Часть 6

На ночевку остановились у подножия ближайшей горы. Как Конкин и ожидал, к ночи с гор повеяло ощутимой прохладой, что сначала, после постоянной жары, даже показалось приятным. Санька подумал, что спать сегодня будет куда комфортнее, чем в прошлые дни, когда даже ночь не приносила прохлады. Единственное, что было сегодня не очень хорошим, так это ужин без свежего мяса. В Москве он совсем не был таким ярым любителем стейков или шашлыков, всегда старался больше налегать на рыбу, и вообще на морепродукты. Тут же он неожиданно почувствовал вкус ко всему мясному, хотя может это организм требовал – ведь тратил сил он тут в разы больше, чем в цивилизации. Конан тоже ворчал, что сегодня придется обойтись вяленой кониной, но как-то не очень убедительно. Конкин подумал, что вряд ли он сильно переживает, варвар относился к присутствию еды философски. Если она есть - это хорошо и надо есть до отвала, если нет, что же поделаешь, значит, будет завтра, можно поспать и на голодный желудок. Однако он все равно развел костерок из привезенного с собой кизяка, и оставил Саньку раздувать его, а сам отправился побродить вокруг, поискать норы степных сусликов. Но через полчаса он вернулся и молча развел руки, показывая, что удачи не было. Конкин уже был готов к этому, и успокаивая себя, вполголоса пробормотал: - Ничего, сухое мясо, это тоже мясо… Но тут в дело вступила ведьма. После того, что она в этот раз устроила, Санька действительно понял, что она вполне заслуживает этого звания. Остановились на ночлег поздно, скоро должна была упасть быстрая южная ночь. В отличие от нашего мира, сумерек тут почти не было, полная темнота окутывала степь за каких-нибудь полчаса. Так что времени, пока еще виднелись с одной стороны горы, а с другой степь, оставалось совсем ничего. Инсаэль, до невозможности молчаливая после утренней размолвки, впервые заговорила. При этом она обращалась к Конкину, намеренно игнорируя Конана. - Хочешь свежего мяса? Так как Санька как раз только об этом и думал, он даже вздрогнул. Она что читает его мысли? Он торопливо закивал головой и подтвердил: - Конечно, хочу! Конан уже достававший из своего мешка, завернутый в тонкую кожу кусок вяленой конины, усмехнулся и, не смотря на жрицу, сообщил: - Все хотят, но степь вокруг нас пустая. Недалеко, за этими горами заколдованный город. Его тень дотянулась даже сюда. Звери давно ушли из предгорий. - Может и ушли, но не все…. С этими загадочными словами, жрица направилась прямиком в сторону гор. Конкин во все глаза уставился на неё, куда это она подалась на ночь глядя. Та же, не оглядываясь, шагала все дальше, и вскоре начала подниматься вверх. - Куда она? – встревоженно спросил Санька. – Скоро совсем стемнеет. - Кто ее знает, - спокойно ответил Конан. – Да ты не переживай, придет. Жрице Сэта в этих местах ничего не страшно. Блин, опять эти ведьмовские заморочки! Конкин как бы не верил, и в тоже время верил в них. Вернее, одна его личность не верила ни во что мистическое, вторая же безо всяких границ верила во всякое колдовство. Тем более злое. И, кроме того, верить ему хотелось. Ведь если она действительно умеет колдовать, то может она придумает, как Саньке вернуться домой. В свой мир. Конан спокойно сгрыз хороший ломоть твердого, как задубелая кожа мяса, запил водой из фляги и, бросив под голову седло, тут же заснул. Санька же не находил себе места и к своему куску так и не притронулся. Через некоторое время сгустилась тьма, и, отворачивая глаза от тлеющего костерка, он уже ничего не мог рассмотреть. Еще через десять минут Конкин не выдержал, вскочил и заявил спящему варвару, что он пойдет искать Инсаэль. - Не надо меня искать, я уже здесь. Конкин резко обернулся, запнулся за кочку и чуть не упал. Как это она подошла? Он ведь и всматривался и вслушивался, разве что только