Часть первая

«За необдуманные слова можно заплатить девятью кругами строгого режима».

      Гул толпы, свет ночных софитов, и извилистая трасса, зазывающая на неравный бой, вызывала дрожь по коже, разливая бесконечную патоку предвкушения по венам. По правую руку от меня к стартовой линии медленно, почти плывя, подъезжает чёрный Porsche Taycan и останавливается, дважды помигав фарами. Расплываюсь в ехидной ухмылке, делая в ответ то же самое и опуская стекло пассажирского окна. Ветер влетает в салон, растрепав чёрные кудри по плечам красной кожаной куртки. Водительское стекло Porsche опускается, и я вижу самодовольное лицо Нортона, крепко сжимающего руль в руках.       Эрик — мой давний знакомый и такой же любитель адреналина, как я. Воля случая свела нас на одной из таких гонок, когда я только начинала в них участвовать, и, можно сказать, именно он научил меня большинству трюков и приёмов, которые я бы никогда не повторила. Так что уверенно считаю, что сейчас я бросила вызов своему учителю.       Нортон был типичным непослушным мальчиком. Он ещё в детстве увлекался машинами и часто пропадал в гараже вместе со своим отцом, разбирая и собирая двигатели по частям. Он рано начал участвовать в гонках, часто убегая из дома вопреки всяким запретам родителей, и запускал учебу, пока его наконец не выдворили за неуспеваемость. Он знал машину так, как не знал Менделеев свою таблицу, и мог рассказывать о них часами напролёт, а говорить о том, что он вытворял за рулём, не имеет смысла, потому что это было поистине божественно. И он был единственным человеком, которым я могла так восторгаться и которого я всем сердцем любила, как брата.       Да, между нами никогда не было намёков на романтические отношения. Всё, что нас связывало — это любовь к гонкам, азарт и дикий адреналин, каждый раз пульсирующий в висках, стоит нам сесть за руль машины.       Я слишком долго шла к этому финалу. Отборочные гонки, десятки опытных профессионалов со всех уголков Америки, в чьих руках были сотни лучших спортивных машин, и только один победитель. Пальцы крепче сжали руль, обитый мягкой кожей, костяшки побелели от напряжения. Для последней гонки я выбрала малышку Lamborghini тёмно-бордового цвета. В свете софитов она выглядела потрясающе.       — Нортон, ещё не поздно сдаться! — пытаюсь перекричать ветер и гул двигателей.       — Только не в этой жизни, крошка! — он широко улыбается, понимая, что впереди нас ждёт жаркая борьба за победу. — Что-то хочешь сказать напоследок?       Злит. Специально. Знает, что на эмоциях я могу ошибиться.       — Считай, что ты проиграл в тот момент, когда сел за руль своей тачки! — азарт заполняет последнее свободное пространство внутри. — Готова поставить на кон свою душу ради победы. И ты знаешь: я своё заберу!       Он громко и искренне смеётся, чуть запрокидывая голову назад. Я тоже машинально улыбаюсь и достаю из бардачка атрибут своих побед.       — Не-е-т, Софи. Красной помадой ты на этот раз не отделаешься!       Я опускаю солнцезащитный козырёк со встроенным зеркалом и демонстративно подкрашиваю губы алой помадой.       — Утешай себя этим! — посылаю ему воздушный поцелуй, коварно приподнимая бровь.       Перед нами, сексуально виляя пышными бёдрами, вышла девушка на высоких каблуках. В коротких шортах и в вызывающем розовом топе, она готова была дать зелёный свет, держа в руках трепещущие на ветру стартовые флажки. Толпа стала ещё громче, знаменуя скорое начало гонки, и мы с Эриком, последний раз переглядываясь, опускаем стёкла. Девушка поднимает сперва левую руку с флажком, и машина Эрика откликается утробным рёвом двигателя. Правая рука взмывает вверх, и я нажимаю педаль газа, заставляя всё завизжать под капотом, держа ладонь на ручнике. Мы оба подтвердили готовность.       