глаза. — Каждому из них нужно время и тогда… Она не успевает договорить, Гию нежно целует её, притягивая ближе к себе за шею. Фудзивара замирает на мгновение и неумело отвечает на поцелуй, впуская мужской язык в свой рот. — Томиока, — громко распахиваются сёдзи и Юкиджи отскакивает от столпа как ошпаренная, — помешала? — улыбается Шинобу Кочо, наклонив голову. — Да, — недовольно говорит столп воды, громко выдыхая. Фудзивара опускает голову и торопится как можно скорее покинуть комнату, скрывая смущение. Через три дня она находит в своей комнатке красивое кимоно, расшитое цветами глицинии по краям. На спине виднеется красивый узор нежно-фиолетового дерева, одиноко стоящего на холме. Юкиджи улыбается, глядя на эту красоту и торопится на кухню, чтобы приготовить грушевый чай в знак своей благодарности. Она негромко скребёт сёдзи и скользит внутрь комнаты Томиоки. В этот раз им с Гию никто не помешает.