Воссоединение

— Не нужно, я сама сойду, — подхватывая подмышку корзину, произнесла ависта, спрыгивая с телеги. Кьяк принимал у себя новых жильцов, с которыми отныне он должен был соседствовать и работать. — Не смею Вам препятствовать, — саркастично ответил Кьяк, убирая подставленную руку. — Давайте я помогу спустить все вещи, а вы уже занесёте их внутрь, — Кьяк взмахнул крыльями и подлетел на повозку, поднимая столб пыли на дороге. Уже два сезона Кьяк занимается облагораживаньем трактира в Горагах. Приехав во второй раз в этот город спустя девять лет, Кьяк познакомился с Хастрелом, Скель и Теру. В тот раз наёмник не остался в городе и вернулся в пристанище братьев по оружию. Рассказал Кьяк о Горагах и горном торговом пути, который проходит через этот город, рассказал, что это место очень прибыльное и для наёмников там всегда найдется работенка. Вирр, его давний друг и брат, подтвердил слова Кьяка, заявив, что уже некоторое время сопровождает тамошних купцов-толстосумов с их товарами. И в конце концов рассказал Кьяк о запущенной таверне со стариком-хозяином, который уже не может уследить за хозяйством, а наследники, увы, все скончались. Всё указывало на выгодность этого торгового пути для наёмников, потому Кьяк сказал, что собирается заключить со стариком контракт на управление таверной, если тот признает его своим наследником, и обосноваться там, создав приют для наёмников, где они всегда могут рассчитывать на тёплую кровать и похлёбку. Даже если бы Кьяк решил сложить оружие или остаться в гильдии, обучая новичков, его бы никто не останавливал, ведь авист отслужил ой как не мало. Но Кьяку не хотелось как покидать гильдию, так и оставаться навсегда. — Не стоило везти сюда так много вещей, — стаскивая корзины, сундуки и прочие предметы быта с повозки, сказал Кьяк. — Считай своего рода небольшим подарком к полноценному открытию, — ответил Хастрел, стоящий внизу и помогающих спускать предметы. Технически таверна никогда и не закрывалась, но учитывая её прискорбное состояние и отсутствие посетителей, дом можно было принять за опустевший. Вернувшись обратно в Горагах, с выделенными ему Братством средствами, Кьяк сразу направился к старику-хозяину. Тот выслушал предложение Кьяка и с радостью согласился, ведь это был лучший исход и для него, и для его таверны. Составили они контракт и стал Кьяк приводить таверну в порядок. Крышу он подлатал ещё в прошлый раз, потому сейчас взялся за стены и пол. По мере своих сил старик, Мартин, помогал, но больше он был занят приготовлением и покупкой еды. Прослышав от братьев, что в Горагах скоро откроется приют, Соколы Китры проездом стали заезжать. Из тех, кто был посильнее – помогал с ремонтом, кто посостоятельнее – деньжат подкинуть, но даже обычных путников Кьяк с Мартином старались сердечно принять. Так однажды к ним приехал Хастрел, который был очень удивлён увидеть Кьяка. С его слов, все посчитали, что он уехал и больше не вернётся, на что Кьяк хитро заявил, что так просто не исчезнет. После того визита Хастрел тоже стал помогать, договариваясь с мастерами из соседнего Горагаха. В конце концов таверну удалось починить и привести в порядок. «Совсем как в лучшие годы...» — утирая скупые старческие слёзы, говорил Мартин. — Теперь избыток гостей можешь смело посылать сюда, — заканчивая с разгрузкой, сказал Кьяк. — Денёк другой – и тут будет не протолкнуться от наёмников и купцов, жаждущих найти охрану для своих караванов. — Пусть твои слова будут истиной, — по доброму ответил Хастрел. — Хоть дочери не так