Секунда тянется за секундой, глаза неустанно следят за руками, которые в любой момент могут дать сигнал к старту. Сердце пропускает несколько гулких ударов, и флажки разрезают воздух, опускаясь вниз. Рука опускает ручник, и педаль газа вжимается в пол без отказа. Краем глаза вижу, что Эрик, не давая форы, вырывается вперёд. Уже где-то позади раздаётся рёв толпы, смешанный с рёвом мотора, и глаза застилает бешеное желание гнать вперёд изо всех сил, не оборачиваясь назад.       Трасса, хоть и была достаточно короткой, обладала неприятными сюрпризами в виде поворотов и петель, которые требовали особой маневренности. Подъезжая к первому повороту, я достаточно легко его прохожу, поочерёдно меняя педали газа и тормоза, обгоняя Эрика почти на половину корпуса машины. Пальцы крепко впиваются в руль, но руки держат его без напряжения, легко, контролируя малейшие движения колёс. Шины провизжали на втором повороте, заклубился дым, и отчётливо запахло жжёной резиной, но я не обращаю на это внимания. Остаётся пройти дугу и завершить гонку петлёй в самом конце.       Мы едем практически наравне, не уступая друг другу ни на миллиметр. Готова поклясться, что сейчас он смотрит в затонированное окно своего Porsche и ухмыляется, глядя на то, как остервенело я пытаюсь забрать у него победу. Что ж, улыбке на его лице сиять придётся недолго.       Мы подъезжаем к дуге и выполняем практически синхронные действия: сбавляем скорость, включаем передний привод и зажимаем педаль газа так, чтобы задние колеса прочертили на асфальте чёрную полосу. Он сбавляет скорость позже меня и на выходе остаётся впереди, обгоняя почти на два корпуса. Педаль газа снова вжимается в пол, и я решаюсь набрать скорость перед последней, самой сложной, петлёй. Если я ошибусь хотя бы на долю секунды, то рискую в два счёта вылететь с поворота, и эта гонка для меня закончится полным фиаско. Но ставки слишком высоки, я готовилась к этому дню, и проигрыш был не в моих планах.       До петли остаются считаные метры, и я вижу, как Эрик притормаживает перед поворотом. На губах играет злорадная улыбка, и я мчусь мимо него, оставляя позади. Переключаю передний привод, резко опускаю ручник в вертикальное положение и слегка зажимаю педаль тормоза, слыша оглушительный визг шин. Машина делает полный поворот на сто восемьдесят, кузов заносит, и я снимаю ручник, снова нажимая на педаль газа. Porsche Эрика остаётся где-то позади, и я вырываю у него победу, пересекая финишную прямую.       В голове мелькают вспышки красных пятен от невероятных эмоций, а главное — от понимания того, что победа за мной. В считаные секунды машину окружают толпы людей, и я выхожу, хлопая рукой по ещё горячему капоту.       — Ты с ума сошла? — где-то позади сквозь оглушающие крики я вычленяю голос Нортона.       Он выходит из машины, по лицу разметались блондинистые волосы, брови сведены к переносице, скулы напряжены.       — Ты могла не выехать из этого поворота! — он хватает меня за плечи и трясёт, заставляя вернуться в реальность после головокружительной гонки. — О чём ты только думала?       Пальцы начинают больно впиваться в мою кожу, и я перехватываю его руки.       — О победе, Эрик, — я перекрикиваю людей, немного подаваясь вперёд. — Разве не в этом суть гонок?       — Эта победа могла стоить тебе жизни, Софи, — эти слова он практически выплёвывает мне в лицо и отстраняется.       Желваки играют на челюстях, губы плотно сжаты в тонкую линию. Он злится.       — Эрик, со мной всё в порядке, — несмотря на его явное нежелание сближаться, я обнимаю его, и он сдаётся, обхватывая меня руками. — Прости меня, — он лишь кивает и обнимает меня крепче.       — Несмотря на твоё безрассудство, это был самый шикарный поворот, который я видел, — я чувствую, как он улыбается, всё ещё держа голову у меня на плече.       — Это всё моя красная помада, — он отстраняется и закатывает глаза. — Но признай, что я тебя уделала, — смеётся, и я толкаю его в бок локтем.       — Ты просто маленькая дьяволица, — он складывает руки на груди и упирается плечом в машину. — Если я скажу, что тебе повезло, тебя же не устроит мой ответ? — я строго посмотрела на него, вскинув брови, отчего он поднял руки в сдающемся жесте. — Ладно, ладно, ты меня уделала!       — Вот и славно! — на моём лице снова расплывается довольная хищная улыбка. — В таком случае предлагаю поехать в «Роудсон» и отметить это событие.       «Роудсон» — наш любимый клуб, один из самых презентабельных в городе. В прошлый раз мы отмечали там мой день рождения, и каково было моё разочарование на следующее утро: не вспомнить практически ничего. Только потом Эрик рассказал мне, как снимал меня с барной стойки под аплодисменты местных завсегдатаев, и, конечно же, я расстроилась от этого ещё больше, потому что такие воспоминания в моей памяти уже не останутся.       — Только обещай в этот раз много не пить, — словно читая мои мысли, говорит он, отталкиваясь бедром от машины и открывая для меня дверь.       — Не обещаю! — в последнюю секунду замечаю на себе неодобрительный взгляд Эрика и захлопываю дверь, отгораживаясь от ещё беснующейся толпы.       В машине почти тихо. Опускаю вниз солнцезащитный козырёк и поправляю и без того идеально лежащую на губах помаду. Адреналин почти отпускает, и сквозь пелену эмоций чувствую на себе тяжёлый взгляд. По спине стадом пробегают мурашки, и я на автомате смотрю в зеркало заднего вида.       Никого.       Захлопываю козырёк, завожу машину и через секунду трогаюсь, всё ещё ощущая за спиной чьё-то присутствие.       Роудсон, как всегда, встречал шумной музыкой, атмосферой диких танцев и разврата, который здесь был на каждом углу. Приезжали сюда чаще всего не просто отдохнуть и повеселиться, но и найти пару, с кем можно провести ночь. Нас такие планы не интересовали, и в первую очередь мы направились за барную стойку заказать по паре шотов.       Для вторника в клубе было на удивление много людей. Танцпол на первом этаже был практически битком набит, многие танцевали впритирку друг к другу, но тех, кто ходит сюда, это навряд ли могло смутить. На мне чёрное слегка обтягивающее шёлковое платье и туфли на шпильках. Дресс-код в «Роудсон» всегда был строгим, а у меня в машине, как в любой девчачьей сумочке, лежала пара платьев и классические туфли. Никогда не знаешь, куда захочется поехать посреди ночи.       Громкая музыка битами вибрировала в грудной клетке, вызывая внутри желание поскорее отдаться движениям танца, растворяясь в искусственном дыме.       — За твою победу! — Эрик поднимает шот с текилой и, игнорируя соль с лаймом, выпивает всё залпом. Я повторяю за ним, предварительно облизывая ободок шота и закусывая в конце кислым цитрусом. — Что планируешь делать дальше?       На самом деле, над этим вопросом я ещё не думала. Думала лишь о том, на что буду тратить выигрыш с этой гонки, но ничего путного в голову не пришло. Возможно, уеду в небольшой отпуск, а, может, потрачу деньги на какую-то ерунду по типу шмоток и пары новых сумочек.       Я пожимаю плечами, а бармен в это время успел налить второй шот текилы.       — Не знаю, — пытаюсь перекричать музыку, но всё равно наклоняюсь вперёд.— Подумаю об этом завтра. А ты?       — Нужно уехать на пару дней в Висконсин, мать попросила помочь им с отцом с переездом, — он берёт второй шот и так же выпивает его залпом, предварительно чокаясь со мной. На этот раз алкоголь обжигает горло, разливаясь внутри огнём и приторно оседая на языке.       — Значит, мне придётся занять себя пару дней, что тебя не будет! — Эрик зачёсывает назад непослушные пряди золотых волос и улыбается.       Он красив. Всегда выделялся крепким телосложением и отменным рельефом — на него в буквальном смысле пускала слюни куча женщин, стоило ему появиться в месте, где такая одежда, как майка или футболка, неуместна. Он привлекал внимание внешностью: некий стандартный мальчик-блондин с голубыми глазами и губами, которая каждая захотела бы попробовать на вкус. Тем не менее никого из них он не предпочитал на долгий срок. Лишь небольшие романы на пару ночей и не более.       