Часть четвертая
22 февраля 2026, 00:47«Огонь горит там, где в него готовы подбрасывать дров»
Последний раз в гонках на Кригроудс я участвовала пару лет назад: выиграв несколько заездов и закрыв гештальт скоростных маршрутов, я думала, что больше сюда не вернусь. Однако неожиданный вызов незнакомого парня все же привел меня вновь на очень даже знакомую дорогу вдоль лесного массива, хотя планов у меня на нее совершенно не было. Но тем не менее, по-прежнему падкая на разного рода провокации в мою сторону, я оказалась здесь и была приятно удивлена выросшим за все время уровнем организации гонок. Сидя в пол оборота на капоте собственной машины и наблюдая за проходящими мимо людьми с красными стаканчиками в руках, я думала, насколько быстро может лететь время. Каких-то пару лет назад трасса Кригроудс не привлекала к себе особого внимания и выглядела достаточно уныло и серо, но сейчас она собирала приличную толпу зрителей, стоило только спонсорам вложить в это место деньги. И я бы дальше продолжила размышлять на эту тему, если бы за спиной не раздался стрекочущий рык мотора, а затем, как в замедленной съемке, капот уже знакомой мне Ferrari плавно затормозил возле меня. Водительская дверца откидывается наверх и из машины тягуче выходит Винсент. — Не думал, что ты все же приедешь сюда! — кидает он мне, зачесывая назад смоляные пряди. — Как я могла отказаться от брошенного мне вызова? Он самодовольно улыбнулся. Было в нем что-то… лживое. Я внимательно наблюдала за его движениями: неуверенно плывя ко мне, он смотрел не отрываясь, будто думает, что я воспринимаю его всерьез. Будто думает, что таких, как он, я не обгоняла уже тысячи раз. Он остановился в неприятной близости ко мне, но я не посмела отодвинуться и стойко выдержала его присутствие, так неуместно нарушавшее мои личные границы. — Я мог бы догадаться, что это не в твоих правилах, — он ухмыляется одними уголками губ, а серые глаза блестят. Черная прядь волос таки выбивается из-за уха и падает на висок. — Видно, что у тебя большой опыт в подобных гонках. Он упирается бедром в капот машины и расслабляется, скрещивая руки на груди. Вдали, на поляне, где выделили место для небольшой тусовки, все больше набиралось людей. Машины одна за другой стали подъезжать к трассе, ознаменовывая скорое начало гонки. — Его достаточно для победы, — отрешенно говорю я, не особо горя желанием продолжать с ним разговор. Слишком самоуверен. Его внешность и его слова противоречивы, как сладкая конфета, внутри которой ядреный алкоголь. Его взгляд не опаснее, чем затупившееся лезвие ножа, а мягкие черты лица вовсе не выдавали угрозу для соперничества. В голове вдруг ярко вспомнились янтарные глаза и впечатляющая аура хищника, с которой я столкнулась буквально вчера вечером. Не знаю кто он, но догадываюсь. Не хочу знать кто он, но это почти стопроцентная вероятность. Бояться его, возможно, было бы правильным решением, но я до сих пор не понимаю, почему не испытываю подобных чувств. За всеми этими воспоминаниями не сразу замечаю, как слева от меня останавливается еще одна машина: тонированные стекла, матово-черная, с золотистой окантовкой. Зауженный капот, темно-серые диски — воплощение черной пантеры из стали. Машина стоит неподвижно, мотор рьяно прокручивает блок цилиндров и приятно урчит, а из машины так никто и не выходит. Я смотрю на это великолепие в железной обертке и могу только догадываться, кому может принадлежать это чудо современной техники. Кажется, проходит минута и наконец дверца открывается. Платиновые волосы в небольшом свете уличных фонарей кажутся почти серыми, но глаза… они ярче, чем любые фары даже самой дорогой тачки. Взгляд двух янтарей впечатывает меня в какую-то невидимую стенку