следы не нюхал. Но её неслышное приближение, оказалось не самым главным сюрпризом. От того, что произошло дальше, Санька просто сел на землю. Стоять при виде этого, он точно не мог. Сначала костерок, раздуваемый ночным ветром с гор, осветил Инсаэль. Её глаза блестели, отражая играющее пламя, она загадочно взглянула на Саньку и сказала: - Готовь мясо, Конкин. Потом прошла мимо костра, и села прямо возле него. Санька хотел язвительно спросить, где оно – руки девушки были пустыми – но тут из темноты блеснули еще несколько пар глаз. Внизу, над самой землей. Через мгновение в освещенный круг важно выступили несколько зверушек, похожих на больших хомяков. Они остановились, поднялись на задние лапы, и, свесив передние, застыли живыми столбиками, не сводя глаз с улыбающейся Инсаэль. - Вон, - кивнула она на застывших зверьков. – Выбирай пожирнее и жарь. Есть хочу. Зверьки, похоже, это были суслики, только каких-то огромных размеров, словно соглашаясь со словами ведьмы, как по команде повернули мордочки, уставились на Конкина и согласно кивнули. Вот тут Санька и присел. И смог выдать только одну глубокомысленную фразу: - Что это за хрень?! Из темноты вдруг вылетела громадная рука, схватила одного из зверьков, и в ту же минуту нож Киммерийца вскрыл горло горемычному животному. - Чего расселся? Давай потроши, я остальными займусь, пока не сбежали, – Конан кинул Конкину тушку зверька, а сам тут же схватил другого. Похоже, его совершенно не взволновала колдовская подоплека появления пищи. Еще одного суслика настигла та же участь, кровь темной лентой брызнула на землю. Санька опять не заметил, как Конан успел проснуться и отползти от костра. Хотя и немудрено, когда тут творится такая чертовщина. - Можешь не торопиться, варвар, - проворковала из темноты жрица. – Никуда они не денутся, оставь двоих живыми на завтра. Чтобы не испортились. Конкин еще пребывал в ступоре и брошенную ему тушку, конечно, не поймал. Она с глухим стуком упала на землю возле его ног. Из темноты на этот раз зазвучал смех, похоже, Инсаэль веселило происходящее. - Эй, Конкин, проснись. Я есть хочу. Он потряс головой, пытаясь очнуться от всего творящегося вокруг, и схватил еще теплую мокрую от крови тушку зверька. Действительно, надо заняться делом, только так Санька смог бы вернуться в реальность. Суслик, а может быть и не суслик – может сурок какой-нибудь, оказался гораздо тяжелее, чем казался на вид. Конкин, стараясь больше не обращать внимания на то, что происходит рядом, достал нож, и начал свежевать зверя. Похоже, его здешнее я, частенько занималось подобным, так как он за несколько минут провел все необходимые манипуляции – снял шкуру, выпотрошил и выбросил внутренности, и нарезал мясо на куски, доступные для прожарки. Конан тоже не сидел без дела, он разделал второго зверя еще быстрее и теперь раздувал костер, в который еще добавил сухих навозных лепешек. Занятый делом, Конкин постепенно приходил в себя, но каждый раз, когда его взгляд падал на спокойно стоявших рядом с костром сусликов, он вздрагивал и быстро отводил глаза. Мороз иголками пробегал по спине, стягивал кожу на голове, и он лихорадочно искал, чем бы еще занять руки и голову. Все-таки, Санька впервые видел настоящее колдовство. И оно ему очень не понравилось. Неужели с ним можно так же - произнести какое-нибудь заклинание, и он покорно пойдет навстречу смерти? Как ни пугало его соседство с заколдованными зверями, к концу ужина, он почти привык к их присутствию. Тем более что его спутники, обращали на них не больше внимания, чем на камень у дороги. Мясо заколдованных животных совершенно не отличалось от обычного. Так что после того, как они набили животы нежным и жирным жареным мясом, жизнь стала казаться приятнее. Конан и Инсаэль больше не вспоминали о об утренней размолвке, ну а Конкин