Глава 15. В метель

      — Здесь никого нет, — сказал Какаши, видя, что от девушки нет никакой реакции. — Тебе привиделось, Сакура.       Харуно повернулась к мужчине, и странным образом его голос наложился на другой. Она наклонила голову, испытующе смотря на лицо молодого Какаши, будто там должны были появиться ответы на все её вопросы. Странное ощущение все не покидало девушку, словно это уже происходило, что-то очень похожее, или точно такое же. Ощущение дежавю настолько сильно проросло внутри, что она никак не могла отделаться от него.       — Это же впервые? — не выдержала и спросила девушка.       — Ты о чем вообще? — озадаченно проговорил Хатаке. — Соберись, Сакура, иначе мы не успеем вернуться вовремя.       Еще какое-то мгновение она смотрела на учителя, но так и не увидела там ничего другого, кроме озабоченности их текущим рискованным положением. Никаких ответов на все её внутренние вопросы, по типу: «Почему у меня возникло это чувство?», «Почему вы такой странный в этой жизни?», «Как мне реагировать на эту вашу странность?» и «Почему вы отталкиваете меня?».       — Простите, — она тяжело выдохнула, пытаясь игнорировать то странное чувство внутри. Шум ветра и шелест были настолько реальными, словно истинные слуховые галлюцинации. Может ли быть, что её мозг просто повредился после той неудачной смерти?.. И даже «системы» нет, чтобы та дала ей ответ. Она так противилась воле богов, но в результате стала мечтать об этом. Какая ирония.       — Пошли, — Какаши снова направился к домам, и Харуно последовала за ним.       Они обыскали множество заброшенных домов Учих, старательно минуя редких мертвых жителей, благодаря глазам тех же Учих, что были у Хатаке, и вскоре после этого команде из двоих человек удалось отыскать небольшие запасы риса, что не могло не воодушевить, и даже старый чай в металлической коробке. Со своим хорошим уловом они выбрались наружу. Когда двое бежали безлюдной основной улицей, Сакура быстро рассматривала квартал. Он был похож на отдельный призрачный город, а не на часть деревни. И когда открыла рот, чтобы спросить о деталях происшествия с кланом Учиха, внезапно увидела в проёме окна металлический блеск. Сакура отделилась от Какаши, что бежал впереди, и быстро заскочила внутрь дома, бесшумно, как она думала, войдя, чтобы добыть еще провианта.       Человеческая жадность когда-нибудь погубит это же самое человечество…       Внезапная атака сбила её с ног на землю. Мертвец попытался вцепиться в плечи Харуно, а массивными тяжелыми ногами прижал её ноги к полу. Он был действительно толстым. Она совсем не ожидала атаки в этом пустынном районе, и паника захватила разум. Сакура смогла едва десятую часть силы направить в свои руки, чтобы держать того на расстоянии. Это совсем не помогало сбросить его прочь.       Нежилец с почти вывалившимися глазами щелкал зубами прямо перед её носом, его лицо было искусано, и части тканей просто свисали вниз, открывая наипрекраснейший вид на состав человеческих тканей лица, когда Сакура заметила за его плечом ещё одного, что скоро приближался с глубины комнаты. Она должна была очень быстро разобраться с этим, или окажется в ловушке. Кто знает, сколько их там еще внутри, а она ведь даже крикнуть не может, чтобы позвать на помощь. Когда в дом влетел Какаши, он первым делом пронзил голову того мертвеца, что подобрался справа и пытался отгрызть ей бок. Сгруппировавшись, насколько было возможно, Харуно резко ударила немертвого над ней коленом в бок, отбрасывая прочь от себя. Монстр выдавил что-то среднее между шипением и рычанием и снова попытался наброситься на девушку, но в этот момент Какаши снёс его голову своим танто. Та покатилась по земле, глухо стуча, продолжая клацать зубами, кажется, в возмущении, еще какое-то время.       — Ты в порядке? — он подал руку молодой куноичи, и Сакура ухватилась за неё. Хатаке подтянул её вверх, ставя на ноги.       — Разве они не должны скрываться? — удивленно пробормотала Харуно.       — Очевидно, так и было. Почему тогда ты сама пошла в дом? Мы знаем о них слишком мало, чтобы действовать так безрассудно, — серьезно проговорил мужчина, отчитывая ученицу и сверля ее лицо темным взглядом.       