|Глава 8. Математичка|

Пятый класс. В классе было шумно, но вот прозвенел звонок и дети начали рассаживаться по местам. Был только один человек, который оставался недвижим. Русоволосый мальчишка лежал на полу в позе «бревна» и явно чего-то ждал. Рядом с ним стояла темноволосая девчонка и смеялась от одного только серьёзного выражения лица лучшего друга. — Стас, что ты задумал? — спросила Лада, прикрывая губы ладонью. Была у неё такая привычка. Шутова вообще стеснялась своей улыбки и часто комплексовала по этому поводу. — Сейчас увидишь. — откликнулся светловолосый. О своей идее он предпочитал молчать. Спустя буквально минуту в кабинет зашла женщина в сером свитере и тёмных брюках. Светло - каштановые волосы были собраны в низкий хвост, в руках она цепко держала журнал, а серьёзный взгляд светлых глаз сразу зацепился за лежащего у доски ученика. — Щербаков, что тут происходит? — удивилась Мария Евгеньевна. У неё явно был серьёзный настрой поругаться после самостоятельной работы, но Стас привёл её в замешательство. — Почему ты лежишь на полу? У нас математика, вообще-то. — Здрасьте, Марья-Евгеньна. А я не лежу, я стою, у меня просто другая система координат. — ответил Щербаков. — Тогда почему ты стоишь здесь? — нашлась с ответом Мария Евгеньевна. — Если должен стоять у своей парты. Или.. Доска в твоей системе координат – парта? — Именно так. — Тогда меняй систему координат и к доске. Сейчас задачу из контрольной будешь решать. — настояла Мария Евгеньевна. Мальчишка вздохнул, но всё-таки встал с пола. Отряхнул руки и взял кусочек мела в подставке у доски. — Какой номер? — Нет, Щербаков, я не об этом. — ответила женщина, проходя к своему столу. — Подумай логически. Мы поменяли тебе систему координат. В своей прежней ты лежал на полу у доски. В новой стоишь, как любой нормальный школьник, У ПАРТЫ, РЯДОМ СО СВОЕЙ СОСЕДКОЙ. Математичка особенно выделила последнюю часть предложения. Стас облегчённо выдохнул и вернулся на место, став рядом с Ладой. — Здравствуйте, дети, садитесь. — Мария Евгеньевна кивнула. Класс сел на свои места. Почти весь урок Стас ловил на себе взгляды математички, но не мог никак их охарактеризовать. В конце концов, когда они с Ладой выходили из кабинета, Мария Евгеньевна его окликнула. — Стас, шутка хорошая. Я жду продолжения стендапа. — женщина улыбнулась. — Обязательно будет, Марья-Евгеньна! — с весёлой усмешкой ответил Щербаков. Вот тогда всё и началось. Пятый класс. Мария Евгеньевна направлялась в кабинет математики, где у неё был урок с пятым классом. Теперь она каждый раз ожидала какой-либо шуточки от ученика этого класса, Стаса Щербакова, и уроки у них перестали быть скучными. Наоборот, женщина ждала каждый урок, потому что было очень интересно, что ещё этот молодой человек придумает. Очередная самостоятельная была написана относительно неплохо, так что она даже не собиралась сегодня ругаться. Но подойдя к кабинету она услышала музыку. Музыку в стиле восьмидесятых. Например, когда она зашла в класс, у них играла «Седая ночь» группы Ласковый Май. Мария Евгеньевна с удивлением окинула взглядом класс. На первой парте у её стола стояла Блютуз колонка, из которой и шла музыка. На доске белым мелом было нарисовано много дробей «восемь десятых» с ножками и ручками, а сверху что-то вроде лампочек, как на дискотеке. — Чей шедевр? — спросила Мария Евгеньевна, уже предполагая ответ на свой вопрос. — Мой. — русый мальчишка поднял руку и улыбнулся. — Ожидаемо. Тогда, Стас, поясни чуть сия изображения, а потом начнём урок. — с улыбкой ответила женщина. — Это? Это дискотека «восьми десятых». В прямом и переносном смысле. — с гордостью ответил художник. — Оригинально. — женщина посмеялась, да и по классу прошлись смешки. Шестой класс. Перемена была шумной. А дело всё в том, что в классе шёл серьёзный спор между сразу четырьмя людьми. За третьей партой первого ряда расположились брюнетка - Лада и её лучший друг русоволосый Стас, а перед ними сидели ещё один русый парень брат - близнец Стаса Андрей и низкий и тощий мальчишка - чеченец Мохьмад. Лада с Андреем что-то увлечённо объясняли Мохьмаду, но он стоял на своём и был категорически с ними не согласен. Стас сидел молча, просто скрестив руки на груди. В конце концов он тяжело вздохнул, взял учебник по математике и отвесил им подзатыльник Мохьмаду. — Щербаков! Ты что творишь? — возмутилась Мария Евгеньевна. — Я понимаю, вы спорите, но уважай его мнение! — Марья-Евгеньна, я его уважаю, но как можно уважать мнение человека, для которого три во второй степени равно шести?! — возмутился Щербаков. — Весомо.. — пробормотала женщина. — Но это не значит, что ты должен бить его учебником! — А, знаете, в «Ералаше» был сюжет, где девочка била своего одноклассника по голове учебником и он сразу начинал понимать тему. — усмехнулся Стас. — Может, ему тоже поможет? — Может, я ему просто вместо четвёрки тройку нарисую? — с сожалением спросила Мария Евгеньевна. — Не надо! — завопил Мохьмад. — Я понял