Сон про конец(2 том:город контрактов, адептов и людей)

Мари не могла отделаться от мысли, что что-то было не так. Она только закончила лекцию по анатомии, когда получила сообщение от Лизи. Она и её брат Лука уезжали к семье на несколько дней, и Мари оставалась дома одна. Мари несколько секунд смотрела на сообщение, не в силах избавиться от плохого предчувствия. Оно было тихим, почти незаметным, но упорным, словно заноза под кожей. Вздохнув, она написала Лизи, чтобы та сообщила, когда доедет. Эта неделя была странной. Мари не могла отделаться от чувства, что что-то упускает. Что-то важное. Что-то, что находилось прямо перед ней — и одновременно вне досягаемости. Но она никак не могла понять, что именно. Переезд в большой город стал для неё огромным ударом. Впервые в жизни она оказалась так далеко от своей семьи. И это не могло не сказаться на ней. Она постоянно уставала, чувствовала апатию и никак не могла сосредоточиться на учёбе. Её мама сразу заметила изменения в дочери, и вскоре к ней подселили Лизи. Это стало неожиданностью. Но необходимой. С момента её появления Мари стало намного легче. К тому же иногда приезжал Лука, старший брат Лизи. С ним у неё тоже сложились тёплые отношения, и она не чувствовала неловкости рядом с ним. Но всё же она скучала по своему брату. Она знала, что это глупо. Возможно, даже немного ненормально. Но именно разлука с ним была для неё самой болезненной. У них даже не было времени нормально общаться из-за учёбы. Саша готовился к поступлению, и она не хотела ему мешать. Мари всегда была человеком, который ценил связи, которые создавал. И расставаться с ними ей было трудно. Даже если это было временно. Она плохо переносила перемены. А теперь Лизи уезжала и не вернётся целую неделю. Мари тихо вздохнула. Эта неделя действительно будет очень одинокой. Дома не было еды. Поэтому ей не оставалось ничего, кроме как купить немного картошки и пожарить её с мясом. Пока она готовила, телефон несколько раз вибрировал — в общем чате постоянно приходили сообщения. Закончив с плитой, Мари вытерла руки и открыла переписку. Триста новых сообщений. Она даже не удивилась. Скорее всего, Лизи и Нико снова сцепились из-за какой-нибудь ерунды. Мари включила голосовое, чтобы понять, что происходит, и тут же услышала возмущённый крик Лизи: — Как ты смеешь сравнивать эту ледяную статую с моей прекрасной богиней! Элизия — воплощение совершенства! Она добрая, мягкая, понимающая! Нашёл с кем её сравнивать! Мари почувствовала нарастающую головную боль. Элизия.....Почему-то имя казалось незнакомым… и в то же время тревожно знакомым. Но она никак не могла вспомнить, откуда. Она открыла сообщение Нико. — Ни в коем случае! Лучшим охотником за пламя остаётся Кевин. Даже не пытайся меня переубедить. Я буду сражаться за своё мнение. — И не думай, что я не буду драться за свою богиню Элизию! — Кевин круче! Он, в буквальном смысле, сильнейший человек! — Элизия, даже рождённая из Хонкая, была достаточно добра, чтобы полюбить человечество! Как можно её не любить?! Мари выключила голосовое. Слушать их бессмысленный спор не было никакого желания. Она всё же написала: — Может, хватит уже? Почему вы вообще снова начали об этом спорить? Ответ прилетел мгновенно. — Нико просто не может признать превосходство моей богини! — Лизи не способна признать крутость первого Касланы! «За что мне всё это…» — устало подумала Мари, наблюдая, как сообщения продолжают множиться. Иногда ей хотелось, чтобы её друзья были так же увлечены чем-нибудь более… полезным, чем гача-игры. Но кем она была, чтобы осуждать? У неё тоже было своё глупое увлечение — смотреть самые клишированные романтические фильмы. Настолько банальные, что становилось смешно. И, честно говоря, они отлично разгружали мозг. Стоит ли говорить, что их спор не утихал, а лишь становился жёстче, постепенно переходя к угрозам. Лизи сидела в поезде и, скорее всего, просто развлекалась от скуки. А вот чем был занят — или, скорее, не занят — Нико, чтобы столько времени препираться с ней, Мари не знала. Она устало потерла виски и решила обратиться к единственному человеку, который мог сейчас что-то сделать — к Луке. — Лука, можешь отвлечь Лизи ненадолго? А то она скоро придумает план убийства Нико. Ответ пришёл почти мгновенно. — Так вот что происходит. Она выглядит такой раздражённой, будто сейчас сорвётся. Ладно, сейчас что-нибудь придумаю. Из-за чего они поссорились на этот раз? Мари закатила глаза. — Любимый Охотник за Пламенем. Через несколько секунд пришёл новый ответ. — Ха-ха-ха. Я даже знаю, кто кого выбрал. Какие же они глупые. Мари невольно улыбнулась. Иногда ей казалось, что Лука — единственный взрослый человек в их компании. И, возможно, единственный, кто способен пережить ещё одну войну за вымышленных персонажей. Наконец чат утих. Почувствовав, что выполнила свой долг по предотвращению «убийства», Мари смогла спокойно выдохнуть и вернуться к учёбе. Так пролетело несколько часов. Было уже почти одиннадцать вечера, когда она наконец закрыла учебники по анатомии. Если бы она продолжила заниматься, то ещё немного — и начала бы разговаривать на латыни. Она устала. Слишком. Поэтому, не раздумывая, быстро забралась в кровать. Лежать на ней одной было странно. Непривычно. Раньше на второй половине кровати лежала Лизи, и они обязательно разговаривали до того как спать. Теперь было тихо. Слишком тихо. Но Мари была слишком уставшей, чтобы задумываться об этом всерьёз. Она закрыла глаза. И почти сразу уснула.