тем более старался ни словом не напомнить о том, из-за чего они утром разругались – о Стигийском городе. Теперь, после сытного ужина, когда тепло костерка приятно размаривало на сон, все то, что так пугало его в рассказах о подобных местах, показалось чистыми выдумками, не стоящими внимания нормального, не суеверного человека. Засыпая, он твердо решил, что больше не будет давать своей здешней ипостаси, захватывать власть над мозгами нормального трезвого современного человека. Ведь, черт побери, у него высшее техническое образование, и если подумать, то он все может объяснить с точки зрения науки. С этими радужными, шапкозакидательскими намерениями, Конкин заснул, а ночью началось такое, что он сразу забыл о том, что этот мир можно объяснить с научной точки зрения. Началась обычная реальная жизнь мира Конана. ==================================================== Конкин проснулся оттого, что чья-то крепкая ладонь зажала ему рот. Саньке показалось, что сейчас задохнется, и он в страхе попытался вскочить. Но другая рука, упертая ему в грудь, силой удержала его на земле. - Не дергайся, - шепотом приказал ему Конан. Конечно, у кого еще тут могли быть такие ручищи. Он невольно выдохнул, все-таки Конан, это опасность уже известная и привычная. - Главное, не закричи, - добавил варвар, и чуть расслабил ладонь на его лице. Поняв, что Конкин не собирался кричать, он вообще убрал сначала одну, а затем и вторую руку. - Что происходит? – прошептал Санька. - Не знаю, - честно признался варвар. – Какая-то тварь бродит вокруг лагеря. Конкин сразу притих и невольно начал ощупывать землю в поисках своего меча. Когда ложился спать, он положил его рядом, чтобы сразу мог найти. Конан понял, что Конкин ищет, протянул руку в темноту, и вложил рукоять ему в ладонь. - Держи и будь готов. Я пойду, поближе посмотрю, что это за тварь. - Подожди, - Санька схватил его за руку. – Где Инсаэль? Его глаза уже почти привыкли к темноте – блеск многочисленных звезд все-таки давал какой-то свет, на расстоянии пары метров что-то можно было разглядеть. Там где с вечера улеглась жрица, никого не было. - Не знаю, - шепнул Конан и бесшумно скользнул в ночь. Через секунду, Конкин уже не мог его заметить, тот словно растворился. Призрак хренов, подумал Санька и, зажав меч обоими руками, вслушался в ночь. Сначала он не слышал ничего, что отличалось бы от обычных звуков степной ночи – легкое шуршание ветерка, да шелест травы качавшейся под этим ветерком. Но через какое-то время, он все-таки уловил то, про что нашептал Конан – со стороны горы кто-то приближался. При этом, не размеренно шагая, как человек, а короткими очередями глухих быстрых шлепков. Зверь затихал на несколько секунд, а потом опять делал короткую перебежку. По звукам было понятно, что тварь движется не на двух лапах. Хотя ничего грозного, он в этом не услышал. Судя по тому, что он слышал, зверь был совсем не громадный – даже иноходь лошади звучала бы громче. Ему вдруг вспомнилось увиденное когда-то по телевизору – атака пустынного варана на свою жертву. Шлепающий звук его бега, очень походил на то, что было слышно сейчас. Конкин не видел, кто на самом деле там бегает, но страх почти отпустил его: такой воин, как Конан, не позволит убить их какому-то пресмыкающемуся. Как только Сашку немного опустило, тут же вернулись мысли о Инсаэль. Где она? Зачем ей понадобилось исчезать посреди ночи? Тем более сейчас, когда вокруг бродит какой-то зверь. Блин! – выругался Санька. – Да что это такое, опять переживаю за нее, хотя ей до меня явно нет никакого дела. Даже на Конана, относившемуся к ней с подчеркнутым равнодушием, она обращает больше внимания, чем на меня, всегда старавшегося поддержать её. Хватит! Ты мужик, или не мужик. Пора понять по-настоящему, что эта девушка просто случайность в твоей