Глава 21. Старая ограда

«— Кто сумел уловить

В красках нежной гвоздики ту давнюю

Прелесть «вечного лета»,

Тот непременно душою

Устремится к старой ограде…»

Мурасаки Сикибу "Повесть о Гэндзи"

      Сакура была немного озадачена своим прогрессом, ведь она не сделала решительно ничего, что смогло бы понравиться мужчине, наоборот, вызывала только сочувствие и желание никогда с этим не соприкасаться, как ей казалось. Она прекрасно понимала, что пользуется добротой Какаши, а он позволяет это сделать, явно ссылаясь на то, что они давние знакомые, она его ученица, и, возможно, какая-то часть Хатаке все еще чувствует ответственность за неё. Это было совсем не то, чего она добивалась, но еще хуже была ситуация, внезапно возникшая с Саске.       Сакура еще раз активировала чакру в своей ладони и проверила живот в который раз. Она не могла поверить в то, что когда-то сделала это с ним. Теперешняя она смотрела на произошедшее с сожалением, какая-то часть была даже рада тому, что она не знает подробностей. Сакура чувствовала презрение к той девушке, которой являлась ранее. Она не хотела иметь ничего общего с Учихой никогда далее в будущем, и сейчас, Харуно искренне испугалась, что он просто изнасилует её, настолько внушающим страх чувствовался Саске, когда она вновь вспомнила о том, как парень душил её ранее. Она невольно провела по своему горлу ладонью. Хотя Сакура все вылечила, фантомная боль терзала её голову. Живот был пуст и это неимоверно радовало. Она бы избавилась от его ребенка в любом случае. Думает ли этот подонок, что она просто инкубатор для вынашивания его детей? Сакура злилась так, что её зубы скрипели. Это было отвратительно, как бы сильно она не ранила его сегодня, но использовать её прежние чувства против неё же, не было ли это ниже его достоинства, раз он ощущал, что Харуно задела его гордость?       Как она только могла думать о том, чтобы связать свою жизнь с этим психопатом, когда он не думал о её чувствах и секунды? Да, Какаши тоже далек от понятия нормальности, но по крайнее мере она была уверена в том, что он не навредит ей, каким бы злым на неё не был в будущем. А может ли быть вообще нормальным человек, который профессионально зарабатывает на жизнь убийствами?       Когда Харуно задумалась о том, каким человеком является Какаши, то, возможно, она слишком много требует от него, когда говорит о чувствах? Лучше не задевать эту тему в будущем. Если в этот раз ей не озвучили ограничения во времени, не проще ли будет просто оставаться с ним рядом всю их недолгую жизнь?       Сакуру поразила эта внезапная мысль. Добиваясь его любви, ради миссии, неужели она вправду полюбила сенсея настолько сильно?.. Это еще предстояло узнать в будущем, но сейчас он казался ей одновременно достаточно красивым и умным, тем, кому можно довериться и на кого можно положиться в любом вопросе, несмотря на всю его показушную безалаберность. Какаши был ленив, но он никогда не избегал ответственности за что-либо, по крайней мере учитывая то, о чем она знала.       Сакура продолжала смотреть на свой плоский живот в отражении и все еще не могла поверить, что хотела перечеркнуть свою жизнь куноичи одним безумно глупым поступком, не имея ни дома, ни достаточной зарплаты для удержания ребенка, ни мужа, на которого можно положиться, она вообще не думала, что хочет детей в принципе когда-либо от кого бы ни было… Это было сумасшествие чистой воды. Смотря на поведение Саске сегодня, когда что-то пошло не по его плану, стал бы он терпеть постоянно плачущего ребенка рядом, еще меньше была вероятность, что он уделил бы ему хоть какое-то внимание. Возможно, с другой женщиной он бы изменился, но верить, что таким образом «привяжет» его рядом, насколько же безмозглой дурой она была до сих пор?!       В её сердце пошла трещина и от прежней влюбленности не осталось даже видимо намека на теплые чувства. Только презрение и нежелание когда-либо вообще контактировать с этим человеком. Если бы не наличие Какаши рядом и не её безумное решение прийти к нему, разве не осталась бы она на улице, или угнетенная свой матерью, выслушивая её моральные причитания день ото дня? Это пугало её на самом деле даже больше, чем вероятность стать бездомной. Она любила свою маму, но насытилась общением с ней, пока была ребенком, этого было более чем достаточно.       