Сакура со смешанными чувствами посмотрела на него в ответ, ощущая себя немного виноватой.       — Здесь что-то блестело… — выдавила девушка, краснея от смущения.       — Ты же не сорока, чтобы бросаться за всем блестящим? — скептически бросил Какаши. — Или я ошибаюсь?       Сакура расстроено поджала губы. Хатаке же прошел в сторону кухни, что размещалась за ее спиной и нашел-таки ту жестянку.       — Это ты искала? — его брови были иронично приподняты.       «Этим» оказалась пустая, надо уточнить, а не полная, банка из-под консервов.       — Простите… Ем… И спасибо. Я должна вести себя более осторожно, — виновато отозвалась Харуно.       — Идем, снег усиливается. Нам нельзя растрачивать время так… — безрассудно — он хотел сказать, но выговорил: — свободно.       Сакура кивнула и снова набросила, упавший в драке, капюшон на голову, стараясь скрыть свое смущённое лицо.       Хатаке выкинул жестянку прочь и раскрыл свиток, забирая тела вместе с отделенной головой.       — Им тоже будем проводить вскрытие? — спросила Сакура, глядя на эти операции.       — Если ты предложишь другой способ узнать о них больше, то давай воспользуемся им, — он бросил короткий вопросительный взгляд в сторону куноичи. Сакура хранила молчание. — Держись рядом, — закончив, Какаши обогнул её, направляясь прямиком в лес, с которым граничил квартал Учих. В этот раз за пределы стен деревни они добрались без приключений, и монстры действительно не показывались со своих укрытий.       Харуно шаг в шаг следовала за Хатаке. Метель становилась все сильнее. Небо стало свинцово-серым, и тяжелые тучи опустились едва не к самым верхушкам деревьев. Порывистый ветер бил в лицо мелкими льдинками и морозил, как в последний раз. Это очень напоминало снежную крупу смешанную с ливневым снегом. Его потоки были столь сильными, что закрывали обзор, потому Сакура старалась держаться прямо за спиной Какаши, что закрывал её хоть немного от непогоды, а еще прокладывал им путь вперед. Как он это делал Харуно могла только догадываться, будь она на его месте, то уже давно завела бы их в какую-то пропасть или яму.       Из-за сильного ветра вскоре им пришлось перейти с бега на шаг. По ощущениям почти в полтора раза дольше они добирались в этот раз до дома. Они прибыли на место своего хлипкого укрытия, не чувствуя ни рук, ни ног, ни лица. Дом занесло снегом, и даже то, что он стоял на возвышении ничем не помогло. Какаши сильнее дернул дверь, чтобы отворить, пропуская девушку внутрь, сам же остался снаружи. Она вопросительно посмотрела на учителя.       — Я принесу дров, — коротко отозвался молодой мужчина. Его лица не было видно за маской, что обледенела вокруг носа и рта, но взгляд оставался все таким же пронзительным, несмотря на усталость. Густые и длинные белые ресницы, белые брови делали его вид почти сказочно-измученным.       Сакура молча кивнула, и Хатаке закрыл дверь. В первую очередь он выставил несколько ловушек, протянул леску по периметру, чтобы узнать о приближении врага. Сокрытая в пушистом снеге, она останется незамеченной и не сработает сама по себе из-за сильного ветра, также несколько протянул на уровне туловища, что выстреливали оружием предположительно в направлении головы, чтобы если не убить, то замедлить противника. Став учителем, он всегда занимался сам такой работой, если это не касалось экзаменов, так было надежней, но в моменты, когда твои пальцы леденеют из-за этой мелкой работы на морозе, хотелось снова вернуться во времена Анбу, когда он мог положиться на любого в этом деле. Учиха Итачи был особенно хорош в этом. Малую часть из того, что он умел, перенял Саске, но даже так, когда они виделись в последний раз, это было не то искусство обнаружения и уничтожения врага, с которым Какаши был знаком.       Хатаке замер на мгновение, когда его голову осенила мысль: Итачи все еще был жив. И если Какаши понимал хоть что-то в этом мире, то старший Учиха вернулся в деревню, чтобы защитить младшего. Должно быть они также скрываются отдельно от других жителей деревни, в каком-то из укрытий клана Учиха, возможно? Не слишком ли это было притянуто за уши?