и выбивает из легких воздух, заставляя дышать чаще. Я сдвигаю брови к переносице из-за непонятно вдруг откуда взявшейся злости. Как он посмел явиться сюда? — Самаэль? — вдруг из ниоткуда раздается голос Винсента, вновь появившегося на радарах. — Рад, что ты всё-таки принял мое приглашение! Ах вот оно откуда ноги растут! И когда они только успели познакомиться? — Не смог удержаться и пройти мимо, — они жмут друг другу руки и едкий взгляд снова обжигает меня янтарной кислотой. Одним словом хищник. Опасен, грациозен, ловок… и до невероятности красив. Искушение в человеческом обличии. — Это Софи, — обратился ко мне Винсент и улыбнулся, слегка вздернув подбородок, будто я здесь по его заслуге. — Она весьма достойный соперник. Оценивающий взгляд кошачьих глаз пробегается по моему телу вместе со стадом мурашек. — Боюсь, что мы уже знакомы. Его колкая ухмылка до невозможного раздражает. Все это время я сидела на капоте неподвижно, но внутри уже давно разливалась удушающая злость. Злость на этого засранца, позволившему себе так нагло явиться на мою гонку. Винсент смотрит то на него, то на меня, а между нами уже давно идет ожесточенная схватка взглядами. Битва огня и яда. А он продолжает смотреть и его лицо расплывается в еще более широкую ухмылку. В ухмылку, которую уже дважды за наше знакомство хочется стереть хлесткой пощечиной. — К твоему великому сожалению, — констатирую я. Самаэль вздернул бровь, но ухмылка с лица отнюдь не сползла. А жаль. — Что ж, я смотрю, вам есть что обсудить, — весело прервал Винсент. — Оставлю вас наедине. Его шаги поспешно удалились и Самаэль, будто в ожидании, что я предприму дальше, уселся на край капота своей машины. Все внутри меня клокотало и разливалось яростными клубами, разнося эту дикую смесь по венам. Я в два счета оказалась практически перед его лицом, в опасной близости от кипящего взгляда. — Ты просто козел! — сквозь зубы прошипела я. Ветер разнес мои кудри по плечам и на миг я почувствовала запах собственных духов. В его глазах плясали искры, радужка, казалось, меняла цвет с ярко-желтого до темно-орехового оттенка. Он смеется. Тихо и хрипло, роняя голову вниз и подрагивая плечами. А затем снова поднимает взгляд и я тону в нем. — А ты чертовски опьяняешь, Софи. Твои эмоции на вкус не сравнимы даже с самыми лучшими деликатесами мира. Его слова пролетают сквозь меня. Тело сковывает, но вовсе не от страха или злости. Как-будто от гипноза. — Ты не имеешь права участвовать в этих гонках! — все же беру себя в руки и говорю твердо, без единого намека на отсутствие самоконтроля. — Мою победу здесь ты не отнимешь. — Ты в этом уверена? — он снова вздергивает бровь вверх, бросая вызов. — Я не человек, Софи, мне многое позволено в вашем мире. Я наклоняюсь слишком близко к нему и меня это ничуть не смущает. Наклоняюсь так, что чувствую запах его кожи и легкое теплое дыхание у себя на губах. Он застывает, радужка глаз меняется на более темный оттенок, а зрачок сужается. Он не сдвинулся ни на миллиметр, продолжая сжигать меня пламенем. — Но не в моем. Уголки его губ растягиваются в блаженной улыбке. Он явно получал удовольствие от тех эмоций, на которые меня выводил. Но я не дам вот так просто вмешиваться в мою жизнь и переворачивать ее с ног на голову. Это моя жизнь, мои решения и мои победы. Я резко отстраняюсь и иду обратно к своей машине. Гонка должна была начаться с минуты на минуту. Он сверлит меня взглядом, прожигая до костей, но я не смотрю в ответ. Я настроена смыть эту самодовольную гримасу с его лица раз и навсегда. Доказать, что в моей жизни он не имеет права копаться. Не имеет права переписывать мою историю.***
