Часть 2.

Едва материализовавшись в помещении временного склада - их окончательной точке аппарации и цели очередного рейда Ордена Феникса - Гермиона почувствовала что-то неладное. Омега внутри вмиг насторожилась, сжавшись до предела наподобие пружины, своими обострёнными инстинктами безошибочно чувствуя опасность. Но даже в тот момент, когда внутренний зверь бился и скулил, доводя до предела и без того напряженную нервную систему, стимулируя каждое нервное окончание, Грейнджер прекрасно понимала: как раз инстинкт бежать и скрываться у неё сейчас отсутствует целиком и полностью. На самом деле, омега застыла на месте, вмиг прилипнув отяжелевшими ногами с дрожащими в непонятном возбуждении коленками к полу. Где-то рядом послышался грозный рык Невилла, и сознание человека безошибочно поняло: омега внутри неё не ошиблась. Они умудрились оказаться в засаде. Вот только в отличие от её собственных рефлексов, несомненно в сговоре с внутренней омегой дававших значительный сбой, альфа внутри Лонгботтома был готов сражаться. А ещё, одного взгляда в её сторону Невиллу было достаточно, чтобы сделать какой-то свой вывод. И мгновенно броситься к ней, словно пытаясь защитить, и самое странное – совершенно не удивляясь её реакции. Тому, что по сути Грейнджер остолбенела. А даже сама Гермиона не могла понять, чем вызвано её замешательство, ведь в отличие от готового принять бой альфы, её омега должна была пытаться убежать. Вот только было уже поздно. Вокруг них грозными тенями материализовались высокие фигуры пожирателей. А еще точнее, их треклятый, будь он неладен, отряд специального назначения «альфа». Уголком глаз Грейнджер успела заметить, как Невилл вступил в бой, одновременно отбиваясь сразу от трех альфа-пожирателей, и делая это, нужно отметить, вполне успешно. Вот только Грейнджер ему абсолютно ничем не могла помочь. Все её чувства сейчас казались одновременно воспалёнными до предела и притупленными, а тело практически целиком подчинено обонянию. А оно в свою очередь зафиксировалось на запахе, мгновенно подавляющем все остальные чувства. Том самом, который Гермиона уже не раз испытывала во время прошлых рейдов с абсолютно аналогичными результатами. Этот ни с чем не сравнимый запах пересиливал все остальные ощущения, прогибал под себя волю и подчинял сознание, словно короткое замыкание без остатка порабощая нервную систему. Лишая воли, способности мыслить и двигаться одновременно. А потом вокруг всё изменилось, запах стал ещё сильнее, и Грейнджер безошибочно осознала, что ОН переместился к ней. Впрочем, как раз это понять было совершенно нетрудно, ведь сильные руки железной хваткой сомкнулись вокруг её тела, предотвращая любую попытку к бегству. Как будто её ноги вообще собирались ослушаться воли застывшей на месте омеги, сейчас блаженно скулившей внутри от осознания, что это «её Альфа». И в следующее мгновение, словно у Гермионы еще оставались хоть какие-то сомнения, вибрирующий бархатными нотками голос промурлыкал у самого уха: – Попалась, моя птичка. Теперь никуда от меня не уйдёшь, – безошибочный голос-альфа. Подчиняющий сознание и рефлексы одновременно. Сопротивляться которому омеги по определению элементарно не могли. *** Драко практически мгновенно почувствовал, когда «его омега» – а именно так альфа в его сознании уже давно её воспринимал – переместилась в помещение. Все рефлексы зверя обострились, мышцы напряглись, словно готовясь к прыжку или охоте, в горле только волей человеческого сознания застыл звериный рык, а коротко остриженные волосы на затылке встали дыбом. «Его омега» была здесь. Как он и предполагал, приманка в виде поставки старинных книг оказалась идеальной именно для его маленькой мышки, как и не подвел строгий расчёт. В принципе, когда Тёмный Лорд открыл личность его омеги и произнёс заветное имя: «Гермиона Грейнджер», Драко безошибочно понял, что именно станет идеальной приманкой, и почему до этого времени они затруднялись вычислить потенциальные цели налётов членов «Ордена». Грейнджер искала книги. При том не какие-нибудь обычные справочники или учебники на интересующий её вопрос, очевидно заключавшийся в физиологии отношений альфы и омеги, а именно старинные фолианты, разъясняющие суть истинной биологии. Что ж, учитывая все нюансы, и в первую очередь так метко подчёркнутый Волан-де-мортом факт, что Грейнджер и была той самой «истиной», редкой и рождающейся однажды в поколение магглорождённой омегой, это было логично. Альфы в их обществе не быть редкостью. Практически все старшие сыновья старых родов за редким исключением