Хотелось ли мне хоть раз побывать на их месте?       Нет.       И ответить себе на вопрос «почему» я не могла.       Хотя, казалось бы, вот он, идеал мужчины, о котором мечтают все девушки в своих влажных фантазиях, бери и беги подальше от толпы ненормальных девиц, которые так или иначе захотели бы повисеть у него на шее. Но нет, меня никогда к нему не тянуло, не порхали бабочки в животе, когда он рядом, не перехватывало дыхание от его близости или объятий. Он был просто Эриком, который мчался рядом со мной на своём Porsche и так же, как и я, задыхался только от адреналина и скорости.       — Не хочешь поучаствовать в «Фи-джи»? — выкрикивает он, вырывая меня из потока мыслей.       Фи-джи — крупные гонки, которые раз в четыре года проводятся в штате Айова. Там собираются все сливки общества, так или иначе вкладывающие деньги в этот бизнес и зарабатывающие на ставках тех, кто приходит на это грандиозное мероприятие. Это самое масштабное и самое дорогое зрелище как для зрителей, так и для гонщиков, рискнувших поучаствовать в забегах. Одна из самых сложных трасс мира, эксклюзивные машины, которые делают только под заказ, и просто легенды среди легенд — это всё там, на «Фи-джи».       Нервный смешок слетает с моих губ, и я качаю головой.       — У меня нет столько денег. И у моей малышки на «Фи-джи» явно нет шансов.       — Брось, — кидает он в ответ, передавая мне третий шот с лаймом. — Вопрос пары выигрышных гонок.       — Ты уверен, что пары? — алкоголь снова обжигает, но на этот раз менее резко, приятно растекаясь по горлу. — У меня и половины суммы нет.       — Ну ладно, возможно, больше, — Эрик закатывает глаза в своей любимой манере и снова поправляет выбившиеся пряди волос, — но до «Фи-джи» почти полгода, ты успеешь и собрать нужную сумму, и подготовиться, и даже купить себе новую малышку, — он подмигивает мне, улыбаясь одним уголком рта.       В его голубых глазах блеск: он стал более расслабленным и лёгким под действием текилы. Мой взгляд туманится, хотя я выпила всего ничего, и теряется где-то в вороте его рубашки, останавливаясь на двух незастёгнутых пуговицах.       — Надо подумать, — медленно произношу я и отвожу глаза в сторону, на танцпол. — Пойдём.       Я беру его за руку, тяну в сторону льнущих друг к другу тел, в самую глубь, по пути ловя ритм музыки и погружаясь полностью в атмосферу, и забываю про всё то, что мы только что обсуждали.       Гонки? К чёрту.       Деньги? К чёрту.       Сейчас я не хочу об этом думать. Хочу отдаваться каждому движению, хочу тонуть в музыке и шуме, хочу раствориться в красном освещении «Роудсон» и вдыхать дым вперемешку с табаком.       Не стоит себе отказывать.       Произносит внутренний голос, ухмыляясь, и я ловлю эту мысль, двигаясь в такт музыке и покачивая бёдрами. Голова начинает кружиться, когда танцпол окутывает плотным искусственным туманом так, что не видно ничего в радиусе кончика собственного носа. Эрик пропадает из поля зрения, и только спустя минуту, когда дым рассеивается, я вижу его в объятиях высокой блондинки, которая, по всей видимости, не теряла время даром. Я лишь улыбаюсь этой картине и поднимаю руки вверх, запуская пальцы в длинные смоляные волосы и прикрывая глаза.       Алкоголь берёт своё. Не помню, как давно я настолько быстро стала реагировать на небольшое количество спиртного, но в этот раз я побила все рекорды. Чувство лёгкости в теле сравнимо с чувством скорости: оба дают тебе свободу и оставляют внутри лишь пустоту, давая возможность полностью насладиться моментом. Без мыслей и страха, без проблем и обязанностей. Ты просто существуешь здесь и сейчас.       На талию ложатся чьи-то руки и опускаются вниз по животу, обводя пальцами бёдра. Я шумно втягиваю воздух и на секунду замираю, а затем открываю глаза и оборачиваюсь. Эрик, по-прежнему танцуя с блондинкой, посмотрел в мою сторону и, сделав для себя вывод, что всё хорошо, охотно положил руки ей на ягодицы, переводя взгляд на неё. Вокруг не было ни единого намёка на чьи-то руки, только что коснувшиеся моего тела.       