жизни. Сейчас доставим её куда надо, и она исчезнет навсегда. Однако углубиться в самокопание ему не удалось, ночь разорвал трубный звериный рев. Черт! Наши пресмыкающиеся не ревут. Что же там за тварь и какого черта она приперлась к ним? В голове Сашки закрутились сцены из Парка Юрского периода. Он до боли сжал в руке рукоять меча, и замер, вглядываясь в темноту. Разглядеть ничего так и не смог, зато то, что слышал, заставило его очень сильно пожалеть, что сейчас он находится не в Москве. В голосе неведомого гостя вибрировала первобытная угроза, зверь явно нарывался на драку. На кого же он там так рычит? А может мы совсем не главная цель твари. Может там кто-то есть еще…. Конкин подумал, что если бы они сидели тихо-тихо, то может быть все и обошлось. Порычал, поревел и ушел восвояси. Конечно, мысли были так себе, не очень-то местные боги прислушиваются к попаданцам. Это стало понятно из дальнейшего развития здешнего хоррора. Рев зверя вдруг на секунду прервался, а потом зазвенел с новой силой. Но тут же, перекрывая этот рев, грянул боевой клич киммерийца. По сути, звуки, что они издавали, мало отличались друг от друга. Крики, рев, звуки ударов: то хлестких, словно, по листу жести; то глухих, словно, рубят коровью тушу, опять повергли Сашку в ужас. Хренов варвар! Сидел бы тихо. Конкин сжался в комок, стараясь стать, как можно незаметнее, и даже попытался уползти в ночь, подальше от этой драки. Но, вдруг, к своему немалому удивлению, вместо того, чтобы тихонько ползти в степь, он встал, взял нож-переросток двумя руками и на ватных подгибающихся ногах, направился в сторону схватки. Что я творю, что я творю, на хрена я туда иду, - шептал он сам себе, но при этом упорно шел в сторону не смолкавших звуков битвы. Где-то глубоко внутри Саньки сидел маленький человечек, и тоненьким, едва слышным, голоском пищал, что если он не придет на помощь Конану, то лучше бы ему и вовсе не жить на этом свете. Кажется, это штука в книгах называется совесть или долг, или еще как-то. Сейчас, подбираясь к темному рычащему клубку, Сашка честно подумал, что лучше бы этой штуки у него не было, и тогда он бы точно остался жив. На его счастье, или может быть, наоборот, на беду, небо на Востоке начало светлеть – тоненькая светлая ниточка разделила небо и горизонт. И, мгновенно – по южному - ночь начала отступать. Как раз в этот момент рычащий клубок распался, оба противника раскатились в стороны, и он разглядел, что это за зверь устроил им веселую ночь. Глаза у Саньки стали такими большими, что он явственно почувствовал, что им не хватает места в глазницах. Это был не варан, и не крокодил. Окровавленная, истекающая кровью, тварь больше всего походила на огромную – величиной с теленка - собаку, с которой содрали шкуру. Но вот голова как раз была крокодилья, правда, не такая вытянутая. Нет, даже не крокодилья, а драконья, как в фильмах фэнтези. Или в фильмах о динозаврах. Наверное, тварь все-таки была покрыта кожей, но из-за отсутствия шерсти и кровищи, которой она была залита до самого кончика длинного змеиного хвоста, и создавалось впечатление ободранности. На Конкина эта собака-дракон бросила только один взгляд – желтые горящие глаза лишь на миг остановились на нем, и все. Похоже, тварь сразу поняла, что он ей не противник. Сашка испытал облегчение - можно было с чистой совестью постоять в стороне. Но что-то не давало ему это сделать. При виде этого кошмарного, невозможного создания, он не убежал, и не грохнулся в обморок, а продолжая удивлять самого себя, мелкими шажками продолжал двигаться к своей смерти. На хрена! – билась отчаянная мысль в голове – на хрена ты это делаешь?! Организм требовал – беги отсюда, спрячься, тут есть, кому воевать. Вместо этого, он вдруг заорал что-то диким голосом и, вскинув аккинак над головой, кинулся на зверя. Тот