Часть вторая

«Если мысли в голове не поддаются контролю, то, скорее всего, они не твои».

      Ослепительные лучи солнца пробиваются сквозь жалюзи и режут по глазам, отдаваясь вспышками головной боли в висках. С глухим стоном я морщусь и откидываю одеяло в сторону, разлепляя веки.       Вчера последние два шота неизвестного коктейля были явно лишними. В горле пересохло, голова свинцовая от похмелья, от света хочется укрыться в тёмном месте и снова уснуть. Но мне уже не спалось.       Прохлада квартиры окутывала и успокаивала воспалённый мозг, нежно лаская открытые участки тела. Настенные белые часы тихо отсчитывали секунды, и, взглянув на них, я понимаю, что проспала добрую часть суток. Переворачиваюсь на бордовых простынях и беру телефон с прикроватного столика. Семь пропущенных от Эрика, несколько сообщений с какой-то рекламой и один звонок от Кайла.       С чего бы ему звонить мне? Не задумываясь ни на минуту, нахожу в списке контактов его имя и нажимаю кнопку вызова, параллельно включая режим громкой связи. Идут долгие гудки, и вскоре на том конце провода поднимается трубка.       — Кто это вдруг решил перезвонить? — как всегда оживлённый голос Кайла разрывает тишину комнаты, а вместе с этим и мою голову.       Кайл — один из лучших дилеров на рынке спортивных машин и один из лучших инженеров-конструкторов. Он владелец нескольких мастерских, где за считаные месяцы он и его команда способны создать ну если не восьмое чудо света, то одно из утерянных семи точно. Кайл знает о машинах больше, чем интернет и Эрик вместе взятые, и я ещё не находила более гениального человека в этой сфере, чем он. Этот человек достанет абсолютно любую машину под твой вкус и соберёт из неё нечто новое, эксклюзивное и очень дорогое. Моя малышка — творение именно его рук.       — Привет, Кайл! — голос удивительно бодрый, несмотря на ужасное состояние. — Вчера был слишком бурный вечер, не смогла вовремя ответить.       — А у тебя разве бывает иначе? — он смеётся и заражает этим смехом меня. На лице расплывается широкая улыбка.       — Конечно нет, ты же знаешь.       Кайл знаком со мной чуть меньше, чем я с Эриком. Познакомились мы с ним на одной из вечеринок в честь открытия гоночного сезона года четыре назад и с тех пор дружим, хоть и достаточно редко созваниваемся. Обычно только тогда, когда дело вновь касается машин.       — Одна птичка мне тут напела, что ты собираешься участвовать в «Фи-джи». — его голос становится более серьёзным, но на лице даже сквозь трубку играет улыбка.       Я прикрываю глаза и всеми силами ругаю Эрика за излишнюю болтливость. Я ведь даже не подтвердила своё участие!       — Вот засранец! — почти рычу я в трубку. — Я согласия своего ещё не давала!       — А он уверен, что ты справишься! Ты бы знала, с каким пристрастием он описывал твою финальную гонку, и, если честно, даже у меня кровь в жилах застыла, — он говорит это с явным энтузиазмом, как будто прокручивает картинки у себя в голове. — Неужели ты сама этого не хочешь?       Конечно, хочу! Всё то время, что я участвую в гонках, я мечтаю попасть на «Фи-джи», но это действительно сложно. Чтобы квалифицироваться туда, нужно пройти несколько отборочных этапов в разных штатах с неимоверно большой конкуренцией и на очень крутой машине. И, конечно же, на всё это нужно огромное количество денег, которых у меня на данный момент нет.       — Кайл, эти гонки мне просто не по карману, — озвучиваю свои мысли вслух.       — А если я скажу, что в качестве подарка сделаю для тебя малышку, которая войдёт в историю? — на его губах лукавая ухмылка, и я чувствую, как он с нетерпением ждёт моей реакции.       А у меня в груди спёрло дыхание. Я открыла рот и прижала к нему ладонь, дабы мои восторженные крики не было слишком сильно слышно. Однако они всё равно вырываются из-под плотно сжатых пальцев, и даже сильная головная боль не стала преградой.       — Кайл, ты просто… — я начала буквально пищать от радости, но тут же осеклась. — Это Эрик тебя подкупил, признавайся? — он звучно смеётся, и на заднем фоне я слышу, как что-то громыхает.       — Он прекрасно умеет уговаривать! — отвечает он, а в голове у меня проносится мысль, что Эрику нехило так достанется за эту выходку. — К тому же, мне самому интересно разработать ласточку для таких гонок, как «Фи-джи». Я устану отбиваться от поклонниц, когда они узнают, кто её создал! — на заднем фоне опять что-то громыхает, и Кайл на секунду убирает от уха телефон. — Так ты согласна?       — Я подумаю, — протягиваю я в ответ, хоть и понимаю, что с такими вводными собрать недостающую сумму более реально.       — Тебе не угодишь, Софи! — Кайл перекрикивает на заднем фоне странный звук, который мне не удается идентифицировать. — Эрик всегда говорил, что ты маленькая бестия!       — Эрик ещё не знает, какая взбучка ждёт его от меня!       — Но это уже ваши личные дела, — говорит он со странным намёком, — так что я жду от тебя отмашку, Софи. Не вздумай отказываться от такой возможности!       — Ладно, я наберу, Кайл.       — На связи, крошка!       И звонок обрывается, погружая меня снова в тишину прохладной комнаты. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, не веря тому, что происходит.       Я? На «Фи-джи»? Да я даже не пройду отборочной квалификации, не то чтобы выиграю гонку. Для такого случая нужны десятки наезженных за рулём лет, а у меня всего лишь… восемь? Я шумно выдохнула. У меня просто нет шансов даже с самой крутой машиной Кайла.       Но у тебя есть я.       Моё тело резко приобретает горизонтальное положение, от чего в голове снова вспыхивает искра тупой боли. Озираясь по сторонам, я понимаю, что в квартире нет абсолютно никого. Нет, мне просто почудилось. Ровно так же, как чудилось вчера в «Роудсон». Наверняка девушка за барной стойкой перестаралась, намешивая мне коктейль. Вдруг в голове отчётливо слышатся слова: «Всё равно душу ты мне уже отдала».       Умная девочка!       Да что это значит? Я никому ничего не отдавала!       Разве не ты хотела победы во вчерашней гонке?       Голос внутри открыто издевался, разносился басом по всем нервным окончаниям и возвращался догадками обратно в мозг.       «Готова поставить на кон свою душу ради победы».       Бинго! — вспыхивает у меня в голове новой болью.       — Нет, — говорю я уже вслух и трясу головой, хватаясь за виски холодными пальцами, — моя вчерашняя победа не может быть твоих рук делом!       Я даже не понимала, с кем разговариваю. Это бред или остатки алкоголя в крови, что угодно, но это я вчера сидела за рулём машины, это я выиграла гонку.       Да, с моей помощью. Если не я, твоя жизнь оборвалась бы ещё вчера. Так что за тобой должок, — бархатный голос опускается до шёпота.       — Так почему же ты до сих пор её не забрал? — ярость заставляет крепко сцепить зубы. Злость брала не потому, что я поставила на кон душу, а потому, что победа вчера была не моя.       Я бы с радостью, но всё не так просто, детка. Твою душу я смогу забрать, только если на земле её больше ничего не держит. А твоя вгрызлась в неё намертво.       — В таком случае, это не мои проблемы! — я беру себя в руки и встаю с кровати, напрочь забывая о том, что предпочитаю спать голой. — Исчезни из моих мыслей!       Ни капли не смущаясь того, что в моей голове поселилось нечто, которое может за всем наблюдать издалека, я направилась на кухню набрать стакан воды. Ступая босыми ногами по холодному мраморному кафелю, я думала лишь о том, как хочу побыстрее избавиться от надоедливого голоса внутри и не думать, во что могла вляпаться на этот раз. Но каждый раз я возвращалась в тот момент, когда задние колёса моей машины прочерчивали полосу на последней петле. Твою мать!       Стакан воды с грохотом опустился на столешницу из искусственного камня. Победа над Эриком, к которой я так долго шла, в это утро просочилась сквозь пальцы и утекла, не оставляя даже приятной влаги на ладонях. И в этом виноват какой-то… Кто?       Ты и сама знаешь ответ на свой вопрос, просто не хочешь этого признавать. Не хочешь признавать того, что вчера ты проиграла,— он тянет эти слова, смакуя каждую букву, наслаждаясь злостью, что просто кипит во мне.       — Проваливай. Из моей. Головы! — прорычала я, сжимая руки в кулаки.       Зачем? Твои эмоции слишком сладкие… — слова тягучие, как мёд. — Я вижу тебя насквозь, Софи, и тебе никуда от меня не спрятаться.       Осушаю стакан до дна ещё одним большим глотком и игнорирую его в своей голове. Хочется моих эмоций? Да подавись ими. В голове слышу хриплый смех и больше ничего. Понимаю, что, кроме таблетки анальгина, хочется принять горячий душ, и направляюсь в ванную, с громким хлопком закрывая дверь.       Что там говорится в книжках про демонов? Они заключают контракты, а взамен получают душу? Кажется, именно так, я не сильна в этом вопросе. Поворачиваю вентили горячей и холодной воды, настраивая нужную мне температуру. Встаю под струи тропического душа и запускаю пальцы в намокающие волосы.       Но я не заключала никакого контракта. Не подписывала бумажек, не читала то, что выделено мелким шрифтом, и уж тем более не загадывала желаний. Я могла бы обогнать Эрика сама, без чьей-то помощи. Понимая, что снова цепляю свою же гордость воспоминаниями о гонке, стараюсь выбросить их из головы. Не выходит. Прислушиваюсь к голосу внутри. Молчит.       Это нечестно! Это глупо! Это просто несправедливо! Капли воды скользят по телу и разбиваются внизу о ступни.       И почему я нисколько не боюсь того, что происходит? Не боюсь демона в моей голове, не боюсь своей смерти, которая незамедлительно последует за тем, когда он заберёт мою душу. Почему я не пищу от страха и не кидаюсь в слёзы от мысли, что каждый день может быть последним? Вопросы возникали один за другим, а ответов на них не было. Вся моя жизнь — это гонки. Чувство свободы ощущается в скорости, адреналине в крови, который раз за разом заставляет вжимать в пол педаль газа, напрочь забывая про тормоз, и мчать вперёд, пока ветер в ушах не заставит отключиться от всего мира, отодвинуть всё на второй план. Этот азарт питает каждую клеточку тела, как будто он — живительный кислород. Я готова проживать эти эмоции снова и снова, лишь бы они никогда не заканчивались, лишь бы всегда в руках крепко сжимать руль машины.       Я поворачиваю вентили крана в исходное положение, и струи воды прекращают бить по коже. Оборачиваясь одним полотенцем и закручивая другое на голове, я выхожу в гостиную, совмещённую с кухней.       Я жила в достаточно уютных, на мой взгляд, и минималистичных апартаментах. В моих сорока с лишним квадратах расположились большая двуспальная кровать, напротив которой было окно с жалюзями, кухня, отделённая от кровати перегородкой, и ванная комната, оснащённая душевой кабинкой и санузлом. Но самым гениальным моим решением в этой квартире я считала большую ванную, установленную возле панорамного окна в пол: на двадцать шестом этаже из него открывался чудесный вид на ночной город. Вечерами, после удачных заездов, я любила наливать ванну с добавлением эфирных масел и часами в ней сидеть, слушая музыку в наушниках.       Сама квартира была отделана светлыми тонами: белый мраморный пол, графитового цвета угловая кухня со всем встроенным гарнитуром и бежевых оттенков мебель. Несколько предметов декора дополняли этот, на первый взгляд, скучный интерьер, но кровать была в нём центром всего. Я решила оставить её в одном из тех оттенков красного, который я любила. К слову, в моём гардеробе преобладал красный и все возможные его варианты.       Красный — цвет страсти, агрессии, азарта. Это цвет огня и опасности. Цвет, который идеально мне подходит.       Звук вибрирующего телефона раздаётся где-то в дебрях помятой постели. Я быстро его нахожу и, видя на экране имя абонента, нажимаю на кнопку приёма вызова, и чувствую, как на лице вновь появляется негодование.       — И шагу ступить не даёшь, Эрик! — наконец иду на кухню выпить таблетку анальгина, потому что в висках по-прежнему периодически вспыхивает неприятная, жгучая, боль.       — Ты обещала позвонить! — возмущается он, а на заднем плане я слышу отчётливые звуки аэропорта.       — Точно так же, как обещала много не пить, — фыркнула я в ответ. — Прости, я только недавно проснулась и полминуты назад вышла из душа, — проглатываю таблетку и запиваю несколькими глотками воды. — Ничего не хочешь мне сказать? Например, с чего вдруг Кайл решил, что я буду участвовать в «Фи-джи»?       Воцаряется недолгое молчание в трубке, а на фоне я слышу, как диспетчер объявляет посадку на очередной рейс.       — Я знаю, что ты злишься, Софи, но я не могу по-другому. «Фи-джи» — твоя мечта, а вчера ты доказала, что можешь за рулём творить невероятные вещи!       Ага, как же. Я закатываю глаза и вновь вспоминаю про детали моей «победы».       — Поэтому ты подключил Кайла? — открываю дверцу шкафа и вглядываюсь в ворох одежды, перебирая варианты для сегодняшнего образа. — Ты не имел права решать за меня!       — Я ничего не решал. Я лишь попросил его помочь, и он согласился. К тому же, ты в любой момент можешь отказаться, — воцаряется недолгое молчание, и он продолжает, — я не заставлю тебя выехать на трассу, если ты сама этого не захочешь, Софи. У нас куча времени, мы успеем подготовиться и пройти все отборочные, тебе достаточно только согласиться. Выбор за тобой.       Я снимаю с вешалки тёмно-бордовое платье на тонких бретельках. Начало июня — погода полностью располагала открытым нарядам.       — Это плохая идея. Я объективно оцениваю свои силы.       — Ты можешь намного больше, чем сделала вчера. Скорость у тебя в крови, — он делает паузу, ожидая, что я отвечу ему, но не дожидается. — Подумай об участии в «Фи-джи», крошка, у тебя есть ровно два дня! — он улыбается в трубку, и металический голос диспетчера снова объявляет рейс. — Мне пора! И, пожалуйста, не вляпайся в неприятности. Хотя бы это мне пообещай.       — Обойдёшься, Эрик, — ехидно бросаю я в трубку и знаю, что он сейчас закатывает глаза. — Возвращайся поскорее.       — Постараюсь!       Телефон замолкает, оповещая короткими гудками о завершении диалога. О гонках я смогу подумать чуточку позже, но мысль о том, что Эрик слишком легко отделался за свой длинный язык, всё-таки проскальзывает. Всё же, он сделал это не назло.       Наспех высушивая волосы, надевая платье и предпочитая сегодня вместо туфель классические белые кроссовки, я подкрашиваю, как и всегда, губы красной помадой и выхожу из квартиры, понимая, что обратно приеду на своей малышке, которую вчера пришлось бросить на парковке «Роудсон».

***

      Через пару часов, проклиная всё на свете и того самого лакея, который поставил мою машину чёрт знает куда, оправдываясь тем, что практически все места были заняты, я наконец выехала по прямой на дорогу в сторону дома. День медленно катился к вечеру, но я, проспав сегодня достаточно долго, ощущала, что он только начался. Несмотря на то, что утро началось не с кофе, я была в достаточно приятном расположении духа: голову уже не пронзала тупая боль от каждого резкого движения или сказанного слова, похмелье не мучило с такой силой, что пришлось бы остаток дня так же провести в постели. Садясь за руль после вчерашнего, я строго наказала себе ехать как обычный среднестатистический водитель.       Хоть и вечерело, но на улице была приятная летняя погода. Солнце уже не так сильно било в глаза, предпочитая медленно двигаться к закату, и небо, слегка затягиваясь нежно-розовыми оттенками, было кристально чистым и лишь изредка испещрённым полосами от летающих самолетов. Ещё в конце мая на улице закрепилась уверенная температура в плюс восемнадцать и синоптики обещали жаркое лето. Поэтому, с большим удовольствием открыв окно водительской двери, я наслаждалась встречным ветром, путающимся в волосах.       Все свои двадцать семь я прожила в Техасе, в городе Хьюстон, из них восемнадцать — вместе с родителями, а после их развода, как только я заработала достаточно денег, чтобы съехать хотя бы в небольшую квартирку, выпорхнула из семейного гнезда и ударилась в самостоятельную жизнь. С отцом я практически не поддерживала связь: он лишь изредка звонил и узнавал, как у меня дела и всё ли в порядке, но обычно, когда диалог заканчивался очередной ссорой из-за моего участия в гонках, он мог не звонить по несколько месяцев подряд. Но потом, вновь вспоминая о своей взбалмошной дочурке, как ни в чём не бывало начинал круг по новой.       