Нагаданное

Ещё в детстве Оталии было нагадано, что у неё будет много детей. Со слов колдуньи, их будет так много, «сколько ни одна обычная женщина не сможет родить». В ту пору Оталия была разочарована: пока другим девочкам рассказывали об их будущих мужьях, ей предсказали какую-то непонятную судьбу многодетной матери. Подружки смеялись и подтрунивали над Оталией. Обсуждая предсказанное, девочки утешали Оталию, говоря, что, если будет много детей, значит муж страстным будет. Только неспокойной было Оталии – вдруг много детей это не от одного мужчины, а от нескольких? Ей не хотелось становиться вдовой. Так переживала юная Оталия, что пошла к местному волхву просить его растолковать предсказание колдуньи. Умудрённый опытом Фроуд, уже не первое десятилетие жил в статусе колдуна и знахаря, тоже посмеялся над неспокойной девчушкой. — Всё будет, малышка, всё будет, — потрепав по голове насупившуюся девочку, произнёс волхв. — Как, говоришь, сказала прорицательница? Так много детей, сколь ни одна обычная женщина не родит? Может радоваться стоит, что такая вот особенная? — видя краснеющие глаза Оталии, Фроуд ещё раз рассмеялся. — Будет тебе… Никогда не воспринимай слова прорицателей прямо. Их видения так туманы и неясны, что они и сами иногда не ведают, что говорят, — утешил старый колдун девочку. — Живи как жила и не забивай свою прелестную головку этими думами. Сколько бы не думала об этом Оталия, бурные потоки времени стали сглаживать углы сказанного. Оталия росла, как и все другие дети: играла, бегала, помогала взрослым и временами шкодила. Шли годы, и она превратилась в девушку. Хороша собой была цветущая Оталия – круглолицая, розовощёкая, светловолосая… Молодые приятели, с которыми она с детства была знакома, стали проявлять знаки внимания, но больше всех на неё засматривался Ингроалд. Ингроалд был старшим сыном конунга. Отец Оталии верно и предано служил своему вождю. Росли Оталия с Ингроалдом вместе: по малолетству бегали на реку, собирали ягоды, спали под одним одеялом. Потому, когда стал Ингроалд от Оталии отгонять прочих угодников, она посчитала это проявлением тёплых чувств, сродни братским. Везде ходил за ней хвостиком, помогал во всём и подарки приносил. А там уже и подружки стали ехидничать, говоря, что Ингроалд стал тенью Оталии. Она поначалу смеялась, пока не почувствовала изменения. Вроде бы всё, как и в детстве, да совсем другое какое-то. Взять, хотя бы, объятья. Обнимать Ингроалд Оталию стал совсем по-другому. Раньше если и обнимал, то так, что кости хрустели, а сейчас, бывает, подойдёт со спины и как прижмёт к себе, да так нежно-нежно, совсем никак в детстве. Однажды в конце летней поры, когда все мореплаватели возвратились домой, принёс Ингроалд Оталии вырезанного из дерева оленя. Так искусно была вырезана фигурка, от одного взгляда можно понять, как долго над ней трудились. На вопрос Ингроалда согласна ли она её принять, Оталия поцеловала его. Горяч и желанен был тот поцелуй. Так и слегли бы они, да за целованием застала их матушка Оталии и забранила двух пылких юнцов, выгнав юношу за порог. Самую Оталию она тоже поругала, но отцу не сказала, а позже так вообще сказала, что Ингроалда одобряет. Не стали молодые люди скрываться, ведь вся община и так знала об их тёплых чувствах друг к другу. Позже Оталия тоже подарила Ингроалду вырезанную из дерева фигурку, но уже не оленя, а коня. Вскоре стал Ингроалд у своего отца, а затем и у отца Оталии её в жёны просить. Конунг пророчил Ингроалду более выгодный с политической точки зрения брак, но после позволения отца Оталии отдать дочь в жёны, согласился. Свадьбу было решено играть с первыми холодами. Оталию к свадьбе готовили самые близкие. Приданное у неё было богатое, хотя Оталия и так знала, что даже без него Ингроалд принял бы её. В ночь перед свадьбой выходящей замуж девушке нужно было