уже готов был броситься на Конана, но Сашкина безрассудная атака смутила его. Тварь на секунду замешкалась, повернула к Саньке свою кошмарную пасть, рявкнула, раздув кожистые щеки, но не стала менять свои планы – выгнулась, оттолкнулась от земли, и прыгнула на варвара. Похоже, она правильно оценивала их бойцовские качества – Санька ведь и сам не представлял, чего хочет добиться своей атакой. А е прыжок твари и вовсе выбил его из колеи, он теперь уже никак не смог бы достать её. Но Конан, в отличие от Сашки, своей возможности не упустил – той секунды замешательства, что вызвал авантюрный наскок Конкина, ему хватило, чтобы вскочить на ноги и встретить зверя, как и полагается киногерою. Длинный прямой меч варвара вошел в грудь «дракона» по самую рукоять, так что из спины, из-под лопаток, показалось острие клинка. Однако, даже такой убийственный удар не остановил тварь, слишком большая инерция при такой массе. Конан не смог устоять на ногах, когда черная туша рухнула на него. Но разлеживаться он не стал – мгновенно выкрутился из-под зверя, и отскочил в сторону. Однако запнулся за какой-то бугорок и снова упал. Кроме того, теперь он оказался без оружия. Его меч остался в ревущей дергающейся туше. Та же, несмотря на то, что внутри её находилось полтора метра стали, медленно поднималась. Было понятно, что, даже умирая, она разорвет Конана на куски. Когти на лапах были больше похожи на кинжалы. Кровавый туман окутал Санькину голову, а тело начало действовать. Он словно провалился в черно-красную горячечную яму. Очнулся он от того, что кто-то сжал его в стальных объятьях, и бубнил в ухо: - Угомонись, угомонись. Она уже сдохла. Кровавая пелена исчезала. Сашка прохрипел: - Отпусти, Конан. Я в порядке. Тот поднял Конкина на ноги и, лишь потом отпустил. Санька огляделся и внутренне содрогнулся. Хотя уже стало светлей, день веселей от этого не стал. Поле боя выглядело страшнее, чем любой кровавый ужастик. Прямо перед ним лежала мертвая тварь. Вся ближняя бочина зверя была искромсана, словно кто-то её изжевал. Там же в кровавом месиве, торчала рукоятка Сашкиного меча. Все вокруг, включая самого Сашку, было залито почти черной, резко пахнущей кровью. Он глянул на свои руки и почувствовал, как тошнота снизу, от живота, рванула к горлу. Руки тряслись, с них до сих пор капала кровь. Заметив, испуганный взгляд, Конан успокоил: - Да не смотри, это не твоя кровь. На тебе ни царапинки. - Эт-то, что я? – Конкин кивнул на искромсанный бок зверя. - Ты, - усмехнулся Конан. – Разошелся так, что даже рычал. Не думал, что ты такой кровожадный. Она уже сдохла, а ты все кромсал её своим железом. Но ты молодец, если бы не ты, эта тварь мне что-нибудь обязательно оторвала. Даже эта похвала не смогла поднять Сашке настроение, слишком живо было то ощущение неизбежной смерти, что он только что пережил. Про себя он думал, что, наверное, и на тварь набросился только от отчаяния и страха. Но Конану знать об этом совсем не надо. Конкин наклонился, выдернул меч, и, удерживая покатывающую тошноту, буркнул: - А чо делать-то? Кончать её надо было. Черт! Вот это я круто выдал, подумал Санька, совсем как настоящий охотник на демонов. Словно он не в первый раз убивает тварь, которой на самом деле и в природе существовать не должно. О том, что по-настоящему, её убил именно Конан, Санька вспомнил, только когда совсем успокоился. Однако, все равно был горд, что не обделался, а кинулся в драку. - А что это за зверь? И откуда он взялся? И где, все-таки Инсаэль? Конан отбросил пучок пучок травы, которым он протирал свой меч, засунул клинок в ножны, и уже серьезно сказал: - Про таких тварей я никогда не слышал. И где наша подруга, понятия не имею. - А этот, - я кивнул на зверя, - не мог её...? - Нет, вряд ли. Думаю, наша нанимательница этой твари не по зубам. Конан