Мама же, хоть в отличие от отца и жила в Хьюстоне, звонила ещё реже. Переехав ближе к окраине города в частный дом своего будущего нового мужа, она и вовсе забыла про существование дочери, погрузившись в новую жизнь вдали от прошлого. В детстве, когда возраст стал позволять мне понимать её, она часто рассказывала, что устала от отца, устала от жизни на последние центы и готова подать на развод прямо сейчас, но каждый раз её останавливали его обещания, что всё наладится и он вскоре получит повышение. И спустя некоторое время, поняв, что все обещания улетают в воздух, всё же подала на развод и не получила сопротивления со стороны отца. А теперь, когда её новая жизнь заиграла яркими красками благополучия и денежного достатка, звонит раз в полгода, а то и реже, аргументируя это малым количеством времени и загруженностью работой её благотворительного фонда. Когда речь заходила о последнем, я часто слушала её вполуха, потому что до последнего не понимала, как моя мать и её собственный успешный бизнес могли существовать сообща. Ведь она никогда не была в это погружена да и образования соответствующего не имела, поэтому где-то в глубине души я верила, что бизнесвумен из неё сделал её новый ухажёр.       Впрочем, после моего переезда от родителей, я редко думала о том, как у них дела. Ещё ребенком я натерпелась от них вечных скандалов, ругани и бьющейся посуды, и отчасти вспыльчивый характер мне достался именно от матери. Но до тех пор, пока в восемнадцать я не получила права и не погрузилась в мир гонок, отклики взбалмошного характера моей матери не проявляли себя, задушенные внутри травмами детской психики.       А затем, когда я полной грудью вдохнула аромат адреналина от того, что вытворяла за рулём, стала стервознее, грубее и азартнее. Отчасти из-за того, что меня окружали такие люди, а отчасти и из-за того, что я сама всегда была такой.       Красный свет светофора заставляет меня чуть резче, чем обычно, нажать на тормоз. За мыслями и рассуждениями я почти не заметила, как проехала половину пути. Слева от меня вырисовывается красная Ferrari и останавливается, так же как и я, ожидая зелёный свет. Я вальяжно откидываюсь на сиденье и свешиваю локоть через открытое окно. Краем взгляда вижу, как стекло Ferrari опускается и с водительского кресла на меня с улыбкой смотрит незнакомый парень.       — Машина у вас явно не для того, чтобы просто ездить по городу, — он улыбается одним лишь уголком губ, обнажая ряд красивых белых зубов.       — А я и не езжу на ней по городу «просто», — не меняя позы, но слегка поворачивая голову в его сторону, отвечаю ему. Он улыбается шире, явно довольный полученной обратной фразой.       — А такая хрупкая девушка может претендовать на победу в уличных гонках? — медленно поворачиваю голову в его сторону и вижу взгляд цепких глаз, вызывающих на дуэль. Кажется, я обещала себе доехать до дома как среднестатистический водитель. Что ж, кому какая разница, что я там обещала.       — Уличные гонки для меня, как для собаки игрушка, — он берётся за руль двумя руками, но всё ещё пристально вглядывается в меня, слегка щурясь.       — Проверим это до следующего светофора? — его бровь поднимается вверх. Жребий брошен.       Не отвечаю ему, а лишь зажимаю педаль газа, не отпуская тормоза, и поднимаю обороты двигателя. Мотор отдаётся громким рёвом в знак согласия на вызов. В глазах уже пляшет огонь, а по венам растекается бурлящая лава, нагревая воздух в салоне машины ещё больше. Свет сменяется на жёлтый, я кладу обе руки на руль облегчённо, хотя внутри разгорался пожар. Лампочка светофора начинает моргать и наконец переключается на зелёный, давая старт.       