бодрствовать и ночевать одной, дабы было время подумать и проститься с уходящей жизнью. Перед тем, как остаться одной, к Оталии пришёл волхв Фроуд. — И как только так быстро время пролетело? — спрашивал у самого себя в слух колдун. — Я оглянуться не успел, как ты выросла… Погляди, уже завтра тебя и мужчина покроет. — Я и сама ничего понять не успела, — рассмеялась Оталия на слова Фроуда. — Стало быть, скоро и сама матерью стану. — А я к тебе по тому и пришёл, — улыбнулся в седую бороду волхв. — Помнишь, как совсем ещё малышкой, ты пришла ко мне и просила растолковать слова провидицы? Как же там было… Родишь столько, сколько обычная женщина никогда не сможет. — Ох, старец, что же Вы меня смущаете по чём зря? — покраснела Оталия, вспоминая свои детские волнения. — Я же с тех пор уму-то набралась. — То есть не беспокоят тебе больше эти слова? — наклонил голову Фроуд. — А жаль, ведь теперь я могу их растолковать. — Можете? — где-то в душе вспыхнуло ушедшие ныне детское любопытство. — И разве ж могу я теперь не беспокоиться? — То-то, — кивнул довольно Фроуд. — Тебя вот кто собрался покрывать? — Как кто? Ингроалд! — удивилась вопросу волхва Оталия. — А кто прародитель Ингроалда? — продолжал выпытывать у девушки старец. — Конунг, — непонимающе хлопала глазами Оталия. — А какая главная обязанность конунга? — шире улыбнулся Фроуд. — Защищать и опекать всех нас, — первое что пришло на ум Оталии. — Он со всеми другими конунгами и ярлами дружбу должен водить, походы собирать и все разногласия между нами разрешать. — Правильно, девица, правильно, — закивал волхв. — Конунг для нас всех сродни второму отцу – в обиду не даст и приют предложит… Эх, жаль так мало провела в этом мире кюна. Она его пылкий и неспокойный нрав всегда усмиряла… Кюна сродни матери – всегда укроет, успокоит и накормит. — Я плохо помню её, — задумалась Оталия. — Для меня она навсегда застыла на кресле перед очагом… — Не о том ты думаешь! — прервал её Фроуд. — Подумай, кем будет Ингроалд после смерти своего отца? — Как я могу!.. — ахнула Оталия, но поймав недовольный взгляд старца ответила. — Конунгом?.. Стало быть, я кюной? — не хотелось юной деве думать о чьей-либо смерти в эту ночь. — Кюной, верной, — кивнул Фроуд. — Будешь матерью ни только для живущих здесь, но и для ярлов на других землях, и для их людей, — пояснил старец. — А это ой какое не маленькое число… — хитро улыбнулся волхв. Оталия не сразу нашлась с ответом. Девушка пыталась переварить это знание. — Уж не знаю сколько у тебя будет своих детей, но для кого-то матушкой ты точно станешь, — вставая с лавки, произнёс Фроуд. — Ну, оставляю тебя с твоими мыслями. Оталии удалось только выдавить из себя слова благодарности и поклон. Ночь была невозможно долгой. Много о чём думала Оталия. Раньше она совсем не чувствовала страха перед судьбоносным днём, так неужели будущие обязанности могут сломить её? Казалось, что в ту ночь и вправду ушло нечто важное, но освободившиеся место вовсе не осталось пустым. Следующий день нёс с собой столько событий и эмоций, сколько, казалось, Оталия никогда в жизни не испытывала. Увидев после бессонной ночи Ингроалда, страх и сомнения поутихли. Оталия решила, что в будущем, когда она будет держать ответ перед таким количеством людей, она справится с этим ради Ингроалда. В их культуре не было принято девушкам в день покрытия надевать красивое платье и украшения. Вечером, когда все гости и близкие собрались под одной крышей, Ингроалд повёл Оталию за занавес из плотной ткани. Начался обряд, который и назывался покрытием. Ингроалд стянул с Оталии лёгкое платье и натянул на неё свою рубаху, в которой он спал всю прошлую ночь. Поцеловавшись, Ингроалд поднял на руки возлюбленную и вынес к гостям. Оталия прижалась к любимому и обвила его шею руками. Теперь она чувствовала, что любое препятствие ей по плечу.