Признания в любви (Томас и Адалин II)

Утренний свет проникал сквозь окна, озаряя аудиторию теплыми лучами. Студенты медленно заполняли зал, ожидая начала нового учебного года. Среди них был Томас Хиддлстон, молодой и амбициозный студент второго курса Кембриджского университета. Внезапно в дверь аудитории вошла женщина с великолепной осанкой и уверенным шагом. Ее взгляд был ясным и проницательным, словно она видела насквозь каждого. — Доброе утро, — поставив свою сумку на стул, поздоровалась она. —Меня зовут Адалин Боуман, я буду вести у вас курс английской литературы, — ее голос звучал мягко и уверенно, приковывая внимание всех присутствующих. Томас не мог поверить своим глазам. Это была Адалин! Его первая любовь, как призрак прошлого стояла прямо перед ним. «И фамилия у нее не Джонсон!» — почему-то от этого факта ему стало очень тепло на душе. Его сердце забилось сильнее, вспоминая те дни, когда он мечтал об этой встрече. Об этой женщине. Адалин начала свою лекцию, цитируя Шекспира: — «Что такое честь? Честь — это воздух, но если ты ее потеряешь, ты не сможешь дышать.» Ее слова звучали как мелодия. И когда она задала вопрос о произведении, откуда взята цитата, Томас быстро ответил — «Кориолан». — Верно, — улыбнулась Адалин, ее глаза светились, как было в моменты их разговоров в библиотеке Итона. Именно она поспособствовала его любви к Шекспиру. Однажды даже пришла на спектакль мальчишек по приглашению Тома, чтобы поддержать ребят. Счастью пятнадцатилетнего Томаса не было предела, как и отчаянию, когда Адалин покинула Итон. — Всезнайка… — послышался шепот в аудитории. — Я люблю всезнаек, — ответила она, не теряя ни минуты, и продолжила лекцию, словно ничего не произошло. Щеки Хиддлстона покраснели от волнения, которое охватило его, как будто этих пяти лет и не бывало. Вечером того же дня Том сидел за письменным столом в своей комнате. Он долго думал о прошлом, о времени, проведенном в Итоне, и о том, как страдал от ревности и неразделённой любви. В добавок ко всему, его сердце было полно благодарности за то, что Адалин вступилась за него и Генри, когда все зашло слишком далеко. Том взял лист бумаги, начав писать: «Дорогая мисс Боуман, Я не знаю, помните ли вы меня, но я никогда не забуду вашу доброту и поддержку в Итоне. Вы были для меня недосягаемой звездой, яркой, излучающей свет. Идеалом и, простите за откровенность, мечтой. Я хотел бы выразить вам свою искреннюю благодарность. Наверное, все юноши пансионата были влюблены в вас, но мне до сих пор стыдно за свое поведение. Я не знаю истинной причины вашего увольнения, лишь искренне надеюсь, что не из-за того, что вы препятствовали отчислению двух мальчишек. С тех пор прошло пять лет, и судьба снова свела наши пути, теперь уже здесь, в Кембридже. Я хочу сказать вам спасибо за то, что вы сделали для меня и моего друга. Ваша доброта и сострадание останутся в моем сердце навсегда. С уважением, Томас» Следующим утром Том решил передать письмо лично. Нервничая сильнее, чем перед публикой на спектакле, он шел по длинному коридору, видя в конце Адалин. Она была такой же красивой и элегантной, какой он помнил ее. Том подошел к ней, держа в руках письмо. — Мисс Боуман, — начал он, чувствуя, как голос дрожит от волнения, но все же собрался и продолжил. — У меня есть для вас кое-что. Адалин обернулась, удивление мелькнуло в ее взгляде. Она взяла конверт из его рук и улыбнулась. — Ты вырос, Томас… — Вы… Вы узнали меня? — спросил он, пораженный. — Конечно. Сложно забыть такую светлую голову, — играя словами, ответила она. И вновь она заставляла его почувствовать невесомость радости и волнения. Он был заряжен какой-то волшебной энергией — не хотелось есть, спать, он с энтузиазмом отвечал на ее вопросы на занятиях и с удовольствием выполнял задания.

***

Том просматривал старые книги в университетской библиотеке, когда вдруг услышал знакомый голос: — Как приятно встретить тебя здесь. Ты всегда такой усердный в своих исследованиях. У него закружилась голова, казалось, закончился кислород. Всё, что он смог ответить: — Добрый день, мисс Боуман… Том не мог отвести взгляда от преподавательницы. На лекциях его внимание было полностью поглощено не только материалом, но и ее грацией, умением увлечь аудиторию. А сейчас все её внимание было обращено к нему одному. — Пять лет назад я приняла решение продолжить обучение, — одним предложением, она выбила остатки воздуха из его лёгких. Она прочла его письмо. Теперь они часто встречали друг друга в библиотеке, как в старые добрые времена. Он поделился с ней своими успехами в театральном мастерстве, рассказывал о том, что состоит в местном театральном сообществе, а она с интересом поддерживала разговор, делилась своим мнением о тех или иных постановках. Они обсуждали искусство, литературу, музыку. Адалин рассказывала о местах, где успела побывать, а Томас внимал каждому ее слову, делясь иногда своими мечтами стать актером и выступать в театре. Когда-то в детстве он заикнулся об этом при отце, за что получил тяжёлый взгляд осуждения. Его поддерживала мама, но услышав о дерзкой мечте выступить на Бродвее, рассмеялась. Услышав эту историю, мисс Боуман рассказала о своей мечте стать журналистом. Ее родители тоже были против, как и были против учебы в высшем учебном заведении. Адалин сама вершила свою судьбу и Томас восхищался ей всё больше. Так прошело почти два семестра…

