Таинственный сон и неожиданная явка прошлого

      «Мир наполнился чем-то странным, необъяснимым, и всё вокруг стало каким-то мутным и неясным. По всему телу начал выступать холодный пот. Сердце затихло, перестав отбивать привычный ритм, и в груди слегка заболело от этой тишины. Казалось, что это конец. Конец моей долгой, но странной жизни...       Вокруг меня была только непроглядная, удушающая тьма. Все невидимые взгляду локоны тёмной неизвестности обволакивали, начиная с пяток, всё выше поднимаясь по моему бледному телу. Недалеко в тени мелькнул какой-то размытый силуэт. Разглядеть, конечно, такую быструю тень не было и шанса, но я успел уловить чёрненькие кошачьи ушки. Такие пушистые и приятные на ощупь, так мне показалось.       Я смог встать и далее пойти. Ноги немного проваливались в чёрный пол. Жидкая, теневая консистенция, словно вода, охватывала мои ноги, но я ничего не чувствовал. Странно... Даже зрение ухудшилось, и я мог видеть только одним правым глазом.       Я шёл прямо, не останавливаясь. Ноги продолжали тонуть, но это не мешало мне идти - наоборот, чем дальше я проходил, тем сильнее становилось чувство свободы. Стало легче, дискомфорт в груди понемногу прошел. Захотелось побежать.       И я побежал. Вокруг не было видно ничего, кроме непроглядной темноты, пока вдруг передо мной вновь не появился тот самый силуэт. Я смог разглядеть потрёпанную до ужаса одежду: грязный сарафан и порванные до неузнаваемости кожаные ботинки с длинным носом, кажется. Однако больше всего в глаза мне бросился дрожащий хвост и слёзы на лице неизвестного силуэта.       Я продолжал медленно бежать, следя за меняющей своё местоположение тенью, и подмечал, что она всё дольше находилась возле меня. Еле видный сначала силуэт становился всё более ярким, как маленькая, никому не нужная, но крепко хватающаяся за жизнь звёздочка. Мне показалось, что я знаю эту звезду, озаряющую мне путь в густой темноте. Казалось, что она испускает свет жизни, освещая тем самым себя и меня. Мой долгий путь, который я прошёл за все эти три сотни лет, казался только началом чего-то более грандиозного.       Силуэт снова появился, и я взглянул на личико, проявившееся в небе непроглядной тьмы. Лицо всё в слезах, худое тело в грязной одежде... Она будто не ела более трёх суток. Мне стало жалко её… Зелёные глаза посерели из-за долгого, неясного ожидания чего-то очень важного для неё. Я мог только смотреть и, не останавливаясь, бежать дальше. Вокруг становилось всё светлее и светлее, и тень терялась на фоне живого света. Повернувшись, я был ослеплён тёплым, благоухающим сиянием.       «Вот она! Моя свобода!» – подумал я, на радостях позабыв о тени звезды. Свет быстро меня соблазнил, как будто, не стесняясь, говорил мне: «Иди ко мне! Я позабочусь о тебе!» Поддавшись искушению, я побежал ещё быстрее, приближаясь к «свету в конце туннеля». Я абсолютно позабыл обо всём: перестал осязать тело, уши заложило, а единственный видящий глаз слезился от этой обжигающе-нежной, светлой пелены.       Свобода окутала меня с ног до головы. Я как будто сидел возле горящего камина и чувствовал всё его тепло. «Вот оно! Это то, чего я так давно желал прочувствовать на себе!»       Я не думал: сознание само вытаскивало в мысли все мои мечты. Я все быстрее приближался к кромке света, и когда стопа наступила на тёплую сияющую поверхность, время будто остановилось. Я легко остановился и пошёл дальше уже медленно. Под самый конец восхождения в блеск мира появилась она – бывшая тень, прошедшая только начало тернистого пути.       Не понимая ничего, моё тело начало чувствовать осязание тёплого «пола», и глаз как будто стал видеть ярче, а отголоски её слов начали долетать до моих ушей. Шаги ни на секунду не останавливались.       