Сакура натянула свободную футболку и шорты Какаши и снова взглянула на себя в зеркало. Она была похожа на пугало. Но это пугало избежало ошибки, что перечеркнула бы всю её жизнь, и в некотором роде Сакура была этому даже рада, несмотря на свое мрачное настроение. Женского белья в сенсея не оказалось, и это тоже немножечко её радовало в совсем другом плане. Это также означало, что никто его здесь не терял недавним временем. Харуно еще не знала этого Какаши, и она хотела убедиться, что он все тот же, знакомый ей. Сакура вспомнила мрачный взгляд учителя, когда он встретил её впервые в морге и на душе потеплело, хотя не принято получать удовольствие от чужого горя, но это также значило то, что для него она была достаточно важным человеком, чтобы он настолько расстроился её смертью.       Харуно вышла в коридор и направилась в просторный зал, что граничил с кухней. Какаши заваривал чай, он молча поставил чашки и только тогда повернулся к ней, чтобы пригласить присесть за стол. Сакура благодарно кивнула и села прямо напротив. Повисло молчание на некоторое время, никто не решался ничего сказать. Совсем недавно Сакура сидела также напротив Учихи и это вызывало неприятные воспоминания.       — Можем ли мы пересесть к дивану? — спросила она, желая хоть как-то изменить обстановку.       — Конечно, — Какаши согласился и поднялся со своего места.       Сакура удобно устроилась на диван, и Хатаке стоял, не зная, куда себя деть в своем же доме. Диван был один, а перед ним небольшой столик. Он мог принести стул, но это выглядело бы странно. Рядом с Харуно он также боялся сесть, не желая задевать ей чувства, ведь наверняка ей было сейчас не очень приятна компания мужчин. Хатаке просто рухнул на землю возле дивана, отставив свою чашку на низкий столик. Сакура слабо улыбнулась, видя каким нервным выглядит Какаши. Она решила не скрывать от него ничего и не заставлять его волноваться еще больше. Мрачные чувства пережитого неумолимо отступали, стоило ей только взглянуть на взъерошенные волосы своего учителя.       — Между нами ничего не случилось сегодня, просто решили расстаться, — сказала Сакура, и Какаши невольно повернул к ней голову. Она смотрела на его растерянное лицо какое-то время прямо и решительно, чтобы сенсей увидел, что она не лжет.       Ему было неловко говорить с Сакурой о её личной жизни, но он слишком волновался, чтобы не уточнить детали.       — Так вы «повздорили» из-за того, что произошло на свадьбе, потому у тебя был такой вид? — осторожно спросил Какаши.       — Да, я извинялась, но Учиха не принял мои извинения, — холодно сказала Сакура.       Хатаке поразил тон её голоса и то, что она больше не называла его «Саске-кун». Это было непривычно приятно. Даже после того, как он пытался убить её, Сакура продолжала торочить Саске-кун то, Саске-кун это, подобное вызывало в нем неконтролируемую злость, хотя Хатаке и хотел убедить себя, что ему нет до этого дела, но Сакура в подобные моменты, оправдывая этого ублюдка, слишком напоминала жертв домашнего насилия, и он неконтролируемо злился, частично на неё, а частично на себя, что не мог убедить её не следовать за ним больше.       — За что ты извинялась? — тихо спросил Какаши, он не оборачивался к ней, просто пристально смотрел на чай в своих руках. Его пальцы нервно двигались вверх и вниз по неровной поверхности глины, и он не мог остановить это.       — За то, что отказала ему в последний момент перед всем честным народом, стоило сделать это раньше, — равнодушно сообщила Сакура.       Хатаке искренне не ожидал услышать подобный ответ от девушки, у которой почти состоялась свадьба сегодня в полдень. Он снова повернулся к ней.       — Может, вы поднимитесь с пола, это не очень удобно, правда?       — Все в порядке.       — Я чувствую себя нехорошо, когда сижу здесь, а хозяин дома — на земле, может, мне стоит тоже сесть там?       Хатаке поднялся и сел как можно дальше, насколько позволял его преступно короткий диван. Нужно было срочно заменить его более длинным и удобным.       — Почему твои чувства изменились? Еще вчера все было в порядке, — Какаши не мог не найти её поведение странным.       — Еще вчера — это была другая я. Вы не поверите, сколько всего можно осознать перед тем, как твоя жизнь должна кардинально измениться, — она солгала ему, хотя и не полностью. Все же она не намерена была повторять свои прошлые ошибки. — Вы и сами должно быть видели, что эти отношения были обречены на провал, но просто вежливо молчали, да, сенсей? — спросила девушка, подперев свой подбородок одной рукой, глядя на этого поистине прекрасного мужчину перед собой. То, что он был добр к ней, делало его необычайно прекрасным в этой вечер. К тому же сенсей был необычайно сговорчив, что также не могло не прибавить отметку к её хорошему настроению.       — Думаю, сейчас уже можно сказать, — он неловко почесал свой нос пальцем, сморщив его под маской, — что это видел каждый, но молчал об этом. Ты в любом случае не слушала, когда другие говорили.       — Вы правы, так и было. Я рада, что правда мне успела открыться до того, как случилось непоправимое.       Да, она могла избавиться от ребенка, или оставить его, да, могла развестись с ним, но насколько тяжелее и безрадостней стала бы её и без того нелегкая жизнь в каждом из этих вариантов?       «Никому не будет нужна использованная вещь» — лицо Харуно нахмурилось, когда она вспомнила слова Саске. От легкой улыбки не осталось и следа. Ей было страшно осознавать то, что он был, возможно, прав. Сакура не была никогда в отношениях, ни с кем до сих пор, но она слышала о том, как иногда мужчины, когда думали, что никто не обращает на них внимания, говорили о том, что использовать женщину после того, как с ней был другой — не очень приятно. Она не знала, думают ли так все, или же нет, но спросить ни у кого не решалась об этом. Девочки вряд ли бы знали больше её, а парни — просто вспомним о том, в компании каких парней она постоянно находилась, если не Наруто, то Сай, и Сакура даже не представляла, какое из двух бедствий её команды было ужаснее. Незатыкающийся Наруто, или Сай со своим грязным языком-помелом.       В этом плане Какаши был единственным, чьим заключениям и мнению она могла бы довериться, и по правде, единственным, чье бы хотела узнать, даже несмотря на то, что он постоянно увлечен теми своими странными книгами.       — Что такое? Что-то болит? — Какаши невольно наклонился, рассматривая её внезапно изменившееся лицо внимательней.       — Моя душа сенсей, — улыбнулась Сакура, чувствуя, как на её глаза начинает накатывать влага, когда она увидела его взволнованный взгляд темных глаз.       Она правда хотела быть сильной и не придавать этому большого значения, все-таки и через худшие вещи проходила, но это будто стало последней каплей в её переполненной чаше. Хотелось просто уткнуться ему в плечо и отвести душу, вдыхая успокаивающий знакомый аромат. Ей хотелось быть ближе и чтобы все чужие прикосновения, до сих пор обжигающие её кожу, просто исчезли без следа.       Она смотрела на Какаши, пытаясь справиться со своими чувствами, а потом просто опустила взгляд вниз, свесив голову. Её пальцы невольно сжались на мягкой ткани обивки, она плотно сомкнула губы, и челюсть напряглась от этого.       Хатаке не двигался, не представляя, что ему предпринять, и Сакура заметила, сквозь пелену вставших перед глазами слез, как его рука также сжалась вслед за ней. Она осторожно коснулась его оголенных пальцев, не поднимая головы, боясь увидеть его реакцию.       Возможно ли, что Какаши тоже считал её отвратительной, если она переспала когда-то с другим? Это была не она, правда, настоящая она все еще была девственной в своем сердце, и Сакура не хотела, чтобы Учиха прикасался к её телу хоть когда-либо в этой жизни, будь то в прошлом, или в будущем.       Сакура осторожно повела выше к его изрубцованными старыми шрамами костяшкам. Они были красивой формы, его пальцы, несмотря на то, что наверняка были сломаны и не раз. Девушка хотела прикасаться к ним как можно больше.       — Вы считаете меня отвратительной? — хрипло и тихо спросила Сакура. Почему она не могла спросить, считает ли он её красивой? Почему всегда выходят только такие ужасные вопросы?       — Нет.       — Тогда, что вы думаете обо мне?       Ответа не последовало. Все же Какаши не изменял своим привычкам и не хотел говорить с ней на такие личные темы. Он всегда был довольно замкнутым человеком, что сторонился других людей и уже то, что он говорил об их отношениях с Саске можно было считать его вершиной усилий над собой в социализации.       