2

***

У каждого в моей семье был свой меч, сделанный специально под хозяина и полностью удобный для использования. Точнее говоря, у всякого была своя разновидность чего-то, внешне схожего с этим оружием: катана, ятаган или прочие пакостливые и колкие вещи. Но это незначительные детали, которые лишь позволяли разработать больше способов защищаться от различных атак. Тем не менее, у меня меч был — достаточно массивная штука, которую в прошлой жизни я бы ни в коем случае не смогла даже поднять, а в этой свободно размахивала им направо и налево. Этот факт — наличие более сильного тела в личном пользовании — не должен был вызывать такое глубокое довольство в моей душе, но это было, так что оставалось лишь смириться. Но, несмотря на официальное наличие у меня холодного оружия — очень острого и подаренного мне Хён-нимом в шестнадцатый день рождения — таскать меч в школу было бы странно. Вот и вышло, что теперь мне оставалось лишь удирать от агрессивно настроенной твари с кучей острых зубов, стараясь не споткнуться в темноте, видимость в которой ухудшал странный белёсый туман, быстро сменивший прежний дождь, и кроны деревьев, чёрных и не пропускающих и унцию света. От того мгновениями мерещилось, будто солнце похоронено заживо и старательно пытается выбраться наружу. Немного жутко, но слишком легкомысленно для размышлений в данный момент. Передвигалась я в этой перевёрнутой темени почти на ощупь, старательно поднимая ноги и мысленно удерживая себя от истерики. И с разбега навернулась в какое-то озеро, в полёте решив, что с этого дня я по гороскопу исключительно Рыба. Но как-то запоздало поняла, что если дожди здесь такие жгучие, то и водица может быть соответствующей. Благо, падала я близко к хоть какой-то опоре и вышло извернуться и вцепиться в выпирающий камень, поломав пару ногтей и чуть-чуть не дотянув до веселого погружения в потенциальный яд. Носок ботинка случайно дотронулся до поверхности воды — чёрной-чёрной, и явно глубокой — и зашипел. Я тут же подтянула ногу ближе к телу, отстранено наблюдая как тварь, ранее гнавшаяся за мной, смело пролетела мимо, разрубая воздух своим массивным телом и вызывая тихий гул, но не была столь удачлива найти опору. Животинка взвыла, водица забулькала, что-то зубастое и чешуйчатое заглотило моего неуклюжего преследователя, перед этим весьма грациозно вынырнув из тьмы озера. Я вцепилась в выступ ещё сильнее, так, чтоб даже после смерти не отцепиться, почти профессионально игнорируя зуд в ранее обожжённой руке. Рубашка жалобно затрещала, что для пустоты моих мыслей звучало на подобии кастрюли, упавшей на асфальт с пятого этажа. Капли воды, разлетевшиеся от всплеска, вцепились в пиджак. Запахло палёной тканью. Я невольно вздрогнула, тут же подтянув ноги выше. И попыталась вспомнить хоть каких-то Богов, но не очень ясно для чего — вознести молитву или проклятье, а может просто осуждающе помолчать. То, как я позже улепётывала от озерца — перед этим десяток минут едва ли не бездыханно наблюдая за стелившимся по краям жидкой бездны туманом — можно было поставить в пример всем когда-либо существующим бегунам. Но тихие шелесты за спиной выгоняли все мысли из головы и заставляли рвать жилы в попытке ускориться. Поэтому всё происходящее останется со мной до того момента, пока я не выберусь отсюда.