***

Адалин задержалась в университете, занимаясь в своем кабинете до позднего вечера. Когда она наконец вышла на улицу, холодный воздух заставил поправить полы ее плаща. Дождь легко покрывал ее плечи и она обрадовалась, что взяла с собой зонт. Однако, осознание того, что впереди предстоит долгий и не очень приятный путь домой через эту моросящую ночь, заставило вздохнуть. Возле дома она заметила, что кто-то идёт за ней и ускорила шаг. А через минуту, когда Адалин уже собиралась бежать, неожиданно услышала свое имя. — Томас? За ней все это время шел Хиддлстон, теперь его фигура выделялась на фоне ночного пейзажа. — Простите, что напугал вас, я не хотел, — промолвил он, приближаясь к ней. Адалин перехватила зонт другой рукой и нахмурилась. — Что вы здесь делаете? Вы следили за мной? — Да, то есть… Нет. Я ждал вас, — смущенно ответил Томас, подбирая слова. Адалин взглянула на него с ноткой удивления. — В такое время? — осмотрев его с головы до ног и замечая, что он промок до нитки, она смягчила тон. — Пойдем внутрь, — предложила она, указывая на дом. Томас колебался, но затем отказался. — Не стоит. Не хочу, чтобы вы чувствовали себя некомфортно, — сказал он. Адалин встретила его взгляд и улыбнулась. — Я буду чувствовать себя некомфортно, если ты заболеешь и не появишься на спектакле, к которому так готовился, — сказала она, взяв его за руку.

***

— Милый, я дома! — громко крикнула она, стоило им зайти внутрь. Хиддлстон замер прямо на пороге. Милый? Она живет не одна? Как он мог поддаться своему дурацкому порыву и прийти к ее дому, даже не предположив, что у такой женщины уже есть мужчина. Она ничего подобного не упоминала в их разговорах и не носила кольца, но… Каким же он почувствовал себя дураком. — Снимай свой плащ, повешу его сушиться, — скомандовала она и Том послушался, исполняя все по инерции. Забрав вещь, Адалин зашла вглубь дома, снов проговорив: — Милый, у нас гости. Хотелось сбежать, прямо как тогда, в Итоне, после драки с Генри и совершенно неуместного признания Адалин. Да, так он и сделает. И все равно, что он в рубашке, а на улице дождь. Какой стыд… Размышляя о своем побеге и испытывая глубочайший стыд, он и не заметил, как к нему подбежал маленький щенок. Только услышав звонкий приветственный «тяв», Томас понял, что Адалин разговаривала с собакой. — Ты ему понравился, — выглянув из-за угла рассмеялась мисс Боуман. — Будешь пить чай там? Пойдем в гостиную.

***

Томас взял чашку и посмотрел на хозяйку дома с признательностью в глазах. — Спасибо, — чувствуя, как тепло наполняет его тело и душу, он смог заметить, что дом Адалин отличался от того, как он его себе представлял. Минимум мебели, минимум посуды, никаких цветов или статуэток. Здесь было бы совсем пусто, если бы не огромное количество книг и маленькое пушистое чудо под ногами, к которому он приревновал Адалин. «Какой же глупец, всё-таки» — думал он, еле сдерживая смех. «Хорошо, что драться не полез» — Что тебя так рассмешило? — подкинув в камин несколько поленьев, она повернулась к нему. — Я подумал… — он облизнул губы и мотнул головой. — Не важно. Она была безупречна, словно изящное изваяние греческой богини, ожившее в тусклом свете комнаты. Ее глаза сверкали, отражая искорки пламени в камине. Силуэт Адалин подсвечивал огонь, создавая вокруг нее атмосферу загадочности и притяжения. Ореол золотых волос, которые она распустила, зайдя домой, улыбка… Молния за окном внезапно разрезала ночное небо, на краткий миг осветив ее лицо. — Я… Люблю вас, — это то, для чего он пришел. Признаться. — Люблю. И не могу больше скрывать этого. Каждый день просыпаться и засыпать с вашим именем. Видеть вашу снисходительную улыбку… Мне больше не пятнадцать. Адалин хотела что-то сказать, но Томас подошел ближе. — Я не жду взаимности, это было бы глупо с моей стороны, — горько и искренне заверил Хиддлстон. — Что тогда, что сейчас… — Мальчик мой… — тихо выдохнула она, словно вспоминая что-то давно забытое. — Я уже не мальчик, — возразил он и в следующий миг поцеловал Адалин. Он уже не стеснялся, не робел перед ней и своими чувствами, которые давно ждали своего выхода. Они оба забыли обо всем. И в этот момент им не был нужен воздух, они не боялись задохнуться. Под шум весеннего дождя за окном, в эту ночь, они поняли, что обрели друг друга.