Часть 3

Практически с первых дней своего появления в Хогвартсе Гермиона Грейнджер была признана одной из самых способных волшебниц своего потока. Со временем она доказала, что своими академическими успехами опережает не только однокурсников, но и за редким исключением большинство выпускников Хогвартса за довольно долгое время. Потом к её «титулам» прибавилось оброненное Римусом Люпиным «самая умная волшебница своего поколения», изначально сказанное хоть и с восхищением, но и не без иронии.  Гермиона несомненно гордилась своими достижениями и «титулами», на самом деле доставшимися ей в результате не только природных способностей, но и тяжелого труда. Никто не проводил больше времени в библиотеке, чем Грейнджер. Когда Битва за Хогвартс закончилась если не поражением Гарри Поттера – хотя избранный и выжил, Ордену Феникса всё-таки пришлось отступать и прятаться – Гермиона довольно быстро заняла место среди лидеров сопротивления. А точнее, она не только стала членом его стратегического мозга, но и наравне с Поттером, Кингсли и Аластором Муди командовала операциями.  В отличие от той же Джинни Уизли, несомненно тоже талантливой волшебницы, но всеобщеизвестной в их мире, как омега. Младшая девушка и по совместительству избранница Гарри проявилась довольно рано, и поэтому участвовать в рейдах ей не позволяли.  Риск, что в случае поимки знаменитой «омеги Поттера» противник приобретёт неожиданные рычаги давления на Гарри, был слишком высок. Сопротивление не могло так рисковать, и Джинни – на самом деле сильная и способная волшебница – это понимала. Как и все окружающие прекрасно осознавали данность волшебного мира: любой альфа мог легко повлиять на омегу. Магглорождённые по определению не могли быть омегами, и это была ещё одна «данность» волшебного мира. Об этом Гермиона давным давно прочитала в учебниках, справочниках и просто всех доступных ей в библиотеке Хогвартса книгах. Да, Гермиона прекрасно видела, что физически была невысокого роста и, что называется, «не атлетического сложения». Зато её миниатюрность сполна компенсировалась быстрыми рефлексами, способностью реагировать практически мгновенно и превосходным владением волшебной палочкой. А по части заклинаний и магических дуэлей мало кто вообще мог посоперничать с Грейнджер. Более того, все альфы и омеги уже проявились, и Гермиона была абсолютно уверена, что не относилась к последним. Опять же, если верить всему, что она прочитала на эту тему в библиотеке Хогвартса, это было элементарно невозможно.  И наверняка именно поэтому Грейнджер не сразу осознала, что с ней происходит. Если анализировать прошлое, истина ускользнула от них ещё и потому, что именно Гермиона руководила своим отрядом, в который, естественно, не входил альфа. Что было сделано преднамеренно, да и Сопротивление совсем не видело в подобном  надобности. Рональд Уизли сопровождал Грейнджер во всех операциях, хотя, несмотря на внушительное телосложение, был бетой.  Одним словом, они все не сразу почувствовали неладное, или во всяком случае, не смогли разобрать его причину. «Это» случилось в середине сентября после дня рождения Гермионы, когда девушке исполнилось двадцать лет. Но даже тогда она не заметила ничего подозрительного. Проблемы начались, когда Грейнджер, как теперь уже было заведено, в компании Рональда и нескольких других бет, переместилась на очередной склад для запланированной и не предвещавшей ничего опасного операции. На самом деле, всегда отличавшийся тенденцией её опекать, Гарри обычно настаивал, чтобы в особенно рисковых операциях Грейнджер участия не принимала.  А последнее время к этой готовности Поттера не только защищать, но и по возможности ограждать от потенциальной опасности, присоединился Невилл. На самом деле Гермиону их супер-опека раздражала, особенно учитывая, что причины ни один из них объяснить не мог. Просто внезапно оба стали ещё более склонны настаивать, чтобы Гермиона не подвергала себя опасности.  А потом был тот случай на складе. Переместившись к своей цели, а к тому моменту они уже прекрасно знали, что именно этот склад практически не охранялся – ничего особенно ценного там не было, Грейнджер опять же не сразу почувствовала неладное. И только сделав несколько шагов в сторону стеллажей внезапно ощутила, как её ноги предательски ослабли, а голова закружилась…  Впрочем, в тот раз она довольно быстро взяла себя в руки, и только всегда внимательный к ней Рональд заметил, что с Грейнджер что-то «не так». Но на его робкое:  – С тобой все нормально? – Гермиона только утвердительно кивнула головой. Она действительно тогда не заподозрила ничего странного. А потом инциндент повторился вновь и вновь, и с каждым разом слабость становилась все более интенсивной, а бороться с ней - все труднее и труднее… Лаванда Браун в школе никогда не блистала и не показывала особенных успехов ни в одном предмете, кроме Прорицаний, но в Сопротивлении неожиданно проявила себя довольно сносной меди-ведьмой. Конечно, на титул лекаря она даже не претендовала, но медсестра из неё получилась компетентная, и довольно много диагностических заклинаний Лаванда освоила удивительно быстро. И поэтому после долгих уговоров Рона, Гермиона всё-таки позволила Браун осмотреть себя.  