***

Она проснулась от жара. Нет… не просто от жара. От удушающего, обжигающего воздуха, который словно впивался в лёгкие. Мари резко распахнула глаза. Комната пылала. Огонь уже распространился по стенам, языки пламени лизали потолок, занавески превратились в факелы. Дым стелился по комнате густыми, тёмными волнами, забивая горло. Она вскочила с кровати, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Дверь. Нужно к двери. Но коридор за ней уже был охвачен огнём. Жар ударил в лицо, заставив её отшатнуться. Слишком поздно. Она метнулась к окну — единственный выход. Решётки. Холодные металлические прутья, которые раньше казались просто мерой безопасности, теперь выглядели приговором. Пламя подбиралось ближе. Воздуха становилось всё меньше. Мари сжала решётку, обжигая ладони. Огонь подошёл ближе. Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно.Это больно. Это больно. Было невыносимо больно. Огонь не просто касался кожи — он пожирал её. Каждый вдох превращался в пытку. Горячий дым разрывал горло, лёгкие горели изнутри. Это больно. Это больно. Это больно. Кожа трескалась. Плавилась. Пальцы больше не слушались. Крик застрял в груди, потому что не осталось воздуха, чтобы кричать. Это больно. Она задыхалась. Мир расплывался в оранжево-чёрных всполохах. Сознание медленно гасло. Это уже было. Она уже чувствовала это. Она уже умирала. Она уже умерла. Разве нет? Разве она не должна сейчас быть в другом мире? Разве она не должна помогать Итэру? Почему снова огонь? Почему снова боль? Это не должно происходить. Это больно. И в последний момент, прежде чем тьма окончательно накрыла её — в памяти что-то треснуло. Сквозь жар и тьму Мари вдруг почувствовала, как чьи-то руки обнимают её. Мягко. Осторожно. Словно укрывают от огня. — Спи… всё будет хорошо… Голос был тихим, убаюкивающим. Она не могла разобрать ни черт лица, ни тембра — только ощущение тепла, совсем другого, не обжигающего, а защищающего. Чья-то ладонь медленно гладила её по голове. Это было так нежно. Так спокойно. Словно её вырывали из кошмара — из дыма, из боли, из пламени. Жар отступал. Дышать становилось легче. Темнота трескалась, как стекло. Мари резко вдохнула. И открыла глаза. Перед ней было лицо Итэра. Она наконец проснулась.