были альфа-самцами. Ведь это было фактически необходимо, чтобы вести за собой следующее поколение рода, одновременно отбивая атаки противоборствующих семей. Для того, чтобы сын был альфа, требовалось наличие исключительно отца с подобной характеристикой. Матерью могла быть, кто угодно. Этот небольшой нюанс, вычисленный их предками ещё в древности, оставался неизменным независимо ни от каких манипуляций или заклинаний. Древнее колдовство и биология действовали безотказно. Как и накладывала не только свой отпечаток, но и некоторые специфические требования биология альфы. Ему во что бы то ни стало в определённые моменты своего цикла требовалось присутствие омеги. Вот только ещё в глубокой древности их праотцы вычислили, что как раз этой частью биологии можно легко манипулировать. Специальное заклинание, произнесенное при рождении, и зелья, которыми девочек в чистокровных семьях начинали пичкать ещё с детства, меняли биологию достаточно, чтобы удовлетворить потребности альфы. Конечно, совершенно не взирая на любые «неудобства» тех, чью биологию пытались изменить в угоду будущему супругу. Впрочем, изменения на самом деле не были необратимы, и если в какой-то момент обращенная в омегу девушка прекращала принимать снадобье, биология возвращалась к исходной. Конечно, опять же не без определённых «последствий» для лже-омеги. Напичканные зельями волшебницы проявляли себя достаточно рано. В конце концов, в этом тоже была определённая логика, ведь наследники-альфы должны были видеть свои опции, а подвергавшие своих дочерей подобному воздействию главы рода желали удостовериться, что их старания не напрасны. А кто вообще станет обращать внимание на высокую смертность при родах, неудобства в «те самые моменты», для которых биология девушек и была изменена, экстремальные перепады настроения? И пусть очередная новообращенная в омегу волшебница для всего мира и хоть трижды была бы воплощением стервозности и отвратительного характера, вместе с изменённой биологией зелья обеспечивали послушание альфа-голосу. А этого властному самцу, требовавшему подчинения, было вполне достаточно. Лже-омега слушалась его беспрекословно, а все остальное ему было безразлично. В виду особенностей своей биологии, истинные омеги проявляли себя поздно. На самом деле, если верить старинным фолиантам, зачастую это случилось после двадцати лет. К этому моменту девушки обычно заканчивали Хогвартс и строили карьеру. Впрочем, определить истинную омегу при рождении было несложно: присутствие повышенных уровней гормонов в первые шесть месяцев жизни и разница в анатомии, проявлявшая себя именно при их наличии, а впоследствии становившаяся на долгое время незаметной, для опытного целителя с определённым опытом и навыками было несложно. И если в древних родах появлялись такие «истинные» омеги, патриархи спешили незамедлительно оповестить всех вокруг сходу. Вот только последней такой омегой из древнего рода была мать самого Драко, Нарцисса Блэк. Целители объяснили это явление, абсолютную аномалию по меркам волшебного мира, тем, что по сути Нарцисса уже было не совсем обычной волшебницей для представительницы древних родов. Мало у кого рождалось три дочери, особенно если учесть, что одновременно у Блэков воспитывались два сына из параллельной ветки рода. А старшая дочь вообще родилась альфой. Ещё одна исключительно редкая аномалия, о которой, впрочем, знали далеко не многие. Семья старательно скрывала этот факт, а когда брачный контракт был всё-таки заключён между Беллатрикс и Рабастаном Лестрейнджем, в нём были изначально оговорены пункты обязательных связей с необходимыми обоим альфам омегами. Впрочем, в случае Беллатрикс её супруг в нужный момент справлялся превосходно, зато Рабастану приходилось держать омегу на стороне. Насколько Малфой знал, тот вообще-то не жаловался. Мало кто в волшебном мире ещё помнил, что «истинные» омеги когда-то довольно часто рождались не в семьях чистокровных, а были на самом деле магглорождёнными. Существовало даже мнение, что именно этот нюанс и был основополагающим моментом необходимости их позднего проявления. Этим девушкам нужно было не просто долгое время скрываться среди не волшебников, но и не проявлять себя. А вот компенсировала это маленькое неудобство магия им сполна. Сильные, талантливые волшебницы и в принципе те, кто отличался острым умом. А еще, были в волшебном мире и те, кто не без оснований считал, что именно желание чистокровных лже-омег устранить сильных соперниц и истинных напарниц для своих потенциальных супругов и стало причиной появления