Все гонщики, приехавшие сегодня на Кригроуд были на своих местах. Двигатели утробно рычали, фары слепили зрителей, а девушка с флажком в руке в любой момент готова была дать сигнал старта. Толпа ревет, заглушая звук моторов, а девушка, как-будто дразня, продолжает держать флажок над головой. Секунда и старт дан. Первые три машины — моя, Винсента и Самаэля срываются с места почти одновременно. На этот раз Кригроуд подготовил хорошую трассу для гонки: несколько несложных поворотов и завершающий серпантин в три петли в качестве вишенки на торте. На прямой три машины едут почти вровень друг с другом. Мои пальцы крепко сжимают руль, адреналин взрывается тысячами фейерверков под кожей, пронзая маленькими иглами. Первый поворот и я слегка сбавляю скорость, а затем снова выжимаю педаль газа на выходе, оттесняя машину Винсента на задний план. Ferrari мелькает в зеркале заднего вида, но вскоре догоняет почти на полкорпуса. Ухожу влево, не давая ему возможности сократить дистанцию еще больше и он притормаживает, опасаясь сцепиться машинами. Так даже лучше. Черное нечто впереди меня почти слилось бы с темнотой, если бы не фары дальнего света и уличные фонари, изредка мелькающие на высокой скорости где-то сбоку. Очередной поворот и мне удается вырваться вперед, разрывая расстояние между машинами, но для меня этого недостаточно. Я вжимаю педаль газа почти в пол и на прямой отрываюсь от Самаэля, но его черная пантера вновь сжирает это пространство между нами, недовольно взвизгивая двигателем. Впереди тот самый серпантин. По всем законам первую петлю нужно пройти на минимально возможной скорости, плавно наращивая ее только под конец. Там то я и смогу выбраться на первое место, оставив самодовольную ухмылку у себя за спиной. — Софи, ты зря стараешься, — проносится у меня в голове. А дальше — резкий толчок и машину выносит вперед. Плечо заныло от боли, но адреналин съедает все, оставляя лишь в голове мысль, что этот сукин сын вздумал играть не совсем по честным правилам. Любой уважающий себя гонщик воздерживается от приемов, где необходимо столкновение. Решил играть по-плохому? Хорошо, сыграем. Перед входом в первую петлю я снижаю скорость и уверенно нажимаю на газ при выходе из нее, готовя руль к повороту в другую сторону. Ноги на автомате отжимают попеременно сцепление и газ, и вот выход из второй петли заканчивается ничьей. Наши машины идут вровень друг с другом, не уступая ни крохи свободного места. Надо отдать должное, новоиспеченный гонщик из преисподней довольно неплохо выполнял сложные элементы и шел на равных. Третья петля заканчивается и мы снова выходим из нее с одинаковой скоростью, выравнивая руль на финишную прямую. Вдавливаю газ в пол и надеюсь, что моя малышка покажет всю свою мощь в шестьсот лошадиных сил. Я все же вырываюсь вперед и уже чувствую вкус победы на кончике языка, но тут я снова чувствую удар и Lamborghini коренит влево. Последнее, что успеваю сделать — нажать педаль тормоза одновременно с ручником ровно в тот момент, когда машина почти уже вылетела с асфальтированной дороги на обочину. Адреналин моментально врывается в сознание, но когда мимо проносятся еще четыре машины, понимание отрезвляет тело, заставляя выходить из оцепенения. Из-под капота валит густой серый дым. Секунду я осознаю, а затем в бешенстве выхожу из машины.***