***

      — Я говорю раз. Выслушай меня внимательно, — низкий баритон разнесся по просторному подземному помещению.       Юноша сидел в позе лотоса, заложив руки на груди и смотрел на мальчишку немигающим, извечно-усталым взглядом. Тот был привязан к опоре леской, но все равно сопротивлялся, пытаясь освободиться.       — Я не собираюсь тебя слушать, — зло выплюнул Саске ему в лицо.       — Но тебе придется. Ситуация изменилась.       Младший брат попытался испепелить его взглядом, ведь техникой больше не мог. Итачи каким-то образом остановил его поток чакры для предотвращения подобных бесполезных выпадов.       — Ничего не изменилось, брат, — с отвращением выдавил последнее слово младший Учиха.       — Ты не справишься самостоятельно с ними, — припечатал Итачи, не обращая ни малейшего внимания на его озлобленный тон.       — Да я прекрасно справлялся, пока ты не заявился! — выкрикнул Саске.       Итачи вздохнул и поднялся с места. Он подошел совсем близко к связанному младшему брату и присел прямо перед ним, располагаясь наравне. Саске неосознанно дернулся, но потом напрягся, и хотел было снова зарычать, когда Итачи закрыл его рот своей рукой.       — То, что мы под землей, не значит, что они не могут нас услышать, и если толпа ввалиться сюда, как думаешь, хорошо ли это будет? — ровным индифферентным тоном поинтересовался Учиха.       Саске попытался укусить его, и даже вцепился зубами за кожу на ладони, стискивая, что есть сил. Итачи все также спокойно наблюдал за яростным и отчаянным выражением на лице брата. Он так давно его не видел, что теперь не мог насмотреться. В какой-то момент жесткая кожа выскользнула из-за выступившей крови из захвата зубов, и Саске, не долго думая, попытался снова вгрызться в неё, рефлекторно помогая себе в этом языком, чтобы снова захватить кожу в рот. Когда влажный, горячий и юркий язык Саске прошелся по его ладони, Итачи ощутил щекотку. Его рука онемела. Это было намного эффективней, чем укусы, он едва не отдернул её. Братья встретились глазами, и Итачи заметил замешательство в черных ониксах напротив, и смущение?..       — Если ты не будешь кричать, а молча выслушаешь меня, я уберу руку, — медленно произнес старший Учиха. Саске метался какое-то время, а потом нехотя кивнул. Итачи убрал свою ладонь, а Саске даже не смог вытереть свой рот после этого, ведь его руки были связанны. Он облизался, пытаясь избавиться от металлического привкуса крови брата на губах, что напрочь испачкались алым.       Скулы Итачи напряглись, кроме того ему было жаль пачкать свою одежду кровью, чтобы вытереть руку, потому, не долго думая, подобно коту, он слизал её со своей ладони, зализывая место укуса. Саске, что в этот момент искоса взглянул на брата, едва не подавился воздухом. Его лицо невольно вытянулось, а после покраснело от злости и стыда, выглядя так пораженно, будто Итачи прямо перед ним выпотрошил человека, а не слизал все что было с руки.       — Там… моя слюна, — выдавил мальчишка, скрежеща зубами.       Итачи бесстыдно вылизывал ладонь, смотря прямо в глаза Саске, чувствуя места, где привкус крови сменялся сладковатой влагой. Странное чувство, странное желание возникло в его груди и исчезло, пока он наблюдал, как сжимаются и разжимаются в огорчении красные, все еще немного испачканные его кровью, губы, а глаза напротив полыхают черным огнем негодования.       Всего на мгновение ему захотелось вылизать все испачканные места на лице брата.       Итачи поднялся и отошел прочь от Саске. Стоя к нему спиной, он стал рассказывать брату о том, что на самом деле произошло. Нельзя было смотреть дольше, ведь все сильнее становилось желание схватить его и обнимать до тех пор, пока Саске не сдастся ему на милость.