сильно утомляться будут. — Но им всё же прибавиться работа Скель и Теру, — спрыгивая с повозки, заметил Кьяк. — Ничего, после отбытия народу всё равно станет легче, — успокоил Хастрел Кьяка. Как только удалось привести таверну в божеский вид, Кьяк стал просить Хастрела пустить Скель и Теру к нему. Ульх усмехнулся, сказав, что он то не против, а вот согласится ли сама Скель – вот главный вопрос. Послушал Кьяк Хастрела, купил сладостей для Теру и красивый браслет для Скель и поехал завоёвывать их расположение. Первым его увидел Теру, который то ли удивился, то ли испугался появления знакомого ависта, но сладости от него с горящими глазами принял. Затем он встретился со Скель, которая была настроена враждебна. Браслет она не приняла и начала заставлять Теру отдать подаренные сладости обратно, но Кьяк сказал, что обратно ничего не примет. И так начались походы Кьяка в таверну Хастрела. Мартин посмеивался над ним и от души одаривал советами. Кьяк рассказал ему об истории со Скель, о их первом знакомстве, о знакомстве спустя девять лет, о Теру. Мартин подивился и за добросовестное отношение похвали, а затем вздохнул, сказав, что будет рад, если стены этого дома снова огласит детский смех. — Господин Кьяк, а куда катить бочки? — спросил подошедший Теру. — Оставь у дверей, я их потом сам затащу, — ответил Кьяк, потрепав по голове сына. — Позови свою матушку, Хастрел хочет отъезжать. Время и усилия сделали своё дело – вскоре Скель начала оттаивать. Наверняка и Хастрел с дочерьми напрямую этому поспособствовали, потому им Кьяк был благодарен особенно. Теру стал меньше бояться Кьяка, выходил с ним поздороваться и звал по имени. В конце концов в один из своих визитов Кьяк наконец-то услышал согласие Скель. Теру со Скель вышли попрощаться с Хастрелом. Они обнялись, поцеловались и расстались. Хастрел залез на телегу, произнёс последние наставления и помахал на прощание, кивнув Кьяку. Скель обняла сына сзади, сложив руки у него на груди, и проводила взглядом доброго человека, приютившего её когда-то. — Ну, стало быть, добро пожаловать, — по доброму произнёс Мартин, сидевший всё это время перед входом в таверну. — Кьяк, ты сходи, покажи комнату, а я пока оставшиеся вещи посторожу. — Благодарим за гостеприимство, — произнесла Скель, подходя к Мартину и кивая. Кьяк подхватил пару тканевых мешков с вещами новоприбывших. Махнув рукой, мол, идите за мной, он вошёл в трактир. Проделанной работой он был доволен, хотя и понимал, что достраивать ещё придётся многое. Главное сейчас начать зарабатывать, потому что оставшиеся сбережения были отложены на пополнения припасов. Кьяк широким взамахом руки показал Скель и Кьяку харчевню. — Наш главный зал! Можете тут хозяйничать в волю, — разрешил Кьяк. — Сверху комнаты, их осмотрите позже, а здесь кухня, — отворив дверь за прилавком. — Какие блюда нужно будет готовить? — подала голос Скель, разглядывая новый стол и мешки с крупами. — Мы с Мартином обговорили меню на первое время, а там, глядишь, чего-нибудь и поменяется... Я в готовке не силён, потому как и что готовить вам покажет Мартин. Он восхитительно готовит! — причмокнул Кьяк, подумав, что от разгрузки телеги он успел проголодаться. — Желторотик, ты помогал на кухне? — обратился Кьяк к Теру. — Немного, — пожал плечами мальчик. — Я больше разносил выпивку и приносил из погреба продукты. — Я покажу где у нас что лежит, — призадумался Кьяк и добавил. — К твоим обязанностям добавится помощь мне. Будешь учиться общаться с проезжими. От зоркого взгляда Кьяка не укрылось