Хатаке смотрел, как свисает полукругом ворот его футболки, оголяя часть ключиц девушки, а свободные шорты задрались настолько, что стали видны её стройные бедра почти полностью; какой большой выглядит его одежда, на теле Сакуры, что только выглядела хрупкой, но не являлась таковой. Вот только сейчас он стал сомневаться в этом. Какой бы сильной куноичи она ни была, часть её все еще оставалась женщиной, и этого нельзя было никак изменить. Ранее он воспринимал её просто как назойливую девочку, свою ученицу, что постоянно мельтешит перед глазами, но видя, как Саске держит её за руку перед алтарем, чтобы сделать своей женой, чтобы спать с ней ночь за ночью или даже в день, чтобы прикасаться к ней, когда ему этого только захочется, чтобы любить и беречь её, чтобы видеть утром и вечером, ловить её улыбки и теплые взгляды, чтобы сделать её полностью своей… От прежней праздности не осталось и следа, каким бы расслабленным он не выглядел снаружи, внутри него властвовали совсем другие чувства. Его не покидало гнетущее чувство, будто он отдает любимого домашнего питомца на растерзание волкам. «Даже если она не его, это не значит, что она может стать твоей» — вот, о чем он думал в тот момент. В его взгляде, смотрящим на них, стоящих рядом друг с другом, не было и намека на радость или что-либо в этом роде. Он ощутил облегчение, когда они не поженились, но он также был зол на себя и совсем немного на Сакуру за то, что дело вообще дошло до всего этого. Потому он был груб с ней, когда она сама вызвалась поговорить с ним. Она говорила совсем не о том, что он хотел услышать, потому отказал ей, но продолжал чувствовать вину за это. Он ненавидел Саске, что так просто заполучил её и считал, что тот получил по заслугам, когда она отказала ему. Хатаке не хотелось отпускать Сакуру к нему хотя бы на немного, но он также не мог удержать её рядом. Кем он вообще ей приходился для подобных вещей? Потому он не стал ничего предпринимать и просто вынуждено отпустил её ранее.       Его ненависть стала всеохватывающей, а чувство вины глубже, когда он увидел Сакуру у своей двери, но какая-то извращенная часть его была рада увидеть её именно перед входом в его дом. Какаши никогда бы не признался даже сам себе, но он искренне хотел, чтобы Сакура приходила только к нему домой. Он хотел видеть её, хотел слышать, хотел нечто еще, но он не мог понять, когда это возникло и как стало настолько сильным внутри него, потому просто закопал все поглубже там, где он также хранит трупы своих близких.       А она спрашивала считает ли он её отвратительной?       Он считал её самой прекрасной и милой, ладно? Она была взрывной и страстной, но неожиданно покладистой в некоторых моментах.       [СО: Прогресс миссии возрастает: 32,7%, так держать!]       Ему нравилось, как ясно видны её эмоции и то, как легко он может повлиять на них.       [СО: Прогресс миссии: 33,2%!]       Как часто она спорит с ним, пытаясь доказать свое мнение, будто между прочим, хотя её это сильно волнует, но как неожиданно она встает на его сторону, когда он думает, что никто не согласится с ним больше.       [СО: Прогресс миссии: 35,5%! Вы получили новый статус: «Тайная любовь». Вам дарованы бонусы: +4 к гладкости кожи, +3 к владению языком, +7 приятности смеха для окружающих! Вы получили новый навык: «Искушать одним взглядом», навык автоматически дезактивирован, вы можете активировать его за своим желанием!]       Харуно подняла голову, чтобы взглянуть на лицо сенсея, не понимая, что происходит, раз уж вербальное сопровождение с его стороны отсутствовало. Она была в растерянности, ничто в его лице не выражало того, о чем ей сообщала система.       Её глаза расширились, когда Какаши наклонился ниже. Они не соприкоснулись, но мужчина сказал:       — Никогда больше не говори такого, иначе кому-то захочется убедить тебя в обратном, — низким и тихим, утробным голосом сообщил Хатаке, смотря в её широко открытые зеленые глаза. Он обхватил её палец, что все еще находился на его кисти, своими двумя пальцами и легонько сжал. Сакуре внезапно стало жарко, и её лицо вспыхнуло в один момент, она едва удержалась от того, чтобы не отдернуть свою руку из-за смущения. В её груди возникло зудящее чувство и оно усиливалось каждый раз, когда Какаши легонько, едва ощутимо проводил своим пальцем вдоль её. Шершавая и жесткая кожа его руки, казалось, задевала все рецепторы в её теле, несмотря на то, к какой маленькой части её организма он прикасался.       