***

      Сакура неотрывно смотрела на дверь, ведь Какаши что-то задерживался. Она уже помыла рис и расстелила старый футон. Кому-то из них явно придется спать на полу. Истерзанное временем одеяло просвечивалось дырами в нескольких местах. Скорее всего свое пристанище здесь нашли не только они, но также семейство мышей, возможно, не одно, соседство с которыми не слишком обнадеживало. Харуно сложила дрова для очага, но проще разжечь его было с помощью техники сенсея, чем делать это долго и мучительно вручную самостоятельно. Больше ничего не оставалось, как думать о том, может ли быть, что Какаши, который привел их сюда в метель, заблудился?       Дверь отворилась, не успела она завершить эту мысль в своей голове. Покрытый снегом мужчина посмотрел на неё сверху вниз, так как Сакура сидела на корточках перед дверью. В его руках были дрова.       — Что ты здесь делаешь? — голос Хатаке был осипшим и хриплым, то ли от холода, то ли от долгого молчания.       — Жду вас?..       Какаши ничего не ответил, только кивнул в сторону кухни, мол, иди туда, но Сакура поднялась и потянулась вверх. В какой-то момент Хатаке хотел сделать шаг назад, отступая, но сдержался. Харуно сняла его плащ и стряхнула снег.       — Чтобы не намочить полы…       — Спасибо, но не стоило, — Какаши пронаблюдал, как Сакура снимала с него одежду. Ему не очень нравилось, когда кто-то прикасался к его вещам, было удобнее держать более далекое расстояние, особенно сейчас, когда Харуно вернулась к облику его ученицы, или даже и того меньше? Это выглядело предельно странно. Даже чтобы сделать столь простое действие ей пришлось напрячься, ведь разница в росте была слишком большой, но Сакуру такие мелочи, казалось, нисколько не заботили.       Хатаке отложил дрова на специальную подставку у ирори и разжег огонь. Они сварили рис и пообедали. После еды Какаши ощутил, как бороться с усталостью стало тяжелее, но все еще влажная одежда неприятно липла к телу. Они вскипятили небольшое количество воды. Если в этом доме когда-то и был водопровод, то с наступлением морозов о нем можно было забыть, учитывая, что тот остался абсолютно без человеческого присмотра. Хатаке отправил девушку в ванную первой, сам же остался на кухне. Ему удалось прихватить парочку вещей в одном из домов, где они были, на смену. Мужчина благополучно вручил те Харуно ранее, и предупреждая различные вопросы, затолкал в узкую комнатушку. А теперь наслаждался своими тишиной, покоем и теплом от небольшого костра. Ловушки молчали, только ветер гудел за хлипким окном, разгоняя накапливаемое в комнате это самое тепло.       Какаши поднялся и, схватив какие-то старые тряпки, стал закрывать дыры, ведь останься он в таком расслабленном положении хоть на минуту дольше, точно бы уснул. За пару минут после того, как он закончил с утеплением, Сакура вышла из ванной, принеся с собой в комнату влажный сладкий аромат. Она сушила полотенцем волосы, и кажется, немного взбодрилась после водных процедур.       — Что-то похожее носит Ино, — говорила девушка куда-то в сторону, — но эта одежда все еще слишком велика на меня, — смущенно добавила она. — Надеюсь, с ней все в порядке…       Какаши не знал, в порядке ли хоть кто-то, кроме них двоих, потому молчал. Одежда и правда была немного похожей: темная юбка, что предположительно, должна была едва закрывать колени, Сакуре доходила до щиколоток. Простая футболка с рукавами оказалась заправленной внутрь, иначе, стала бы очень коротким платьем. Девушка выглядела до странного нелепо и от её обиженного вида становилось немного веселее на душе.       — Но, сенсей, неужели вы не могли подыскать что-то по размеру, если уж брали там одежду? — искоса взглянула на него Харуно.       «Может, я бы сделал именно так, как ты говоришь, если бы мне не пришлось думать о времени и наблюдать за всеми теми прятавшимися монстрами неподалеку одновременно с этим. Тогда мы бы даже устроили тебе показ мод, если бы ты захотела…» — иронично подумал Какаши, но не озвучил это.       — Скажи спасибо, что есть хотя бы эта, иначе одежду пришлось бы сушить голышом, — Хатаке смотрел прямо на лицо юной куноичи и заметил, как розовые щеки стали еще румяней.       