Я вижу, как она двигается прямо навстречу ко мне. Словно разъяренная фурия, она почти что разжигает вокруг себя пламя, съедая, испепеляя вокруг все живое. Тягучая волна жгучих вкусов смешивается в невероятный вихрь на языке и оседает на небе, заставляя просить добавки. — Ты! — ее голос срывается на крик и она продолжает все также яростно наступать. Толпа гудит, перекрикивает ее, но я отчетливо слышу каждое биение ее сердца. Черные локоны развиваются на ветру и я ощущаю кожей приторный запах ее духов. — Ты угробил мою машину, — уже тише, но также злостно и со вкусом почти рычит она, и я могу поклясться, что это самое лучшее, что я когда-либо видел. Она настоящее исчадие Ада. Стервозная, хлесткая, жаркая и просто до невозможности сексуальная. Такая, которых на девятом кругу ждут с распростертыми объятиями. — Прости крошка, этого не было в планах, — лишь хмыкаю в ответ и пожимаю плечами. — Думаю, ты найдешь место, куда теперь выкинуть этот хлам. Дразню ее. Специально разжигаю еще больший пожар в ее грудной клетке. Провоцирую показать все те эмоции, на которые она только способна. Но в ответ слов не последовало. Ее рука со свистом разрезает воздух, но не достигает своей цели. Я перехватывают ее запястье в опасной близости от своего лица и дергаю на себя. Ее рука, сжатая в моих пальцах, уходит ей за спину, не давая возможности пошевелиться. Такая горячая и полностью в моей власти. Грудь взымается, но она молчит, в глазах нет ни капли страха. Все застилает злость и обида. Толпа все также гудит. До нас никому нет дела. В этом момент есть только я и ее темно зеленые глаза, в которых нет ничего, кроме съедающего изнутри жара.***
Он был слишком близко. Так близко, что почти касался моих губ своими. Рука, которую он так мастерки завел мне за спину ныла от хватки цепких пальцев. Вторая рука уперлась ему в грудь, зажатая между телами в жалкой попытке оградиться от его животных глаз. Чувствую на талии сильную ладонь и плотно сомкнутые пальцы. И только сейчас я понимаю, какую ошибку совершила, заложив себе в голову надежду на хотя бы мизерный шанс дать ему отпор. Софи, это тотальный провал. Он зол. Желваки ходят под острыми скулами, губы сомкнуты, а глаза чуть прищурены, но все также сверкают ярким оранжевым. Только сейчас я понимаю всю свою беспомощность. Только сейчас понимаю, что у меня нет ни единого шанса перед ним. — Никогда больше не смей так делать, — сквозь зубы процедил он и его вторая рука только сильнее сжалась в кольцо вокруг моей талии. - Не испытывай мое терпение. — Ты не имеешь права, — тихо, почти шепотом, обессилено. — Я имею право на все, что касается твоей души, — жар, исходящий от него, обдает губы и я машинально касаюсь их кончиком языка. Этот жест не остается незамеченным от него и радужка глаз мутнеет, он вдыхает. — Мы не обсудили условия договора, — я перестаю узнавать свой голос. Все вокруг становится словно в замедленной съемке. Внутри меня уже нет места для душераздирающей злости или обиды, осталось только смирение и понимание, что я в его власти. Волк загнал бедную овечку в угол. — Условие только одно — твоя душа. — А что я получу взамен? — Все, что только захочешь. — Но это ведь не интересно, — я качаю головой в знак протеста. — Это слишком просто сказать, чего я хочу. — Ты ведь хочешь выиграть Фи-джи? Ты выиграешь. Тебе стоит только попросить. В голове табуном носятся мысли. Финишная черта, овации сотен зрителей, нескончаемый поток эмоций. Но разве это был бы мой путь? — Нет. — я снова мотаю головой и пытаюсь вырваться из его плена, но руки только сильнее меня сжимают. — Это будет не моя победа. — Ты не понимаешь, чего хочешь! — Так объясни, — он вдруг отпускает меня и отступает, но по-прежнему смотрит прямо, читая каждую проходящую эмоцию. — Для тебя это дорога в один конец! И здесь я бессилен. Я окончательно потерялась. Не понимаю, о чем он говорит. Слова запутаны и двусмысленны, но он явно знает больше, чем должна знать я. Руки сжимают и разжимают кулаки, слова вдруг резко пропали. Я чувствую, будто связана с ним. На каком-то молекулярном уровне. Он зависит от меня, а я от него. К сожалению нас обоих.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!