Харуно невольно опустила взгляд на его губы, скрытые маской. Она знала, какие они по форме, какие на ощупь и ей очень сильно захотелось снова прикоснуться к ним своими губами.       — Кто может захотеть сделать это? — Сакура оторвала свой взгляд, думая, что пока не заслуживает этого.       Хатаке молчал. Все было ясно без слов, и девушка задала этот вопрос только чтобы отвлечься, он видел её взгляд, но также не стал ничего предпринимать. Почему она вообще хотела сделать это с ним, он не мог найти ни одной убедительной причины, кроме того, что на самом деле она была расстроена разрывом с Саске, хотя и говорила об обратном.       Мужчина отстранился и снова сел ровно.       — Ты сожалеешь об этом? — он перевел тему слишком внезапно, чтобы она этого не заметила, но Какаши не заботило, что Харуно об этом подумает, в любом случае, она просто расстроена и не более. По крайней мере ему удалось её немного отвлечь.       — О чем? — Сакура внезапно потеряла нить разговора, смущенная тем, о чем она только что думала. Обещала же держать себя в руках. Но стоило задуматься об этом, как она вспомнила о бонусе в виде «владения языком», что совсем не выглядело так, будто она вдруг изучить какие-то новые языки, и лицо девушки снова вспыхнуло.       — О вашем разрыве с Саске. Я думал, что ты действительно любила его, если решилась на такой шаг, как свадьба, так что же произошло на самом деле?       Очевидно, что Какаши совсем не поверил в её частичную ложь, ну он слишком проницательный, разве можно таким быть сенсей?!       Сакура нахмурилась, вспомнив снова об этой любви, что грозилась изнасиловать её каких-то пару часов назад. К черту такую любовь! Если любовь выглядит так, то лучше уж она останется обычной успешной куноичи, что просто выполняет свои миссии день ото дня, до конца жизни! И если этот мир хочет, чтобы она завершила свою миссию с Какаши успешно, она сделает это и откроет для себя изнанку её смерти, что была спрятана все это время. Сначала она думала, что это был Саске, потом стала сомневаться в этом, а теперь это снова стало возможным. Так кто же убил её на самом деле? Даже когда она предала его чувства, он не убил её, хотя мог это сделать, так что же такого произошло, что кто-то убил её? Она должна была узнать это, чтобы иметь возможность двигаться дальше и строить свою жизнь в каком бы то ни было мире.       — Можно ли на самом деле любить того, кто пытался убить тебя?       — Но это же не мешало тебе хотеть выйти за него замуж до сих пор, — Какаши наклонился вперед, сцепив свои руки в замок, и поглядывал на Харуно испытующим взглядом. — Так откуда же растут ноги у этого внезапного просветления? Ты на самом деле больше не имеешь к нему никаких чувств, или только говоришь об этом?       — Я не только говорю об этом, мои чувства к нему исчезли, — серьезно сказала девушка.       — Так внезапно, будто ты стала другим человеком?       — Внезапно… Скажите вы мне, сенсей, изменилась ли я, та, что была вчера, и та, что есть сейчас перед вами, или же я все та же Харуно Сакура, которую вы знали?       Хатаке задумался, смотря на неё внимательно. Её взгляд отличался, то ли дело в том, что она пережила сегодня, то ли что-то еще повлияло, но он ясно видел, что между тем, что было вчера, и той, кто сидит сейчас перед ним, была разница размером в пропасть, потому-то он постоянно пребывал в смятении, он не мог подготовиться к её изменениям и не знал, как действовать, когда Харуно внезапно врывалась в его жизнь, как тогда в зале, будто привыкла звать его так и никак иначе, несмотря на то, что ранее она никогда себе подобного не позволяла. Да и то, как она вела себя с Саске — разве хоть что-то подобное было до сих пор, он будто не существовал для неё. Учиха тогда также был в смятении, но Сакура, стоя рядом с Саске, вдруг взглянула на него, будто он должен был разрешить ей или же запретить заключить брак с Учихой. Ну не насмешка ли все это?       — Я так понимаю, что причины этого ты мне все равно не раскроешь, учитывая, как ловко ты избегаешь ответов на самые нужные вопросы?       — Так вы согласны с тем, что я изменилась?! — победоносно заявила девушка.       Он слабо улыбнулся.       — Теперь я стал в этом сомневаться. Почему ты ведешь себя как ребенок? — он невольно потянулся к её волосам и взъерошил. От движения распространился запах его шампуня, которым Сакура воспользовалась ранее. Это странным образом повлияло на него, будто она стала немного ближе, чем до сих пор.       — Я давно не ребенок, сенсей, — Сакура замерла под его ладонью, словно кошка, что выпрашивала ласку. Смотрела своими большими и сияющими зелеными глазами в ожидании.       — Твои волосы все еще влажные, я принесу полотенце, чтобы высушить их, — он поднялся с дивана и направился в спальню, где находился шкаф с вещами.       Сакура прикоснулась к своим щекам. Она ощущала острый контраст между тем, как сдавливал её руки едва не до хруста костей Саске и как нежно касался её макушки Хатаке. Харуно знала, что они абсолютно разные люди, и что находились в совсем различных ситуациях, но она не могла не сравнивать их между собой, особенно, когда прошло так мало времени между этими действиями.       Какаши вернулся быстро и попросил развернуться к нему спиной.       — Я могу сделать это сама, — смущенно заявила Сакура.       — Я помогу, мне не трудно, сиди только ровно и не дергайся, — он стал осторожно тереть её волосы белым полотенцем, и это было похоже на то, будто на цветы сакуры выпал снег. Хатаке замер из-за этой странной ассоциации и что-то болезненно кольнуло в его груди, но он не понять причину внезапно нахлынувших эмоций, боли и отчаяния. Его рука невольно замерла, пока он пытался вспомнить. Казалось, будто что-то зацепилось на краю подкорки и неустанно не давало ему покоя, точно застрявшая в горле кость — эта мысль плотно уселась в голове, за гранью его досягаемости.       — Сенсей? — Сакура озадачено развернулась к нему вполоборота.       — Все в порядке, я же просил тебя сидеть ровно, — мягко причитал он, будто ничего не произошло, мысленно пытаясь выцепить и сделать более ясным это ощущение, но сколько бы он не цеплялся за него, все равно не мог вспомнить, будто какой-то плотный барьер преграждал ему путь. Это было довольно странно. Внезапно Хатаке вспомнил первый вопрос после разрыва замужества Сакуры.       «Вы забыли, сенсей?» — о чем он забыл и почему не мог вспомнить об этом, а еще почему Сакура остановилась и больше не пыталась докопаться до сути? Это было очень не похоже на неё.       — Сакура, я знаю, что тебе может быть неприятно говорить об этом, — начал он тихо, нежно потирая её волосы. Мужчина заметил, как напряглись узкие плечи девушки, но продолжил говорить: — Но сделал ли тебе Саске что-то до того, как должна была начаться церемония, или что-то сказал?..       Сакура попыталась напрячь свою память, что была и вроде как не её одновременно. Было чувство, будто часть вырезали из чужой жизни и вставили в её, сказав, что она прожила это — просто полнейший абсурд. Вот только Харуно так не смогла найти ни одного разговора. Саске постоянно молчал, а если отвечал, то лаконично «да» или «нет», или же его любимое — «реши сама». то, что он говорил сегодня так много с ней в самом деле показывало, что это задело Учиху, когда она сравнила это с прошлым. Вот так открытие…       — Не было ничего такого. Саске довольно молчаливый человек, — она хотела сказать ублюдок, но сдержалась от лишних оскорблений, будто это повлияло бы хоть на что-либо.       — А сегодня, что он говорил тебе? — едва слышно прозвучало сзади. Харуно едва удержалась от того, чтобы удивленно посмотреть назад. Это ли был тот Какаши-сенсей, которого она знала и которому было всегда наплевать, что с ней происходит. Он предпочитал не вмешивать в их отношения, так откуда же сейчас возникло это необычное рвение?       — Вы в самом деле хотите узнать это? — она невольно замолчала, вспоминая. — Это были не самые приятные вещи… — её плечи снова поникли.       — Ты можешь не говорить, если тебе тяжело, но если хочешь выговориться, я готов тебя выслушать, — тихо сказал Хатаке.       Сердце Сакуры болезненно сжалось от его слов. Человечность Какаши была более редким явлением, чем полет кометы над Землей, что делает круг через всю галактику, но это редкое проявление было столь милым и глубоким, что она не могла удержаться от того, чтобы не думать, будто он делает это только из-за нее. Никто из мужчин не предлагал ей такого, и предложение открыть свое сердце было во много раз более интимным, чем если бы это была обычная пошлость.       — Только пообещайте, что это будет нашим секретом, хорошо? Мне не нужно, чтобы это как-то повлияло на отношения между вами.        