Святой Инквизиции. И в результате погибло довольно много не только ложно обвинённых магглов, но и магглорождённых волшебниц. А потом природа подстроилась, и истинные омеги перестали рождаться в волшебном мире практически полностью. Вот только в классических учебниках и справочниках об этом не писалось. Информацию можно было найти исключительно в древних книгах и свитках, а их кроме библиотеки Отдела Тайн в Министерстве магии найти было довольно сложно. За исключением редких копий в частных коллекциях, присутствующих, конечно же, и в библиотеке Малфой-менора. И именно по этой причине, когда личность поймавшей его внимание омеги стала для Драко кристально ясна, отпали и другие вопросы, а все кусочки пазла стали на свои места. Гермиона Грейнджер искала информацию именно о таких ситуациях. Проявившаяся достаточно поздно, более того, общаясь исключительно с потомками даже если и чистокровных волшебников, то из родов, не имевших возможности похвастаться ни старыми знаниями и книгами, ни библиотеками, где их можно было бы обрести, сейчас отчаянно Грейнджер искала информацию. И именно поэтому Малфой чаще всего последнее время чувствовал её запах на тех рейдах, где могли присутствовать книги. А вычислив все это, распространить информацию, что Тёмный Лорд распорядился переместить библиотеку Отдела Тайн во временное хранилище, пока в помещении накладывают определённые чары, было лишь делом техники. И той самый наживкой, или пресловутым сыром в мышеловке, который должен был безотказно сработать на их ценную мышку. Всё сработало идеально. Грейнджер клюнула на наживку, прибыв в нужное место исключительно под защитой Лонгботтома, вымахавшего и возмужавшего альфы из рода священных 28, и нескольких бета-волшебников. Вот только сейчас абсолютно бесполезных бойцов в их ситуации, ведь сколько бету ни тренируй или подвергай самой тяжелой муштре, он всё равно не сможет противостоять даже самому слабому альфе. Поэтому Малфой совершенно не был удивлён, когда Забини в одиночку и без особого труда расправился со всеми бетами без каких-либо видимых сложностей. А вот Нотт тем временем вёл довольно ожесточённый и, следовало признать, равный бой с Лонгботтомом. И некогда довольно неуклюжий представитель чистокровного семейства, уходившими в древность корнями вполне способный посоперничать с самими Теодором и Драко, последнего очень даже удивил. Было предельно очевидно, что Невилл почувствовал неладное, едва они переместились в ловушку, и от внимания Малфоя не ускользнуло, что альфа противоположной стороны мгновенно сделал попытку броситься к Грейнджер. Вот только Малфой оказался проворнее, и более того, на стороне Драко было явное преимущество: именно он дожидался в засаде. А потом Лонгботтому пришлось отчаянно защищаться, когда, прикрывая самого Драко, Теодор затеял сражение с Невиллом. А вот сам Малфой за всем этим наблюдал исключительно поверхностно, полностью поглощенный близостью своей омеги. И что было намного более важно, зверь внутри недовольно скулил и негодовал: его омега слишком очевидно была смертельно перепугана. И что было ещё более важным - причиной ее страха был он сам. А подобного альфа-зверь внутри Малфоя пережить буквально не мог. Человеческий разум, мгновенно отметил, что Грейнджер ему сопротивлялась. Пыталась вырваться, даже умудрилась противостоять голосу по сути «своего альфы», когда Малфой четко приказал ей не двигаться и подчиниться. Гермиона сопротивлялась. Хотя они оба прекрасно понимали: он видел её реакцию на себя самого и щедро распыленные в воздухе феромоны, предназначенные на корню пресечь любое сопротивление Грейнджер. И именно поэтому хватка, вопреки жаждавшему успокоить свою омегу альфе, оставалась железной, а внимание Малфою приходилось разделять между Грейнджер, сейчас замершей в его руках, и жаркой схваткой Лонгботатома теперь уже с обоими, Забини и Ноттом. – Тео, Блейз, перерыв на «три», – максимально сосредоточившись на отчаянно сражавшихся противниках, впрочем, избегавших использовать что-либо не только непростительное, но и необратимое, выкрикнул Драко. – И Лонгботтом, перерыв. На счёт «три» все поднимаем палочки, господа, есть разговор. – Отпусти Грейнджер, ублюдок, – вопреки ожиданиям Малфоя, Невилл абсолютно не спешил подчиняться и опускать палочку для переговоров. – Отпусти её, и мы вполне можем поговорить. – Ты же понимаешь, что мы все здесь в курсе: этого не будет, – Малфой прищурился, но никоим образом не торопился присоединяться к поединку трёх альф. – И более того, мы все четверо прекрасно знаем, что Грейнджер