До девочки был всего один шаг, и Я опустился на колени, осторожно обхватывая руками маленький, нежный силуэт зверолюдки. В ответ её чёрствые губы начали двигаться, шепча на ушко: «Я люблю тебя!»       Я чувствовал её холодное тело. Её леденящие от холода руки тряслись, а пушистый хвост казался каким-то бледным. Смотря в её до ужаса уставшие, безнадёжные зелёные глаза, я чувствовал дискомфорт. Ощущал свою вину перед ней. Чувство вины сильнее давило на меня, и я снова обнял свою «свободу».       На этот раз я почувствовал некую теплоту. Слышал биение сердец в унисон. Она старается... Старается быть со мною. Даже полностью ослабевшая, её маленькое сердечко отбивает такой же ритм как и мой.       Раньше я думал, что моя свобода это что-то иное. Настолько большое и прекрасное... хотя может я лишь мечтал об этом.       Никто из команды не чувствовал себя по-настоящему свободным. У нас не было выбора. Герои находили нас везде, а сражаться с двумя или тремя одному греху – прямой путь в могилу. Мы общались, смеялись и проводили каждое свободное время вместе, но не ощущали того единения. У каждого были свои секреты, свои мысли по поводу Героев, нас самих.       Наша команда в те давние поры менялась очень быстро. Соратники умирали на твоих глазах, что от сильнейших монстров, что от ненавистных Героев. А на их смену приходили то жёсткие, то добросердечные, а иногда и пугливые. Я могу понять все стороны.       Каден не славился добротой или сочувствием. Метку, как я помню из его слов, он получил где-то в четырнадцать, и когда об этом узнали жители деревни, включая родителей, его тут же прогнали из деревни. Он не был похож на воина, мускулами не выделялся, но греховное пятно полностью изменило его. Не ясно как, но характер сменился, и он стал думать о силе, об огромной силе. Каден начал до посинения тренироваться, даже до такой степени, что терял сознание от переутомления, а иногда я мог наблюдать свежую кровь на губах и возле ушей. Благодаря этим тренировкам он стал сильнейшим воином в нашей команде.       Много он, конечно, не договаривал, но и я не расспрашивал его. Каждый желает скрыть свой секрет и прошлое. Таким он и был: мало разговаривал, а когда такая возможность появлялась, он в сторонке пил своё вино, смотря на нас.       Мы не были такими уж и друзьями, так приятели. Но после его кончины наш отряд полностью пал духом.       Каден, являясь сильнейшим воином, всегда был первым на передовой и сметал всё на своём пути. Он по настоящему улыбался, убивая толпы монстров. Как я понял, эта улыбка являлась его настоящей радостью, а не та обычная улыбка, которой он улыбался при наших разговорах и так называемых вечеринок. Она показывала, что он смог достичь своей цели, той силы, которую он желал приобрести. Нам всем казалось, что с ним у нас не будет горя. Всю пищу Каден добывал сам, и все вылазки проходили только с ним. И прибыв на новую территорию, мы сразу начали обустраиваться, а отряд из трёх товарищей: Кадена, Мартина и Алатены отправился в глубину леса. По словам Мартина и Алатены, ничего странного не происходило, и все трое были возле друг друга, но потом сами и не поняли, как разделились и заплутали в лесу. Позже им удалось найти магический, слабый след товарища, и они отправились за ним. Прибыв, они увидели кровь, разбросанные вокруг кристаллы и испачканную броню Кади. Он не любил, когда я его так называл. Ахах… обыскав местность вокруг, они не смогли найти тела и принесли только его снаряжение. Хоть это было и не его тело, мы закопали броню и оружие Греха.       