Отношения между ними, а они были? Какие-то еще, кроме того, что он когда-то учил Саске, а тот вырос не то чтобы благодарным учеником? Можно ли ему считать себя близким человеком, если Саске не убил его, как своего другого учителя, но по крайней мере он пытался. Наверняка у него какой-то фетиш — хотя бы раз, но попытаться убить всех, кто ему был когда-либо близок. Может ли быть, что это какое-то особое проклятие, которое наложил на него Итачи? Что младший брат, что старший, трагичны до крайности… Разница только в том, что Итачи был более благоразумен и уравновешенный, с ним у него никаких конфликтов не было, в отличие от безбашенного младшего отпрыска. Жаль, что судьба сложилась так, что он больше не может пожаловаться старшему Учихе на его беспокойного отото. Стоит ли ему попытаться воспитать его самому? Или лучше вообще не браться за бесполезное и еще более неблагодарное дело, чем учительство?       — Разве я когда-либо давал тебе повод усомниться во мне?       Слова Какаши прозвучали достаточно смущающее для того, чтобы она снова зарделась, в который раз в его присутствии. Это конечно же не осталось незамеченным Хатаке, но он не стал трактовать это никак иначе, чем то, что она была смущена этим рассказом. Он стал серьезней, несмотря на то, как сильно хотелось еще раз наклониться к ней и заглянуть в лицо.       Сакура хотела сказать, что только это он и делает, но кроме того, что он был любитель опаздывать и читать порно-книжки, она больше не могла вспомнить ничего стоящего, потому вообще замолчала на какое-то время.       — Это было не что-то значимое. Я думаю, что каждый в приступе обиды сказал бы нечто подобное, — усмехаясь неискренне, сказал она. Неужели Харуно снова пыталась оправдать его, несмотря на все то, что он сделал? Краем глаза она увидела мрачное выражение лица Какаши. — Вы же знаете, что в случае чего я бы смогла постоять за себя, правда?       — Против Саске?       Как бы силен ты не был, трудно было идти против того, кого ты любишь, или любил, ему ли не знать об этом?..       — В любом случае ничего страшного не произошло. Он был зол и пытался напугать меня, когда узнал, что я пыталась обмануть его.       — Обмануть? — он впервые об этом слышал. Да и с чего бы ей вообще рассказывать ему это, как и сейчас… И он сам спросил…       Сакура была довольно сильно смущено поступками прежней себя.       — Я солгала о том… — она не знала, стоит ли Какаши слышать об этом. — Ладно, давайте не будем об этом. Думаю, вам не стоит знать этого, сенсей, простите.       — Сакура, ты боишься его?       — М-м? — Харуно не совсем поняла вопрос.       — Саске? Ты боишься его? Твои вещи ведь все еще в его доме, я правильно понимаю? Как ты думаешь возвращать их? Ты сможешь это сделать?       Натянутая улыбка на её лице, что пыталась убедить, то ли её, то ли Какаши, что все все в порядке, казалась все более блеклой. Это было словно привычка, как условный рефлекс у животного… Она постоянно прикрывала чужую жестокость за различными оправданиями, но так ли легко давалось ей пережить любое насилие со стороны близкого ранее человека?       Сакура просто знала о том, что ей не стоит злить Саске, а почему, не особо задумывалась над причинами. Из-за любви? А не было ли это просто оправданием его жестокости и её ненормальной гиперфиксации на этом человеке?       Харуно внимательно взглянула на Какаши. Он подпустил её достаточно близко к себе, чтобы они сейчас могли говорить об этом. Он пустил её в дом и оставался все время рядом. Он был очень важным человеком для неё, и она не хотела такой «любви», как с Саске. Она не хотела сделать ему больно своими неосторожными словами.       «Система можно мне активировать устойчивость к мужской красоте?»       [СО: Отказ! Этот навык не работает против избранного мужчины.]       «До чего же бесполезные навыки вы даете», — мысленно вздохнула Харуно.       Будто в оправдание себе, система снова заговорила:       [СО: РПП: Совет №3: Будьте честны со своим мужчиной, и тогда он ответит вам тем же. Ложь или утаивание правды еще никого не привели к хорошему концу.]       «Может, не такая уж и бесполезная…» — И правда, если она хочет выстроить более доверительные отношения с Какаши, чем были с Саске, разве не стоит ей довериться ему и в этом вопросе?       — Только не злитесь слишком сильно, хорошо?       — Почему я должен, — его голос был умышлено спокойным, и Сакура слышала это.       — Просто… Все случилось из-за того, что я солгала Саске о своей беременности, потому он согласился на свадьбу, но в последний момент, я осознала, что это слишком и отступила. Мы оба были пьяны и я не думаю, что он помнит больше моего о том, что тогда произошло… — Сакура говорила очень тихо, будто надеялась, что Хатаке не услышит её. — Но Саске не понравилась правда, которую он узнал, что естественно… Потом он сказал, что если я хочу вернуть ему долг, то есть загладить свою вину, то мне стоит родить ему наследника. Я отказалась, но Саске был очень зол. Он хотел напугать меня, но на самом деле ничего не сделал. Он выгнал меня прочь, а после я пришла к вам… — Харуно замолчала также внезапно, как и заговорила.       — На самом деле ты беременна? — переспросил он негромко через какое-то время. Его голос звучал несколько подавлено.       — Нет, это не так.       Теперь Какаши более или менее понимал, откуда растут корни, но как бы зол Учиха ни был на нее, разве имел право запугивать подобным образом? И с этим человеком она хотела связать свою жизнь?       — Я понимаю, что сама виновата, я правда не думала втягивать вас во все это, но я больше не могла ни к кому обратиться за помощью… Моя мать прорыдала бы всю ночь, если бы я полуобнаженная пришла бы к родительскому дому посреди ночи, или что хуже, пошла бы выяснять отношения к Саске. Ино же… Пусть она и моя лучшая подруга, но не думаю, что она могла бы удержать это в секрете… Только вам я могла довериться в полной мере, ведь вы достаточно разумны для того, чтобы не бежать выяснять отношения к кому бы то ни было, и не расскажете никому о произошедшем. Я понимаю, что значительно усложняю вам жизнь, сенсей, но вы мое спасение…       Руки Какаши замерли и опустились с полотенцем, которое он держал, вниз. Вряд ли Сакура сейчас смогла бы вполне осознать, что он не может быть ничьим спасителем, а только приносить разрушение, страдание и смерть, потому Хатаке молчал. Он не знал, как стать чьим-то спасителем, и после стольких неудачных случаев, больше и не пытался этого сделать, ведь исход всегда был один и тот же — он выживал, а те, кто должен был быть спасенными — умирали. Пусть сейчас ситуация и несколько отличалась от поля боя, но может ли воин прекратить жить сражением, когда знает только это?       Но Хатаке не мог оставить её одну, не хотел, ведь тогда её жизнь точно была бы полностью разрушена, без каких-либо других альтернатив.       — Хорошо, Сакура, я попытаюсь помочь тебе до тех пор, пока ты будешь в этом нуждаться, — тихо согласился Какаши.       И он снова шел ей навстречу, будто и не было всего того времени между… Сакура повернулась в нему и заглянула в глубокие серые глаза. Ей сильно хотелось прикоснуться к нему, но она не могла этого сделать, пока он сам не сделает ей шаг навстречу.       Она молча кивнула и невольно пожевала свою нижнюю губу, чтобы снова не расплакаться, уж слишком часто ей хотелось сделать это в последнее время, по самым разным причинам.       — Спасибо, — только и выдавила Харуно.       — Тебе не за что меня благодарить, Сакура. Иди, — он раскрыл свои руки, приглашая её. — «А то я уже не могу больше на это смотреть». — Ты же этого хочешь?       Её лицо сморщилось от сдерживаемых эмоций, она снова кивнула и бросилась ему в объятия, крепко сжав одежду мужчины на спине, прижимаясь своим лицом к его груди, вдыхая терпкий миндальный аромат. Сердце окутало теплом, и все её конечности вмиг расслабились, будто именно это было нужно девушке все это время здесь, чтобы почувствовать себя в норме.        Какаши устало вздохнул, аккуратно погладил Харуно по волосам, успокаивая, и в этом жесте Сакура узнала прежнего его. Она уверилась в том, что хоть и не помнил их прошлого, Хатаке все еще оставался самим собой. Он был очень асоциален, когда общался с другими, но по какой-то причине проявлял слабость к ней, когда она не могла удержаться от своих расстройств, и Сакуре казалось, что даже благодать Будды не чувствовалась бы для неё лучше, чем его крепкие объятия. Она была счастлива просто находиться рядом с ним.       Сердце Какаши всегда с камня превращалось в желе в такие моменты. И хотя он больше любил собак, чем кошек, он также не мог отказать одной из них, когда она изредка нуждалась в его защите и ласке.