напряжённое выражение Скель, но она смолчала. Наконец Кьяк открыл следующую дверь и показал приготовленную комнату. Комнатка была небольшая, но в ней было всё для постоянного уютного проживания: две кровати с одеялами и подушками, вместительный сундук, небольшой стол и два стула. Небольшое окошко выходило на улицу и открывало вид на задний двор с колодцем. Позже Кьяк надеялся расширяться и строить пристройку, но это произойдёт только в том случае, если трактир начнёт приносить пользу и деньги. — Ого! Мы будем жить только вдвоём? А где живёте вы с господином Мартином? — удивился Теру, проходя в комнату и выглядывая в окно. — Рядом, — указал Кьяк на соседнюю дверь. — Раньше здесь спал он с женой и их маленькими детьми, но сейчас это комната полностью ваша. — У него совсем нет наследников? — спросила Скель, посмотрев на Кьяка. Она стояла у порога, не решаясь войти. — Есть – я, — ухмыльнулся Кьяк. — Он признал меня своим наследником, так что после его кончины я буду полноправным хозяином этого места, — от слов Кьяка Скель напряглась ещё больше, потому он решил смягчиться. — К сожалению его семья безвозвратно ушла от него... — с сочувствием в голосе произнёс Кьяк, проходя внутрь и бросаю на одну из кроватей принесенные мешки. — Ты, малец, располагайся и разбирай вещи, а я хотел твоей матушке кое-что показать. Кьяк вернулся к Скель. Теру многозначительно посмотрел на мать, но та махнула ему и сказала остаться, разбирать и складывать на кроватях вещи, которые после она уберёт. Затем Кьяк повёл Скель в главный зал, а затем на лестницу. Это место навевало воспоминания, и Кьяку хотелось бы знать, что не ему одному. — Здесь гостевые комнаты, — поднявшись сказал Кьяк. — Ближе к лестнице более облагороженные и уютные, — Кьяк открыл дверь, в которой стояла одноместная кровать со столом. — Ближе к трубе и кухне самые тёплые, там меньше шума... В далеке от лестницы и трубы самые простые, — комната с двумя обычными матрасоми. — Внизу в кладовой есть ещё матрасы, но за них будет доплата. Ну, а здесь, как я считаю, самая лучшая комната, — Кьяк открыл комнату с окном, большой двуспальной кроватью, столом и стульями. — Вспоминается, она была не так уютна раньше, но заплатил за неё я хорошо! Это была та самая комната, в которой Кьяк и Скель провели ночь девять лет назад. Ночь, после которой появился Теру. — Это подло, — нахмурившись сказал Скель. — Разве? Мне захотелось сделать это место особенным, — Кьяк удивился собственной сентиментальности. — А может просто меня пристыдить? — сквозь зубы. — Пристыдить? За что? За то что провела ночь с первым встречным? Я не такой ханжа, — закрывая дверь, сказал Кьяк. — Что ж... Что знает Теру? — вставая напротив ависты и складывая руки на груди, спросил Кьяк. — Ничего, — не повернувшись и потупив глаза в пол, ответила Скель. — Вообще ничего? — удивился Кьяк. — И ничего не пытался узнать? — Пытался, — начиная злиться, ответила Скель, поднимая глаза Кьяка. — И, думается мне, ты не хочешь, чтобы я ему что-то говорил? — по взгляду Скель всё было и так понятно. — Что с твоими крыльями? — кивнул Кьяк. — Не твоё дело, — сплюнула Скель, свирепея. — Не смей ничего говорить Теру ни про меня, ни про себя, ни про ту ночь! — Если будешь говорить громче, то он и без моей помощи всё узнает, — сбавил пыл собеседницы Кьяк. — Происходящее здесь прекрасно слышно на первом этаже. — Не лезь к нам, — прошипела Скель, разворачиваясь и направляясь к лестнице. — Я рад нашему воссоединению! — добродушно крикнул в след уходящей Скель Кьяк. — Заткнись!