3. Любовь/Ненависть (Мелисса/Мигель)

Мелисса понимала, что это ненормально — любить одного из главных злодеев истории собственной жизни. Понимала, и ничего не могла с собой поделать, когда встречалась с глазами цвета спелого шиповника и просто пропадала. Она знала, какими нежными могут быть эти руки, знала, какими острыми были эти зубы. Провела рукой по задней стороне шеи, надежно прикрытой волосами, чтобы никто не увидел ярко-фиолетовую метку волчьих зубов. Подавила вздох, сев на край кровати, и уставилась в окно. Луна сегодня полная — он придет. Нездоровая зависимость завладела ею не меньше года назад, когда Мигель Поторн впервые заявился на порог ее дома и завладел сердцем чертовки без шанса на иное. Мелисса пробовала бежать, но он всегда ее догонял, прижимая к стене, и целовал жадно, ненасытно, на утро просыпаясь ничего не помнящим, невинным, слабым… Она пробовала избавиться от него, пресечь эти чувства, но, кажется, умудрилась полюбить их обоих — жестокого Мигеля и его мягкосердечного светлого близнеца, которого про себя назвала Наином. Мелисса просто сходит с ума. Шелохнулись занавески, и она вся напряглась, когда знакомый силуэт запрыгнул на подоконник со свойственной волкам грацией. Мелисса криво ухмыльнулась, узная запах его тела где угодно. Одержимая, никак иначе. Одержимая его руками, его лицом, его пылким хищным взглядом, которым он всегда на нее смотрел. Мелисса ненавидела Мигеля Поторна, а Мигель ненавидел леди Подебрат. Все было до дрожи в коленях взаимно. — Твоя охрана, как всегда, на высоте, — ядовито сообщил оборотень, вальяжно усевшись на подоконник. Мелисса ухмыльнулась шире, скрестив на груди руки. — Если бы я не захотела, ты бы сюда не пробрался. — А ты захотела? — мужчина вопросительно наклонил голову на бок, обнажив клыки. Она отразила его выражение лица, чувствуя, как внутри клокочет огонь. — Так же, как ты захотел сюда прийти. Так же, как приходишь сюда почти каждый день. — Раз в три дня, — поправил он, откинув голову в беззвучном смехе. — И ты знаешь, зачем я сюда прихожу. — О да, — Мелисса медленно поднялась на ноги, грациозно качнувшись в его сторону. Мигель замер в ожидании, жадно следя за каждым ее движением. — Ты приходишь сюда, потому что до жалкого зависим от меня. — Как и ты зависима от меня, — горячим шепотом отпарировал тот, подавшись к ней навстречу. Их губы столкнулись в грубом обжигающем поцелуе, когда каждая клеточка жаждущих тел вспыхнула, словно спичка. Мелисса вцепилась пальцами в его волосы, резко оттянув, а Мигель прикусил ее губу, сдавленно прохрипев от боли. Шагнул к кровати, и она повиновалась, не отпуская натянутые пряди его волос. Они толкались и сплетались, словно змеи, и когда Мелисса почувствовала край кровати, она вцепилась в ворот его наряда, опрокинув на себя. Мигель хищно ухмыльнулся, нависнув над ней и загородив собой свет полной луны. Единственной, кто знает об их взаимной слабости. — Чертовка, — прошипел он ей за ухо, больно укусив мочку. Мелисса хохотнула, впившись ногтями в его спину. — Подлец. Она дернула за пуговицы, торопливо стаскивая с него одежду. Мигель зарычал, снимая ее ночное платье прямо через голову. Ждала его, под низ ничего не надела. Он догадался об этом, ухмыльнулся, припав зубами сразу к груди без лишних предисловий. Мелисса сдавленно простонала, проведя ногтями по его обнаженной спине, стараясь оставить полосы как можно глубже до боли, до крови. Мигель вылизывал и выкусывал на ее теле дорожку из алых пятен до низа живота, чтобы каждая живая душа знала, с кем Мелисса Подебрат проводит свои ночи. Чтобы никто больше не смел ее касаться. Да она и не позволит, распаленная, расплавленная его руками. Оборотень резко приподнял ее колени, склонившись ниже, обжигая дыханием горячую трепещущую кожу. Мелисса задержала дыхание, прекрасно зная, что он собрался делать. Сверкнул на нее глазами и примкнул губами к низу живота, широко облизав промежность. Мелисса задохнулась в собственных стонах, закинув голову на подушки. Хорош, мерзавец. Мигель хмыкнул на ее реакцию, продолжая ласкать напряженную в преддверии плоть. Доводил до исступления, до невозможности здраво мыслить, и Мелисса отдавалась ему без сопротивления, обжигая вздохами воздух. Ненавидела его, презирала всем своим сердцем, готова была вырвать с корнем его волосы и выколоть глаза, но только не сейчас, когда он согнул ее ногу в колене, резко и мощно войдя внутрь. Оба застонали в унисон так, если бы были одним целым. Мигель рвано толкнулся, сжав ее бедро до следов от когтей в отместку. Сам же сходил с ума от удовольствия, которое мог получить только с этой женщиной. Поэтому любил только ее. И ненавидел в равной своей степени.