___

Грязь, подхваченная мной мгновение назад, была вязкой и немного мокрой, чуть колола кожу и забивалась под уцелевшие ногти. Так что я решила побыстрей избавиться от этой дряни и кинула ту в морду какому-то плотоядному зайцу, размером с двухэтажный дом. Ушастый в восторг не пришёл, оказался достаточно умным чтобы вовремя зажмуриться, но я уже сверкала пятками, с каждой секундой передвигая ногами всё быстрее, открывая в себе доселе неизведанные умения. Страх клокотал где-то в грудине, под рёбрами возле сердца. Я зареклась когда-либо ещё идти на безобидные звуки шуршания и чавканья в поисках пищи. Оказывается, добыча здесь была хуже природных хищников и могла стоять в пищевой цепи повыше тех же волков. Холодок пробежал по шее. Я мысленно сплюнула, глубоко надеясь, что не сглазила себя этой поспешной мыслью и смогу избежать встречи с кем-то ещё более диким и, упаси Господь, стайным. Впереди, чернея в чуть растаявшем нынче тумане, замелькали огромные булыжники, схожие с руинами, что образовывали собой узкую арку, в которую даже я — едва ли не самая мелкая в нынешних реалиях — едва ли могла уместиться. Но, несмотря на столь быстрый расчёт своих возможностей, выбора у меня особо не виднелось, ибо вечно бежать я не смогу. Вот и осталось только торопливо вцепиться в шершавые стены своеобразной постройки и нырнуть в щель, поджимая конечности и уползая выше, так, чтоб ушастый не смог дотянуться. И замолчать, стараясь лишний раз даже не дышать. А так же начать думать и ещё раз думать, лишь бы не позволить мозгу расслабиться и нырнуть в истерику. Сверху раздался хлопок и скрежет, вырывая из мыслей, и я почти смиренно подняла взгляд выше, глядя на крылатое нечто, что старательно пыталось добраться до меня, но не имеющее возможности втиснуться в узкое пространство. Снизу рокотал голодный заяц, сверху скалилась и била когтями по камню огромная ворона. Жизнь не могла быть ещё сложнее, если бы через мгновение крылатого бедолагу не схватил чей-то огромный язык, что с мокрым хлопком вляпался в беснующуюся тварь и резко потянул в сторону, утаскивая сопротивляющуюся добычу за собой. Испуганный визг птицы слился с шорохом рассекаемого воздуха и клёкотом далёким монстров. Я напряжённо уставилась в то место, где мгновение назад был летающий монстр, не совсем понимая что произошло мгновение назад. Снаружи, в противоположной от зайца стороне, задрожало чавканье и грудное кваканье. Голова медленно, но верно начала болеть. Лёгкие заныли и я поняла, что всё это время не дышала. Попыталась вернуться к раздумьям, лишь выдыхая теперь ещё тише. Тревожить тварь — кем бы та не являлась — совершенно точно не хотелось. Единственным цельным желанием у меня было лишь выживание. Молчание — дешёвая цена для моей жизни, но я не собиралась торговаться. Мышцы живота дрогнули в спазме, я сдержала рвущиеся наружу рыдания. Неужели этот ужас и есть тот минимум, что должен пройти главный герой для достижения каких-то невнятных целей? Но мы не в книге, я никогда не искала почестей и признания, и уж точно не собиралась ради этого страдать. Прикрыла глаза, улавливая иронию в собственных мыслях. Как раз таки в книге, в каком-то дурацком романе, созданном непонятно кем, но ясно для чего и кого. Поломанные ногти на руках ныли, ожоги зудели, обувь обещала вскоре рассыпаться. Я просто надеялась, что мне удастся найти им замену, лишь бы не стереть в кровь ноги и не подцепить болезнь. Было бы грустно, не сумей я дожить до встречи с уважаемым Спасением, даже если таковым он станет принудительно-добровольно. Губы дрогнули в насмешке над мыслями, ожиданиями, приоритетами и всей этой ситуацией. Мне, наверное, стоило напрячься, ведь быть забавой на вечер — так, герой любопытной книжки на один раз — неприятно, неуютно и почти страшно. Мысленно покривилась, старательно рыская в памяти в поисках нужного имени. Не второго и в будущем известного едва ли не на весь этот мир, а старого, того, что носил мой читатель. Язык беззвучно переместился во рту, словно пробуя на вкус находку и разбирая её для изучения. Не часто ли герои носят фамилию «Ким»? Тем не менее, не Чхве Хану жаловаться. Улыбнулась почти ласково. Ким Рок Су. Любопытство подняло голову и веско поинтересовалось, описан ли в книге этот момент, мои мысли и размышления? Уточнены ли эти вспышки надежды и одновременно отчаяния, а если да, то сказана причина? Наверное, было бы жутко, наткнись читатель на своё упоминание в тексте романа-на-выходные. Я бы на его месте тут же отбросила книгу и на всякий случай сожгла. Так что надеюсь, что сейчас я здесь — в своих мыслях и переживаниях — одна. Покачала головой, открыв глаза и уставившись в то место, где ещё минуты назад ходил заяц. Пустота встретила меня мирно, лишь покрасовалась примятой травой — чёрной, и я сомневаюсь в нормальности этого — и следами когтей на камнях. Я чуть расслабилась, но не двинулась с места. Мысль, что кто-то всё это время будет наблюдать за моим выживанием, возможно даже сопереживать и едва ли не проходить испытания вместе со мной за ручку, странно грела изнутри. Если забыть тот факт, что на месте Ким Рок Су может оказаться какой-то скрытый — или открытый — извращенец. А также то, что упомянутый Спаситель в этом мире может и вовсе не появиться. Но побороть нужду ляпнуть что-то, лишь бы саму себя успокоить, не вышло. —Позаботьтесь обо мне, Рок Су-оппа. Сказать и оттолкнуться от каменных стен, уже в прыжке слыша гулкий и мокрый хлопок по тому месту, где я сидела мгновение назад. Я постараюсь выжить, а Вы прочтите больше страниц этой истории, Ким Рок Су. И большего я не прошу.

***