Обе машины срываются с места одновременно, вздымая из-под колёс клубы дыма. Без труда объезжая одну машину за другой, мы поочерёдно делим первое место, доказывая друг другу совершенство в маневренности, пока на дорогу не выезжает огромный грузовик и не преграждает Ferrari путь, давая мне фору вырваться вперёд. Делаю резкий поворот и выезжаю на более-менее свободный участок дороги, понимая, что до следующего светофора остаётся буквально двести метров. В боковом зеркале вижу догоняющую меня красную машину с чётким намерением на прямой набрать скорости. Понимая это, прибавляю газ и встаю прямо у него перед носом, не позволяя обогнать и взять главенство над ситуацией. Он пытается объехать меня с другой стороны, но как только я вижу отклонение корпуса машины, тут же повторяю его действия, загоняя в тупик. Свет приближающегося светофора сменяется на жёлтый, а когда загорается красный, капот моей малышки пересекает линию стопа, тут же вкапываясь шинами в асфальт.       Я поправляю причёску и облизываю губы кончиком языка. Слишком легко.       Красная Ferrari останавливается уже с правой стороны, и я ловлю насмешливый взгляд незнакомца, по-прежнему крепко сжимающего в руках руль.       — Если бы не фургон, я бы выиграл! — заверяет он, зачёсывая назад выбившиеся короткие пряди чёрных волос.       — Если бы не наша встреча, ты бы выиграл, — поправляю я его, и слышу заливистый смех.       — Винсент, — называет он своё имя. — Неплохо водишь для хрупкой девушки!       — Софи, — отвечаю я ему, снова расслабляясь в кресле. — Неплохо прячешься за фургонами!       Он ухмыляется и мотает головой, словно удивляясь моей дерзости, сквозившей через каждое слово. Затем поворачивает голову в мою сторону и слегка закусывает нижнюю губу, как будто бы о чём-то задумываясь.       — Таким горячим девушкам, как ты, место на подобных гонках. Приезжай завтра в шесть вечера на Кригроуд, там мне точно не помешает грузовик.       На просторах интернета я видела, что трассу Кригроуд перекроют в ближайшие дни для проведения гонки и, если честно, не думала в ней участвовать. Хотела всё-таки наведаться к Кайлу в мастерскую на плановый техосмотр, но, видимо, его придётся немного отложить. Время ещё терпит, и желание выиграть очередной маршрут на Кригроуд берёт верх.       — Отсутствие фур тебе не поможет, — бросаю я ему. — Но я согласна, — это именно тот ответ, которого он ждал.       — Тогда до завтра в шесть! — кричит от мне под вновь завывающий гул двигателя и срывается с места под оглушающий визг колёс.

***

      Ночной город, обнажённый с высоты двадцать шестого этажа, давно погрузился в сон, утопая в миллиардах огней. В квартире стоял пряный запах корицы и чёрного кардамона, а горячая ванная, наполненная доверху пеной, расслабляла тело и успокаивала мысли. В наушниках тихо играла музыка, и я слегка подёргивала головой в такт, с прикрытыми веками про себя напевая знакомые мотивы. Сон откладывался куда-то на дальнюю полку, уступая вполне даже активному бодрствованию.       Погруженная по грудь в воду, я вытащила оба локтя на бортики ванны и ощутила лёгкую прохладу комнаты.       — Что, не спится? — знакомый голос, казалось, всё же покинувший мою голову, отдаётся вовсе не в мыслях.       От испуга я села в ванной, расплёскивая воду вперемешку с пеной, и распахнула глаза. В комнате, освещённой лишь приглушённым светом настольных ламп, покоящихся на прикроватных тумбочках, отчётливо стояла мужская фигура, уперевшись плечом о перегородку, отделяющую ванну от кровати. Сердце падает куда-то на пол вместе с проводными наушниками и остаётся лежать на холодном кафеле.       — Твою мать! — вырывается у меня, и я судорожно пытаюсь найти под рукой хоть что-то, что можно кинуть в его сторону. — Убирайся!       Ладонь нащупывает махровое полотенце, и оно тут же отправляется в направлении мужской фигуры, которую я даже не успела разглядеть. Полотенце, по всем законам несправедливости, в полёте разворачивается и падает на пол, почти у ног обладателя бархатистого голоса в моей голове.       — Ты непредсказуема, Софи, — фраза звучит слишком сладко, и внимание приковывают опасно поднятые уголки губ. — Всё, как мне нравится!