Каждый из нас долго скорбил по погибшему товарищу. Я долго размышлял, кто смог бы одолеть Кадена, и решил, что это был кристальный голем. В лесу... да... Больше я ничего не придумал, но если голем смог одолеть моего товарища, то он точно был необычный, или же те двое меня обманули. Какой чёртов кристальный голем в лесу? Что это за сказки? Позже я стал более бдительным и старался не ходить во все вылазки, где находились они.       Я думал, что не смогу выйти из этой депрессии, но союзник по имени Феликс смог меня расшатать. Он старался не падать духом и показывал себя, как радостного волчонка зверолюда, всегда улыбался и шутил. Благодаря ему все смогли вернуть свой настрой. Физически он не выделялся, но морально был крепок. Не знаю, первый ли я догадался, или вовсе единственный, но мне кажется, что в этой доброй оболочке скрывался кто-то иной. Феликс умело прятал свои чувства, потому что оставаться всегда жизнерадостным при таких обстоятельствах невозможно.       Рассказывать о себе он никогда не спешил. Всегда слушал других и был себе на уме. Шутки всегда у него были смешные. Мы до слёз смеялись и потом долго болтали об этом. В те минуты мне казалось, что мне ничего больше не нужно. Вот та жизнь, которая радовала меня. Но в один из дней, мы не увидели его. Искали повсюду, даже магия поиска не смогла отыскать его следы. С того момента мы его больше не видели, а теперь я даже не знаю где он и что с ним. После его ухода команда снова сложила свои руки. Особенно наш самый слабый соратник.       Эфрем не славился боевой мощью или стойкостью, но голова у него варила. Если была возможность, он часто придумывал стратегии или какие-то ловушки. Битвы часто проходили в густых лесах или не на открытой местности. Поэтому он часто показывал свой ум и сообразительность. Эфрем всегда находился в тылу и при риске смерти всегда убегал. Никто из нас его не винил. Вряд ли кто-то захотел бы встать на наше место. Эфрем был ещё мальчиком, может, лет десять. Он был полной противоположностью Феликса. Когда все кушали, а Эф не приходил, мы сами относили ему еду. За это он кивал головой и снова прятался в глубине своей палатки. А когда происходила какая-то шумиха, он высовывал голову, пристально смотрел и слушал. Мы не придавали этому значения, потому что не хотели на него давить, мало ли что произошло с ним, может, из-за этого он стал таким пугливым. В отряде он провёл больше всего времени. Уходя, Эф попрощался со всеми и ушёл. Вот так легко и просто. Мне в тот момент показалось, что у него были заплаканные глаза, но я не решился остановить и спросить его об этом. Сейчас я жалею об этом. Возможно, ему нужна была помощь, но он не попросил её, хотя... Он никогда не просил помощи.       С того момента нас осталось пятеро в отряде. Алатена и Мартин под гнётом недоверия решили уйти. Кто-то уходил или же погибал, а кто-то греховную меткой, судьбой, так или иначе всё же находил нас и присоединялся, понимая что ему одному никак не выжить.       Мы продолжали путешествовать, зарабатывать и убегать от героев. Спокойно жить, зная, что за тобой охотятся, попросту невозможно.       С недавних пор я начинал ощущать некую свободу, но аристократы, этот безымянный Герой... Они... Руки задрожали. Опять мне страшно... Тирия... Какой же я никчёмный! Даже сейчас не могу держать себя в руках, что за бред!       Вдруг, я почувствовал странное, но сильное тепло, сковавшее моё тело. Жар как будто сочился по мне, одаряя странной теплотой дома, манящего вернутся назад. Я ничего не мог понять, голова начала ныть, закружилась и всё впереди помутилось. Звёздочка начала растворятся в глазах; и я обиженный на самого себя из-за своей слабости, не сопротивлялась отдался судьбе. Тело упало на чёрную жидкость».