сейчас тебе не только не помощница, но и не в состоянии элементарно взять в руки палочку. И к слову, несмотря на тот весьма забавный факт, что кто-то её тренировал, и она умудряется сопротивляться даже «голосу». К моему огромному удивлению, к слову сказать, но факт. Более того, скажу тебе прямо: если бы её держал не я, а кто-то другой, она бы в этом намного более преуспела. Ты же понял мой намёк или разжевать? – Вот блин, – выплюнул Лонгботтом, и со вздохом покачал головой. – Ладно, что ты там хотел? Брэйк на счёт три? Согласен. И ровно в назначенный счёт все трое вмиг подняли палочки, правда, продолжая держать их строго направленными перед собой, в любой момент готовые вновь продолжить сражение. Вот только выражения лиц четырёх мужчин-альф сейчас были абсолютно разными. Откровенно хмурившийся Невилл едва не скрипел зубами; Теодор и Блейз стояли невозмутимые, как две скалы, а сам Драко был возбужден практически до предела. Но заговорил именно Малфой. – Думаю, ты сам догадываешься, что сыр в мышеловке оказался не для тебя, Лонгботтом, – пытаясь скрыть из голоса волнение, проговорил Драко. – Нам была нужна Грейнджер. – Точнее, ТЕБЕ была нужна Грейнджер, – злым голосом и слишком очевидно выделив слава «тебе», перебил его Невилл, разъярённо сверкая глазами. Малфой был абсолютно уверен, что если бы взглядом можно было убивать, он бы уже корчился в предсмертных муках. – Но этого не будет. Поэтому можешь закатать губу и прекращать свои переговоры, её ты получишь только через мой труп. – Лонгботтом, при всём должном уважении, которое на самом деле причитается ново-обретенным тобой навыкам, ты же прекрасно понимаешь, что силы не равны. Беты тебе не помощники, да и сейчас они явно ни на что не годны. Конечно, если бы в наши цели не входило брать пленников. Но ты же не дурак и прекрасно понял, что мы заманили вас сюда не для этого. И уж прости моё откровение, ты нам сейчас тоже ни к чему. – Какого черта тебе от неё нужно, Малфой? – отбросив в сторону даже намёк на игры, совершенно изменившимся голосом воскликнул Невилл. – Она ничего не знает! А если и знает, то ни у кого же на самом деле нет вопросов, что Гермиона ничего вам не выдаст. Но если на то пошло, то последнее время она принимала мало участия в совещаниях, а с некоторых пор и по очевидным причинам её просто не посвящают практически ни во что. Не делятся конфиденциальной информацией. На самом деле, я знаю больше, чем она. Отпусти её к Гарри, и я сам добровольно пойду с вами. – Лонгботтом, ты нас за кого держишь? – неожиданно решил принять участие в дискуссии Нотт. – Ты серьёзно думаешь, что можешь вешать нам эту лапшу на уши? Даже если Кингсли и решил не посвещать Грейнджер в ваши планы, а давай уже начистоту, это полностью противоречит нашим сведениям, думаю, мы все четверо прекрасно в курсе, что омега Поттера, это младшая Уизли. А не Грейнджер. – Парни, мне тут одному кажется, что обсуждать нам нечего? – слегка сместив вес, Невилл вновь принял боевую позицию. – Мне, например, предельно ясно, что мы ни до чего не договоримся. Так что заканчиваем болтовню и возвращаемся к делу. – На самом деле, так кажется только тебе, – одним быстрым жестом свободной руки Малфой остановил уже готовых вновь идти в наступление Забини и Нотта. – Но ты прав, и разговоры действительно здесь вряд ли к чему-то приведут. Поэтому сделаем так. Я сейчас аппарирую отсюда с Грейнджер, и ты никоим образом не сможешь меня остановить. Но до того, как убраться восвояси, я оставлю для тебя одну книгу. Точнее, эта книга предназначена для Поттера. Из моей личной библиотеки, можете не беспокоиться, поэтому вас никто не обвинит в воровстве. Пусть почитает на досуге, он ведь умеет? Или без Грейнджер книги ему без надобности? Не справится? Впрочем, это уже мне без разницы. После того, как я исчезну, парни дадут тебе возможность мирным образом забрать своих бесполезных щенков и убраться восвояси. В целости и сохранности. А если кто-то будет задавать вопросы, то можешь передать, что сейчас мне было важнее удостовериться, что эта книга попадёт в руки Поттеру. Джентельмены, – последнее слово Драко произнёс, многозначительно приподняв бровь и переведя взгляд на своих соратников. После чего, дождавшись утвердительного кивка головой от обоих, левитировал обещанную книгу к ногам Лонгботтома и исчез. Через несколько мгновений Блейз и Теодор последовали его примеру, и хмурый Невилл остался один. Подобрав старинный фолиант, оставленный Малфоем, он активировал порт-ключи и вместе с всё ещё лежавшими на земле без сознания бетами тоже исчез.