Конечно, к тому времени Грейнджер уже и сама применила на себе довольно много заклинаний, исключив на первый взгляд самые вероятные вещи. Например, анемии или других недостаточностей витаминов у неё не оказалось.  Успокоенная, Гермиона пожала плечами и списала все на стресс, но тут в её самолечение и диагностику вмешался Рон. И отвязаться от его черезмерной (по её несомненно правильному мнению) заботы, пока она не согласилась поговорить с Лавандой, Гермионе элементарно не удалось. Впрочем, протеже Рональда тоже не удалось обнаружить ничего путного. Вновь пожав плечами и одарив Уизли многозначительным «а я же тебе говорила» взглядом, Гермиона со спокойной душой  окунулась в свои заботы. Вместе с  Биллом Уизли занятая поисками контр-заклинаний к тёмным проклятиям, которыми Псы в каждой стычке щедро одаривали членов Сопротивления, а также варкой целебных зелий, Гермиона несколько недель не виделась с Гарри. В свою очередь Поттер тогда был с головой погружен в тренировки с Аластором Муди и Кингсли Бруствером.  И поэтому с Гарри и Невиллом Гермионе удалось встретиться только через несколько недель. А потом вопрос лучшего друга застал её буквально врасплох. – Гермиона, ты начала пользоваться каким-то новым парфюмом? – как-то странно изменившись в лице и с видом хищника, взявшего свежий след жертвы втягивая воздух раздувающимися ноздрями, Поттер переглянулся с Лонгботтомом. В глазах всегда мягкого и дружелюбного Невилла сейчас пылал огонь. – Нет, что ты, Гарри, – абсолютно сбитая с толку этим замечанием и реакцией друзей, Гермиона пожала плечами. – Я не пользуюсь никакими духами.  – Шампунь для волос? Дезодорант? Крем? Не знаю, что ты там поменяла, но пахнет обалденно, – Гарри беззаботно и явно без всякой задней мысли пожал плечами, впрочем, не придавая собственной фразе излишнего значения, а Невилл только согласна кивнул в знак поддержки своего лидера. Впрочем, развивать эту тему никто не стал, а потом обоим альфа-друзьям Гермионы пришлось возвращаться к своим делам, и на какое-то время Грейнджер выбросила из головы этот странный разговор. Пока в лагерь не вернулся Чарли Уизли, самый старший сын и, соответственно, единственный кроме Артура альфа в семье Уизли, и внезапное открытие перевернуло мир Гермионы с ног на голову. – Гермиона, ты проявилась, как омега? – осторожно отстранившись от бросившейся ему на шею при встрече девушки и старательно держа её на расстоянии вытянутой руки, Чарли вопросительно приподнял бровь. И практически все присутствующие на совещании в этот момент чистокровные мужчины уставились на неё так, словно видели впервые в жизни. – Чарли, ты же прекрасно знаешь, что это невозможно. Во-первых, я магглорождённая, – поучительно поговорила Гермиона, но вмиг отметив странные выражения на лицах всех вокруг, продолжила уже отнюдь не таким уверенным тоном. – А во-вторых, никто не проявляется так поздно. Омеги проходят «изменения» не позже, чем в шестнадцать лет. А Джинни, как ты помнишь, вообще проявилась в пятнадцать.  Вот только самодовольная ухмылка Чарли, задумчивый вид начитанного Перси, своей страстью к книгам напоминавшего Гермионе её саму, предельно-серьезно сведённые на переносице брови Билла, довольно часто проводившего время вместе с ней в поисках нужных контр заклинаний, и даже застывший на месте Кингсли, чистокровный волшебник из довольно древнего рода, хоть и являвшегося бетой, невольно заставили насторожиться.  – Гермиона, подойди ко мне и поцелуй меня, – сверкнув белозубой улыбкой, Чарли откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Чарли, ты с ума сошел? Какая муха тебя укусила? И не подумаю! – несколько раз недоумённо моргнув, Гермиона пренебрежительно фыркнула возмущенно уставилась на альфу, но тот оставался совершенно невозмутим.  – Попрошу всех обратить внимание на этот вполне предсказуемый и ожидаемый ответ, леди и джентельмены, – все так же самоуверенно кивнул Чарли, а потом буквально на глазах изменился. Словно стал выше и крупнее, хотя на самом деле даже не шелохнулся на своем стуле, молодой мужчина как-то странно изменил тон, и Грейнджер вздрогнула. Теперь его голос, всегда приветливый и мягкий, вибрировал глубокими, бархатными нотками, которые Грейнджер комком ощущала у основания живота. – Гермиона, подойди ко мне и поцелуй меня. – Да, Чарли, – словно зачарованная,  Грейнджер беспрекословно кивнула и плавно поднялась на ноги, послушно направляясь к старшему из отпрысков Уизли. К альфе.  Их разделяло всего несколько стульев, и теперь у Гермионы даже не возникало мысли оспорить приказ Чарли. А в том, что это было не просьбой и даже не указанием, а именно приказом, ни у кого не возникло ни малейшего сомнения. А потом словно два разъяренных хищника со своих мест сорвались Гарри Поттер и Невилл Лонгботтом, чуть ни со звериным рычанием бросившись на Чарли. И только быстрая реакция и навыки авроров Кингсли и Муди предотвратили яростную драку трёх альфа-парней.  И Гермиона вмиг поняла: как прежде, больше не будет.