***

      Ночное небо с оттенками фиолетовой пелены и градом звёзд открылось, только что проснувшемуся Греху. Его на вид не сонный один глаз рассматривал ночные, белоснежные звёзды. Любуясь красотами природной ночи, он не замечал и не чувствовал ничего. Потихоньку глаз двигался ниже и его взору привстала огромная, пустынная скала. Хеллион долго и внимательно рассматривал её очертания, а позже начал смотреть по сторонам, и по всюду ему встречался песок, кактусы и непомерно бесконечный горизонт пустыни. Он ничего не осознавал, только водил своим правым глазом осматриваясь в округ. Пустив свой одиночный взор ещё ниже, Грех увидел двух девочек, сильно прижавшихся к телу: их головы лежали на груди мужчины, холодные девичьи руки обнимали друг друга, а ноги кое-как согнуты в коленях. По виду, они старались как можно больше находится возле друг друга и тела Хеллиона, да бы сохранить тепло и согреться в ночной пустыне.       Хайт просто смотрел на спящие лица, как будто в пустоту. Он вовсе ничего не осознавал, как будто это был сон. Грех не решился разбудить их и старался не шевелится, чтобы случайно они не проснулись. Подняв снова голову вверх, он смотрел на красивое небо и любовался, пока не заснул сам.       Пустынная ночь выла своим холодным, тихим ветром, пробирающий до самых костей. В округе не было ни одной живой души, перекати-поле двигалось своим чередом, а наши сони мирно спали, погружаясь всё сильнее в царство Морфея.       Тощие от голода тела, бледные лица не знали, что их ждёт дальше в этой быстро изменяющийся пустыне. Пустыню, в которой они оказались часто называют «Логовом Короля крото-червей». Его подопечные охотятся днём, а ночью спать не глубоко в песках; если, вдруг какое-нибудь существо случайно наступить на территорию спящего червя, он с лёгкостью по вибрациям песка отыщет и съесть ничего не понявшего «путника». Это, по словам многих искателей приключений, одно из самых опасных мест в мире. Здесь, днём жарища как в аду, а ночью, хоть слабый и тихий, но такой мрачный и до ужаса леденящий ветер. Вот по этому каждая миссия здесь заканчивается хоть одной смертью, даже у самых опытных отрядов в мире.       За горизонтом, не торопясь выглядывало солнце, её яркий взор разглядывал местность, пытаясь пробудить троицу сонь. И чем больше солнце выглядывало за горизонтом, тем сильнее пробуждались ничего не подозревающие Хеллион, Тирия и Намини.       Наконец, их сонные глаза кое-как открылись, слипшиеся веки поднимались с большой неохотой. Первым, кто проснулся оказался Хеллион, а позже проснулись и девочки. Влияние чего-то таинственного и неизвестного «ударило» в их головы, и они долго сидели и не соображали, что здесь вовсе происходит. Казалось, что сам их разум не проснулся, сама душа и их суть.       Спустя пару минут Хеллион быстро спохватился и встал, начиная трести девушек за плечи.       – Тирия! Нами! Придите в себя! – кричал парень, треся то одну, то другую. Вскоре, они пришли в себя, не понимая, что произошло и где они сейчас находятся. Зверолюдка аккуратно встала, покрутилась вокруг осматривая местность. Её зоркие глаза увидели только непроглядную пустыню, и она повернулась к Греху.       – Хозяин, а где мы? – неспокойно спросила девочка.       – Не могу точно сказать, но по видимому в пустыне... Места знакомые, но никак не могу вспомнить. – Хайт медленно оглядывался.       – Как, вовсе можно помнить места в пустыне? Особенно, когда всё засыпает песком. Неужто, у тебя настолько отличная память? – в разговор вклинилась эльфийка, смотря на Хеллиона. Грех цыкнул.       – Да... Я запомнил все места где бывал. Не идеально, но по всяким мелочам, вроде формы камня я могу понять, где мы находимся. – отвечал Хелл, разглядывая, всё так же не изменившуюся пустыню. Хайт ещё раз цыкнул от злобы, не найдя ничего примечательного.       Мужчина вспомнил, что произошло и решил поменять тему.       – Тирия... – Грех позвал свою рабыню и пристально на неё уставился, как будто ищя ответы в ней самой. Приоткрыв рот, он уже хотел начать расспрашивать её, но тут же закрыл, понимая всё серьёзность данной ситуации. – Не, ничего. Сейчас важнее найти путь к ближайшему поселению или королевству, – Хайт протянул руку к голове Тири и нежно потрепал её грязные от песка чёрные волосы, задевая края кошачьих ушек. – И если я правильно понял, самое ближайшее – это королевство... – Хеллион глубоко вздохнул – Нотис.       – «Не лучшее место для Тирии, а может даже и для Нами. М-да... Нотис славится своими борделями, по слухам, это самые лучшие интимные места в мире. Может я и Селену там встречу. Всё равно делать нечего. Придётся направлятся туда» – Хелл задумался и не слышал ничего вокруг, пока девичьи голоса звали его, а руки дёргали за порванную, испачканную в песке футболку:       – Хеллион. Хеллион! Хозяин... Хозяин вы чего? Что с вами?       Мысли отпустили, и он начал слышать зовущие его голоса.       – А! – Грех невольно дёрнулся и повернулся к дочерям. – Ой, извините, я видимо сильно задумался.       – «Что?! Что со мной? Разве раньше было такое, чтобы я так сильно думал о чём-то?» – Грех невольно сморщился от удивления, но тут его привели чувства сказанные девочками слова.       Он повернулся в направлении пальца Намини и увидел большой ком пыли движущийся в их сторону. К удивлению самого Хеллиона его объял проклятый страх. Ноги начали дрожать, а лицо сменилось ужасом. Из всего что он мог сделать – это резко спохватиться в сторону эльфийки и зверолюдки, схватить их и бежать всё всей мощи. Он так и поступил. Ничего не понимающие девочки, невольно крикнули от неожиданности.       – «Что вовсе происходит?! Неужто эти существа... сами ищут добычу? Если они нас догонят, мне не хватит сил отбиться от них. А может это бандиты? Да, пустынные бандиты. Не лучше, но всё же я бы смог дам им отпор. После всего случившегося, я сейчас не ощущаю в себе силу греха. Сейчас... я не намного сильнее человека. Точно, ещё этот… чёрт! Почему? Этот... этот сон? Почему он пробудился сейчас. Сон прошлого! Зачем? Не понимаю… зачем? – неясные мысли спутались в сгусток непонимания и необычайного страха. Адреналин хлынул в крови. Ноги бежали не чувствуя усталости и обжигающего до красноты стоп песка, руки крепко ухватились за талии девочек, не желая их отпускать. Грех не понимал куда бежит. Он просто убегал от проклятия, проклятия страха. Ощущать это чувство он боялся больше всего. Осознание того, что убежать от него нельзя, сильно отдавалось в его сердце, сжимая всё сильнее необузданные за все эти трёх сот лет эмоции. За такой большой промежуток времени Грех практически не поменялся. Мысли «бежали», «дёргались», и он не мог думать трезво, оценивать ситуацию.       Оборачиваясь, в его зрачках виднелось отражение кома пыли, взгляд сочился ужасом. Девочки не дёргались, но из-за страха неизвестности и жаркого солнца потели, от чего держать их становилось всё более неудобно. Бег начал замедляться. Усталость давала о себе знать, и ещё через минуту бега одна из ног подкосилась, и Хеллион упал вместе с девочками. Из их ртов вырвался ужасный крик боли.       Инстинктивно обернувшись, сознание так и не пришло в себя, пыль всё приближалась. Грех не хотел умирать, не хотел, чтобы его дочери умерли. Из последних сил он встал, пошёл к девочкам, но тут же упал из-за вывиха правой ноги.       Ничего не оставалось, слёзы хлынули, губы дрожали. А в это время ком пыли приближался к ним и позже развеялся, показывая то, что он скрывал: большие деревянные суда с чёрным флагом и знамением адской гончей, в зубах которой виден кусок чьей-то руки. На носу корабля стоял смеющийся пират, по-видимому, сам капитан. Спрыгивая, мужчина с помощью магии ветра, легко приземлился на песок.       – Так-так-так! Давно не виделись, Хелл, – улыбался пират, медленно приближаясь к своим жертвам. Увидев человека перед собой, Грех снова ощутил чувство того самого проклятия. Единственное, что мог произнести Хайт: – Мартин?!