Сакура силилась что-то ответить, но явно не могла подобрать слов, потому Какаши миновал её, также направляясь в ванную.       — Спасибо, — прилетело ему смущенное в спину.       — Пожалуйста, — Хатаке закрыл за собой дверь.       — Может, мне потереть вам спинку? — донеслось из-за двери через какое-то время. — В благодарность?       Какаши, что как раз стягивал водолазку повернулся в сторону звука. Здесь не было никакого зеркала, но Хатаке и так знал, что сейчас напоминает привидение больше, чем мужчину, потому он без сомнений отворил дверь и встретился взглядом с Харуно.       — Лет так на десять хотя бы вырасти, тогда и поговорим о том, где и что ты мне можешь потереть в благодарность, — глядя сверху-вниз мягким усталым голосом бесстыдно сообщил Какаши. Он не хотел кричать, или говорить громко, так что легче всего было сказать это прямо в лицо. — Иди лучше займись патрулированием у окна.       Сначала Сакура встретилась с его белоснежным рельефным животом, а потом уже с большим усилием подняла глаза вверх, едва оторвав свой прилипший к торсу мужчины взгляд.       — Д-да я уже! — Харуно не успела договорить, когда двери снова закрылись. — Выросла… — пробормотала себе под нос. Она стояла, тупо смотря себе под ноги, но перед глазами была совсем не картина старых потертых татами. Сакура обессиленно глухо стукнулась лбом о дверь. После снова покраснела и, резко хлопнув себя по щекам, убежала прочь.       «Какого черта я вообще творю? Шаннаро! Как… Какой же он восхитительный…» — Харуно в который раз замерла на места, прокручивая в голове облик частично обнаженного Какаши снова и снова. Едва ли она видела его так близко и четко хоть когда-то. Четкие мышцы, тонкая кожа, что почти просвечивалась, с витками натянутых вен внизу, что немного проступали под поверхностью, дорожка едва заметных светлых волос, что пряталась прямо за поясом его форменных штанов… Сакура судорожно сглотнула. Она невероятно сильно захотела узнать, что же скрывалось за ними, и эта прозрачная и дерзкая мысль поразила девушку до глубины души.       Хатаке тем временем приводил себя в порядок. Руки и ноги жгло от того, что замерзшие ткани быстро отогревались в теплой воде. Запах, что остался здесь после Сакуры щекотал нос, более концентрированный, чем когда она вышла ранее. Это вызывало странные ассоциации и пробуждало давно забытые воспоминания. Даже если её возраст сейчас не соответствовал действительности, аромат остался прежним, будто подтверждая, что это все та же девушка. Какаши не хотел думать об этом, потому быстро закончил с мытьем в этих убогих условиях, он и не через такое проходил, и вернулся в общую комнату.       Сакура задремала, бдя, как старик в кресле, и разве что не храпела. Хатаке усмехнулся краем губ и подхватил её на руки, уложил на футон в соседней комнате, заботливо укрыв одеялом. Или это её сон был крепким, или его действия довольно аккуратными, но Харуно не проснулась, тогда Какаши решил отправиться патрулировать. Как бы не хотелось выходить наружу, особенно после теплого мытья, но нужно было прочесать близлежащие территории, чтобы точно определить, не спрятались ли под боком мертвецы, что станут активными ночью. Он снова надел немного подсохшее снаряжение и, не мешкая, вышел наружу.       Когда мужчина вернулся с патруля, обнаружив за него только одно половинчатое тело и уничтожив то, Сакура снова встретила его перед дверью. Кажется, это начало входить в привычку. Она его жена или как?       — Куда вы ходили в такую метель? — серьезно спросила Харуно. — А если бы вы замерзли или заблудились?       — Здесь недалеко, и, как видишь, я в полном порядке, — даже не смотря на девушку, раздеваясь, отозвался Какаши.       Сакура нахмурилась.       — Почему не разбудили меня?       — Ты устала, я всего лишь дал возможность твоему детскому организму восстановить силы, — Хатаке взглянул на Харуно и там теперь не читалась даже усталость, только холодное безразличие, как казалось куноичи.       — Моя усталость не идет ни в какое сравнение с вашей…       — Откуда такая уверенность? — перебил её Какаши, которого остановили, не успел он даже войти в дом. Мужчина выпрямился и заложил руки в карманы брюк, местами его черная одежда собралась в мелкие складки из-за влаги, обледенела и пристала к коже. Прямо как Сакура сейчас к нему с этими своими ненужными волнениями.       — Что? — опешила девушка.       — Откуда ты знаешь, что я чувствую? — его голос больше не был мягким, а наоборот ровным и спокойным, будто он специально держал себя в руках.       — Но ведь вы не спали дольше, — сразу же взвинчено ответила Харуно.       — Но при этом, я более натренированный, взрослый мужчина-шиноби, так, Сакура? — девушка замерла, не зная что и сказать. — Мы отличаемся, потому не стоить судить всех по своих мерках, — добавил немного тише.       — Я всего лишь волновалась о вас, разве это так плохо? — выпалила на эмоциях Харуно.       Какаши окинул её безразличным оценивающим взглядом.       — Если ты так сильно хочешь дежурить, то вперед, сменимся через три часа. Я буду патрулировать ночью, — сказал, как отрезал Хатаке и отправился к их единственному спальному месту. Сакура в этот момент поняла, как же глупо волноваться о черством человеке — все твои волнения просто нагло игнорируют.       — Ладно, — выдохнула сквозь зубы.       Но что-то все-таки было странным в его поведении, то, как он отдалился… Слишком много вариантов было, почему. И самым возможным оставался тот, где ему было неприятно общаться с ней, после того, как Сакура цеплялась за него в прошлой попытке выжить. Это расстраивало больше всего: их было всего двое, но они все равно оставались поодиночке.       Кроме снега в окне ничего интересного не наблюдалось, на интересное можно было посмотреть в доме, но это грозило тем, что он проснется, почувствовав на себе взгляд. Сакура не сомневалась в шестом чувстве своего учителя. Будить его не хотелось, потому оставалось только уперто дождаться назначенного времени. Чем больше минут проходило, тем более разумными казались слова Хатаке, а её наоборот — лишними и слишком эмоциональными. Шиноби не должен себя так вести. Если она что-то хотела, нужно было спросить об этом прямо, иначе Какаши найдет тысячу и один способ поставить её на место и уйти от ответов. Даже напрямую оставалось не так много возможностей получить такой же прямой ответ, учитывая каким уклончивым человеком является её сенсей.       Не без усилия Сакура дождалась окончания трех часов. Перед глазами рябило от белого. Покинув свой пост без угрызения совести, девушка направилась в спальню. Она бесшумно проникла внутрь и присела на корточки прямо возле спящего Хатаке. Он мерно дышал, его лицо было открытым, без маски, а руки лежали поверх тонкого дырявого одеяла, сложенные на груди, точно у мертвеца. И почему она не удивлена, что всеми воспеваемый легендарный ниндзя спит именно так? Это было даже немного забавно. Когда глаза открылись и резко посмотрели в её сторону, девушка вздрогнула, и улыбка сползла с её лица. Кунай оказался волшебным образом приставлен к её горлу. Он даже спал с оружием… Какаши выглядел желающим её убить еще какое-то время, пока полностью не проснулся и не вернул себе самообладание.       «Вот тебе и наблюдение за волком во сне. Так и головы лишиться можно…»       — Тебе не говорили, что пялиться на спящего человека некультурно? — хриплым ото сна голосом спросил Хатаке, пряча оружие обратно в подсумок на ноге и садясь в кровати. Вот, оказывается, откуда то возникло.       — Не говорили, ведь родители не видели, как я на кого-то пялюсь, — отозвалась дерзко Сакура, пряча свой несостоявшейся испуг. Стряхнув пыль с ног, она быстро залезла под одеяло и ухватилась за чужую талию. — А вот о том, что не стоит цепляться за мужчин, мать повторяла при каждом удобном случае.       — Так почему ты её не слушаешься? Твоя мать говорила разумные вещи, — он попытался убрать девичьи руки со своего живота, но Сакура вцепилась довольно крепко. — Зачем ты делаешь это?       — Возможно, но я не хочу ничего плохого, только немного полежать с вами и согреться, — она уткнулась ему в бок, глубоко вдыхая знакомый и такой желанный запах.       — Ты можешь согреться и самостоятельно, — Хатаке все не оставлял попыток избавиться от девушки, при этом не навредив ей.       — Это не так. Одеяло слишком тонкое, а температура на улице только падает с каждым часом. Вы же не хотите, чтобы я заболела, правда? Зачем вам такой груз? — её голос звучал глухо, из-за того, что Харуно говорила прямо ему в одежду.       — Я должен отправиться на патрулирование, — возразил Какаши.       — А я думаю, что надежней будет патрулировать прямо отсюда. Не нужно никуда бежать и никого звать. Если появится монстр, вы сразу уничтожите его и меня разбудите на месте. Вам же, что со стенами, что без — одинаково видно, я же знаю… — её руки оплели торс дальше, сильно вжимаясь в его бок. — Останьтесь. — «Мне страшно оставаться одной», — звучало несказанное. Сакура повернулась и сползла ниже, положив голову мужчине на бедро, она заглянула в его лицо. — Хорошо?       — Сакура, — знакомым усталым тоном обратился Хатаке.       — Вам противно? — Харуно смотрела прямо в его темные глаза.       — Мне не противно, — ровно отозвался Какаши.       — Но и не приятно, — констатировала девушка свой итог.       Мог ли Хатаке честно ответить на это предложение? Он так не думал. Просто его внутренности предательски стянуло в узел, стоило ей оплести его тело. Его живот и ноги напряглись, когда Сакура оказалась в такой опасной близости к члену. Зачем там вообще тереться, или она в самом деле думает, что он не встанет? Каким же будет её удивление, когда это случится! Но он абсолютно точно не мог допустить подобного. Особенно сейчас, когда она была в этом обличье.       Какаши мог догадываться, о чем думает Сакура, но он все еще был не способен читать чужие мысли, чтобы знать наверняка. Она старалась вести себя непринужденно, будто между ними ничего не случилось, будто не было никакого разговора, но это напряжение ощущалось кожей, пусть он и следовал её примеру и делал вид, что ничего не произошло. Это хорошая тактика для них, но было трудно. Что-то смутно напоминающее ярость тихо бурлило на дне его колодца. Черный пар иногда поднимался вверх, затуманивая его взор и только запах чужой крови оставался предельно четким. Невыносимый. Настолько же, как и ощущение уходящей жизни в твоих руках. Оно отравляло его разум, истощало тело, будто он сам для себя стал производить яд и впитывать всеми тканями. Это разрушало его.       Сакура разрушала того, кем он был раньше, вызывая неприятное чувство незащищенности…       — Я сделаю это, если мое присутствие поможет тебе успокоиться, — он шел на уступки, даже если считал такое поведение неправильным. — Только ляг нормально…       — Это поможет, но мне и так хорошо, — невинно отозвалась Харуно.       Ей было хорошо, но ему весьма трудно. Даже если бы он не возбудился из-за её теперешнего тела, если член постоянно тереть и мять, даже ему будет трудно заставить биологический рефлекс не сработать.       Он просто подхватил девушку за плечи и, не дожидаясь возражений, переместил выше. Напряжение внизу живота сразу же немного схлынуло.       Теперь они лежали друг напротив друга и едва ли это положение было сильно легче. Это все равно было странно и непривычно. Это вынуждало его теряться между тем, что он видит и тем, о чем знает. Контраст был слишком велик. Потому Хатаке, не медля, развернул девушку к себе спиной.       — Что-то не так? — наконец подала голос Харуно, озадаченная его действиями. И видя, что нет ответа, обреченно добавила: — Так я не смогу обнимать вас…       Какаши не мог определить, что же было меньшим из зол какое-то время, а после перекинул руку через её хрупкое тело и притянул к себе, слегка приобнимая. По крайней мере так, она не сможет видеть его лица.       — Так подойдет? — тихо спросил он, пытаясь не выдать даже тоном своих истинных чувств.       — Я бы хотела иметь возможность смотреть на вас, — заговорила Сакура после небольшой паузы. — Но и так тоже неплохо. Ваше тело горячее, мне тепло и уютно, — мягко делилась своими мыслями куноичи. — Мне на самом деле не нравится преследовать мужчин… — Какаши едва удержался от нового вздоха. — Это ведь мужчинам нравится преследовать женщин, а не когда наоборот… Почти весь животный мир живет по этим правилам, и людям также не нравится их нарушать. Такова их природа… Но эта система заставила меня снова наступать на те же грабли… Я понимаю, что вы позволяете мне все это, потому что вы хороший, а я только пользуюсь этим. Но… Когда я узнала, каким вы можете быть, я не думаю, что смогу отступить, потому только вам, сенсей, придется определять границы, пока я буду продолжать действовать настойчиво. Я хочу, чтобы вы знали это.       Когда Сакура закончила говорить, Хатаке пытался подобрать правильные слова, но те сменились на простое и заинтересованное:       — А как же Саске? Разве ты все еще не любишь его, несмотря ни на что? — его тон был тихим, но достаточно твердым для того, чтобы Харуно напряглась. Какаши в самом деле интересовал ответ на этот вопрос? Она не могла поверить в подобное. — И в этом мире мы наверняка встретимся с ним. Разве это не прекрасная возможность для тебя? Начать ваши отношения сначала?       Ах да, раскатала губу! Он говорит в точности своим обыденным тоном учителя, что предлагал им решение очередной сложной задачки. Как бы молодо он ни выглядел, в душе Хатаке оставался все тем же занудным стариком. Ужасно сексуальным и знойным, но стариком!       Сакура резко развернулась и наклонилась к самому лицу молодого мужчины. Его глаза расширились от удивления.       — Не хотите сорвать мой цветочек прямо сейчас, уважаемый Какаши-сан? — серьезно и решительно заявила Харуно. — Давайте, используем эту возможность и начнем все с нуля, хорошо? Как вам идея?       Пока Хатаке пытался переварить полученное заявления, его мозг работал почти вхолостую, прокручивая слова, как на повторе. О каком цветочке она говорила, не трудно было догадаться…       — Что, прости? — с искренним изумлением в результате выдал мужчина. — Ты с ума сошла?       «Ахах, кажется, это станет его любимым вопросом. Неплохо, даже непробиваемый сенсей может удивляться!»       — Я полностью в своем уме и здорова, — весело заявила Харуно.       «Нет, ты нездорова, ведь страдаешь неизлечимой болезнью привязанности к другим людям, а еще — влюбленностью? Любвеобильностью? Может, это и вовсе больная привязанность к объекту симпатии?.. — Какаши уже не знал, что и думать.       — Забудь об этом, слышишь? — он взял девушку за плечи и отодвинул от себя. — Тебе лет сколько? Тринадцать? Ты определенно не в себе.       — Конечно же в себе, — сопротивлялась Харуно. — Какая разница, сколько лет этому телу, я точно не буду жить здесь и ждать совершеннолетия, так не наплевать ли на эти условности, учитывая, что мой настоящий возраст намного старше? Я одинаково решила все еще в прошлой жизни.       У Какаши имелось множество возражений на этот счет, но только откровенная ложь подействовала бы наверняка. Проблема заключалась в том, что он не хотел ей врать, потому решил действовать иным путем.       — Я отказываюсь, — прямо заявил мужчина. Он говорил предельно спокойно, но в тоне трудно было не уловить сдерживаемых эмоций. — Я не хочу иметь никаких отношений с ребенком, и не буду. Мне неважно, сколько тебе лет внутри и на остальные все твои доводы тоже. Это аморально и ненормально, забудь об этой ужасной мысли. Слишком большая разница, Сакура. Ты моя ученица, такие мысли неправильные, ты понимаешь?       Сакура молча смотрела на него какое-то время.       — Хорошо, тогда просто согрейте меня, — она снова обняла мужчину.       Хатаке напрягся всем телом.       — Ты определенно сошла с ума, Сакура…       — Зато теперь вы снова в курсе, что меня больше не интересует Учиха. Только вы, сенсей, — мило заявила она, прислонившись к груди Какаши. Его сердце стучало как ненормальное от волнения, несмотря на весь тот бесстрастный вид, что он пытался показать. — Я теперь люблю только вас, Какаши-сенсей, — и замерло от её слов. Харуно довольно улыбнулась. — Очень сильно люблю, — протянула счастливо и смущенно, вжимаясь сильнее в его тело, — и мне даже все равно, что весь мир рушится, когда вы рядом со мной.       «Ты единственная, кто здесь рушит миры…» — подумал на это Какаши и снова очень тяжело вздохнул.