1. Признание в любви

Пыльные катакомбы поместья Поторн. Темнота, твоя вечная спутница, почти подруга, не правда ли? Она укроет, она спрячет от всех кривых ухмылок, от всех равнодушных взглядов, от боли, которая взрывается под ребрами с каждым новым ударом. У него твое лицо, твои глаза, но в душе — сущее зло. А ты лежишь, не в силах отбиться, потому что правду кругом толкуют, слабый, беспомощный, позор волчьего племени… Затихаешь в своем темном углу, прижимая к груди украденную книгу. Украденную — дом, где нет места любви, по праву можно считать чужим. Проснись! Сипло выдыхаешь, хватая ртом воздух, и в глаза бьют солнечные лучи. Лежишь пару секунд не двигаясь, потому что так сложно поверить в то, что кошмары отползли куда-то в угол твоего сознания. А солнце пышет весенним жаром и поет птичьими трелями. Темнота сменилась солнечным светом, а одиночество… Ты поворачиваешь голову, видя ее помятое после сна лицо, такое прекрасное. — Наин, — она улыбается, вскидывая руки, чтобы потянуться. А потом скользит этими же руками по твоему телу, игриво, почти невинно. А у тебя дыхание спирает, словно ударом под дых. — Мелисса, — шепчешь, чувствуя, как начинают пылать щеки. Почти три года прошло со дня свадьбы, а ты все так же алеешь, как мальчишка. Им и остался. А она легко вскакивает на ноги, бормоча под нос, что работы сегодня бесконечно много. Вздыхаешь от жгучего разочарования — эта работа крадет у тебя те скупые минуты близости по утрам. Но все лучше, чем сухая тьма. Улыбаешься, наблюдая за тем, как Мелисса в спешке расчесывает длинные медные волосы, суетясь и бесконечно раздавая указания невидимым слугам. Они ее слышат даже сквозь двери вашей спальни. Смотришь на ее спину, сильные плечи, тонкие ноги, смотришь, и не можешь понять, как можно влюбляться в одного человека так часто, словно впервые. Каждый раз. Она закидывает жаркие волосы за спину, ловя твой взгляд. Улыбается, живо и ярко, как второе солнце. Манит к себе, и ты безропотно встаешь к ней навстречу, а сердце грохочет о грудную клетку, но не болезненно, почти неощутимо, но ты-то знаешь, как громко оно поет. Для нее одной. Садишься рядом на кушетку, и она зарывается ладонями в твои волосы, ласково, осторожно. Пара мгновений, до тех пор, когда Йона Вайтфолл не принесет список дел. Но экономка не торопится, а Мелисса самозабвенно ведет по твоим прядям. Наверное, тоже слышала пение твоего сердца. Медь ее волос и золото глаз — драгоценнее целого мира. Ловишь ее взгляд, ластясь к ее руке. Беспечный, такой счастливый. И она счастлива тоже. Сильная женщина, нашедшая в тебе свою тихую прекрасную гавань. Чувства вспыхивают в тебе чистыми кострами, в небо устремляя свои искры, и ты сдаешься перед ними, обнимая ее так крепко, словно в страхе потерять. Вдыхаешь запах ее кожи, знаешь, что вместе — уже навсегда. И все равно страшно потерять, страшно… оказаться во тьме. Мелисса обнимает в ответ, мягко смеясь, словно жемчуг сыплет прямо в твои ладони. Целуешь ее пылко, торопливо, словно любовник, боящийся быть раскрытым. Три года минуло, пора бы перестать влюбляться в эту женщину каждый день, словно в первый. А ты влюблялся, так просто и легко, будто был создан именно для этого. Две части одного целого. Сильная женщина и ее нежный, красивый мужчина. Она шумно вздыхает, отвечая на все твои поцелуи одним глубоким и уверенным. Берет в тиски со свойственной ей непоколебимостью. А ты и сдаешься без особого сопротивления, обнажая волчьи клыки в счастливой улыбке. — Мелисса, — шепчешь в полузабвении, когда она ласково целует ключицы. — Мелисса. Я люблю тебя, — выдыхаешь ей на ухо, а она вздрагивает, словно слышит это впервые. Улыбается, наклоняясь к твоим губам. — И я люблю тебя, Наин, — самое сокровенное из признаний. Можно сказать об этом один раз и на всю жизнь… а можно повторять изо дня в день, чтобы до бьющейся в жилах крови, до безудержного счастья. Каждый раз. Как первый.