Но тебе понравилось, признайся.       Если мой мозг решил поиграться со мной, то это не смешно. Да и с чего мне должно было понравиться? Как будто бы я раньше не ощущала мужские руки на своём теле. Про себя я усмехнулась, спихивая всё на влияние алкоголя. Не впервой мне разговаривать самой с собой.       Утешай себя этим, — я буквально вижу едкую ухмылку. — Всё равно душу ты мне уже отдала.       Катись к чёрту и выметайся из моей головы!       Я протискиваюсь между телами, разогретыми танцем и спиртным, и снова выхожу к барной стойке. Заказываю у девушки два шота чего-то потяжелее текилы, и она, коротко кивнув, начинает смешивать в высоком алюминиевом стакане разные жидкости. Когда она разливает по шотам синий коктейль, я залпом их опрокидываю, даже не спрашивая, что она с чем смешала. В голову тут же ударяет яркий вкус кофе и цитрусового ликёра. Поднимаю большой палец вверх и улыбаюсь в знак того, что коктейль выполнил свою первостепенную миссию.       Иду в сторону уборной, чувствуя, как взгляд окутывает пелена. Голова лёгкая, без единой мысли, последние остатки разума тонут в дыме и растворяются где-то под потолком. Узкий коридор давит на виски. Я вижу тискающие друг друга пары: кто-то целуется, а кто-то уже открыто переходит на ласки, давая волю рукам. Чувствую, как моё запястье обхватывают чьи-то пальцы и тянут на себя. Перед глазами мелькает стеклянный взгляд, а лопатки упираются в прохладную шершавую стену. Становится приторно тошно, и я сглатываю, когда на шее ощущаю прикосновение чужих горячих губ. По телу проносится волна жара, а губы опускаются вниз, к ключицам, оставляя влажные следы. Я поднимаю голову и приоткрываю рот, жадно глотая воздух, но мне этого мало. Руки скользят от талии вниз по бёдрам и приподнимают платье, касаясь раскалённой кожи. С моих губ срывается стон и утопает в музыке, сознание раскалывается на тысячу частиц, когда пальцы проходятся по внутренней стороне бедра. Воздуха катастрофически не хватает.       Давай, детка, устрой для меня шоу.       Глаза распахиваются, и в руках вдруг появляются силы оттолкнуть от себя незнакомца. Словно в бреду я вижу его недовольный взгляд, но мне всё равно. Он пытается догнать меня, но теряется в толпе других людей, перекрывающих собой путь. Слишком быстро я нахожу выход из клуба, но меня снова перехватывает чья-то рука, смыкаясь на запястье.       — Софи, я потерял тебя! — лицо Эрика вызывает облегчение, что не придётся снова от кого-то отбиваться. — Всё в порядке?       Его взгляд затуманен, губы покраснели и слегка припухли, рубашка расстёгнута на большее количество пуговиц, чем изначально.       — В полном! — кричу я, слегка запинаясь. — Я, наверное, поеду домой!       — Как скажешь! — он пожимает плечами. — Я провожу тебя.       — Нет, не нужно! — я мотаю головой, и картинка передо мной смазывается. — Я справлюсь. Позвоню тебе завтра!       — Хорошо, — блондинка, возникшая за спиной Эрика из ниоткуда, уводит его в толпу, и тот не сопротивляется. — Пока!       Он машет рукой и улыбается, перед тем как полностью исчезнуть. Я улыбаюсь ему в ответ, но он уже этого не видит. Разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к выходу, к долгожданному свежему воздуху. Он заполняет мои лёгкие, врываясь в них с такой силой, что туман в голове стал немного рассеиваться, а картина перед глазами — проясняться. Слишком многое произошло за этот вечер. Подумаю обо всём завтра.       Возле входа в клуб нахожу лакея и вытаскиваю из сумочки ключи от машины, чтобы тот припарковал её на ближайшей стоянке. Заберу малышку завтра, как только избавлюсь от похмелья и головной боли. Глазами выискиваю такси и, как только нахожу, без тени сомнений сажусь на пассажирское сиденье, называю адрес и укатываю прочь в окутывающую тьму города.