невесело усмехнулся. - Ты что до сих пор не понял, кто она? - В смысле? Тварь или Инсаэль? - Ведьма. - Честно сказать, ни про ту, ни про другую, ничего не понимаю. Проясни. - Конкин, мне иногда кажется, что ты живешь в каком-то другом мире. За что ни возьмись, ты ничего не знаешь. Уж про жриц Сэта, ты обязательно должен был знать. Ладно, потом расскажу. Сейчас нам надо, срочно уходить отсюда. Вдруг твари живут стаями, тогда надо радоваться, что сюда приперлась только одна. Стремительно светало. С востока разгоралась бледная утренняя заря, и уже даже можно было разглядеть горную гряду сзади нас. Сашка встал и осмотрелся – нет, никакого намека на присутствие Инсаэль. И не только – вокруг вообще не чувствовалось живого. Похоже, тварь своим ревом распугала всю живность. Что? Всю?! Сашка только сейчас сообразил, что не видит лошадей. - Конан! Где наши кони? - Ты, что, только заметил? Они умчались еще, когда эта тварь только появилась. Давай не тяни, собираемся и уходим. Появится еще пару штук таких, и здесь, на открытом месте, мы можем и не отбиться. - А как же Инсаэль? Неужели бросим? Варвар обернулся и посмотрел на Конкина, как на ущербного. - Конкин, ты что, я же взял деньги за сопровождение. Ты хочешь, чтобы по всей степи заговорили, что Конан взял деньги, но дело не сделал. Нет, плату всегда надо отрабатывать. Теперь придется на время забыть про Хем, надо найти жрицу. Пойдем за ней. - А откуда ты знаешь, что она жива? Сашка, наконец, высказал свой самый важный вопрос и замер, ожидая ответ. - Вон видишь, - Конан показал куда-то за тушу зверя. – Обычно, если колдун мертв, то его колдовство рушится. А тут… Конкин вытянул шею, пытаясь разглядеть, про что это он говорит. Черт! Прямо посреди перепаханной, залитой кровью земли, торчал живой мохнатый столбик. Суслик, которого вчера привела Инсаэль, так и стоял, лишь иногда почесываясь и фыркая. Сашка глазам не верил. Твою медь! Она точно ведьма! Этот зверек, случайно уцелевший в ночной схватке, напугал его больше, чем то, что скоро сюда могут примчаться товарки мертвой твари. Все-таки звери, какими бы фантастическими они не выглядели, являлись опасностью реальной, их можно было потрогать и убить железом. А колдовство на зуб не попробуешь, и как с ним бороться, Сашка не представлял. Ведь полчаса назад вокруг него была страшная сеча, а он даже не сдвинулся с места. Конкин на секунду представил себя на его месте, и по коже пробежали иголочки мороза. Ну его нафиг, лучше пусть сразу тварь голову оторвет. - Будешь собираться, засунь его куда-нибудь к себе. Пригодится. Днем или вечером съедим. Сашка хотел отказаться. Ему было жалко зверька, пережил такую ночь и остался жив, а сегодня съедят. Хотя по здравому рассуждению, он все равно приговорен – так и умрет здесь, не двигаясь, а скорей какой-нибудь зверь или птица сожрет, как только они уйдут. Конкин подхватил зверька, ожидая, что он будет твердым, – простоять целую ночь, как памятник, любой окаменеет; но нет, суслик был живой: теплый и мягкий. Сашка даже поймал его взгляд, как ему показалось, явно осуждающий – мол, что это вы со мной творите. - Ну извини, я тут ни при чем, - буркнул Санька. Потом виновато отвел глаза, вспомнив, что не задумываясь, ел его собратьев. Быстро завернул суслика в плащ, и сунул в свою сумку. Она заметно потяжелела, и Конкин подумал, что может зверек еще отойдет от колдовства, и тогда он тайком отпустит его. Есть его, он точно не сможет. Во всяком случае, сейчас он был в этом уверен. В этом мире никто не задумывается о морали и этике, выжить, вот главная моральная установка. И даже если бы Санька попробовал объяснить Конану, что надо отпустить зверька, он это заслужил, наверное, варвар бы просто не понял. Так и произошло то, что теперь их компания стала больше. Теперь они путешествовали втроем.

***