тему! Три это девять! Мальчишка повернулся к Ладе и Стасу и спросил: — Девять же? — В какой-то степени да. — ответил Стас, а после снова сверкнул улыбочкой. — Щербаков, отстань от него, Бога ради. — снисходительно попросила математичка. — Не загружай его физматовскими шутками! — Ладно, так уж и быть. — согласился Щербаков. Седьмой класс. В классе опять было шумно, но со звонком дети начали рассаживаться по местам. Возвращаясь к своим местам школьники начинали обращать внимание на незамысловатый рисунок на доске. Это явно была чья-то голова и плечи, а в голове у импровизированного человечка были формулы сокращённого умножения «(a + b)²», «a - b)²» и «a² - b²». Мария Евгеньевна, учительница математики, широко улыбалась, ожидая тишины в классе. Когда весь класс с интересом уставился на доску, женщина сказала: — Повторяем формулы сокращённого умножения. Самостоятельную написали неплохо, но было несколько гениев, которые умудрились выделиться. Сегодня, к сожалению, я не вижу никого, кроме Щербакова. Прошу, Стас, к доске. Рассмотрим твою работу. — Господи, Марья-Евгеньна, я что-то перепутал? — школьник перекрестился. — Нет. Работа идеальная. Просто хочу показать творческий подход к делу тем, кто не выучил формулы вообще. Я сделаю фотографию решения на доске и скину вашей классной руководительнице, пусть покажет на родительском собрании. Особенно родителям тех детей, которые за два месяца так и не выучили формулы сокращённого умножения. Стас сразу повеселел. — О, так значит, Вам мой подход к делу понравился?! — Вполне. — сдержанно ответила женщина, мягко улыбнувшись. Парень тут же вышел к доске и начал дорисовывать рисунок. Вскоре рядом с первым человеком появился ещё один точно такой же, только у него в голове было написано «a² + 2ab + b²», «a² - 2ab + b²» и «(a + b)(a - b)», а между человечками была стрелочка. — Отлично. — Мария Евгеньевна улыбнулась. — Скажи только, пожалуйста, при чём здесь человечки? — А это, Марья-Евгеньна, один и тот же человечек, просто ему сказали «Лицо попроще сделай!». — ответил Стас, широко улыбаясь. Мария Евгеньевна удивлённо уставилась на него, как будто такого ответа она действительно не ожидала. — Оригинальный подход. Но мне нравится. — математичка улыбнулась. Седьмой класс. На геометрии тоже была история. Решая задачу у доски, Щербаков придумал лирическое отступление от урока, иначе как весь класс после физкультуры сидел с кислыми минами. — Марья-Евгеньна, позволите лирическое отступление? — совершенно серьёзно спросил Стас, прерывая её тираду. Пока он рисовал окружность, секущую и касательную, Мария Евгеньевна ругалась на трёх одноклассников, которые не смогли на самостоятельной отличить секущую от касательной. — Ну давай. — невесело ответила женщина. — Не дай Боже ты сейчас скажешь, что тоже не разбираешь, где секущая, а где касательная! — Нет-нет, что Вы! — Стас в извиняющемся жесте приподнял руки. — Я наоборот, хочу объяснить. Секущая.. — Щербаков указал рукой на секущую. — Это которая отсекает кусок от окружности и говорит «Да ты не сечёшь!», а касательная – это которая только касается одной точки на окружности и говорит «А тебя не касается!» По классу прошёлся смешок, а Мария Евгеньевна удивлённо уставилась на Стаса. — Что?.. — растерянно спросил Щербаков. — Ничего, просто от твоих математических шуток появляется больший толк, чем просто хорошая рабочая обстановка. — женщина мягко улыбнулась. Восьмой класс. — Марья-Евгеньна, хотите анекдот? — спросил Щербаков, садясь за первую парту первого ряда, поближе к учительнице. — Хочу. — женщина кивнула, отвлекаясь от проверки тетрадей. — Седьмой класс меня разочаровывает. Только не из разряда.. Сомнительных анекдотов. Давай что-нибудь нормальное. Можно математическое, как ты любишь. — А я математическое и хочу. И полицейское.. Но мне простительно. — Стас широко улыбнулся. — Вот представьте, полицейский арестовывает треугольник ABC за то, что он заставил плакать над геометрией так много детских душ, говорит «Гражданин ABC, Вы арестованы!», а он ему такой «А на каких основаниях, а?!» Женщина улыбнулась. Наверное, она до сих пор не уволилась из-за отличников, вроде Лады Шутовой, и из-за таких шутников, вроде Стаса Щербакова. Насколько странно не звучала бы шутка и не выглядело это всё со стороны, настроение поднималось просто от того, что у него такая богатая фантазия. Работать с детьми с фантазией всегда интереснее. Девятый класс. За первой партой второго ряда сидел низенький мальчишка и с непониманием смотрел на Марию Евгеньевну. Мальчик Родион из восьмого класса никак не мог понять корни, а женщина от этого очень страдала, потому как Родион находил варианты решения корней гораздо глупее, чем когда-то раньше Мохьмад из девятого класса решал степени. Тут в класс зашёл высокий светловолосый парень и направился к своей парте. — Здрасьте, Марья-Евгеньна! — провозгласил русый приветствие, которым пользовался четыре года. — Здравствуй, Стас. — ответила женщина, а потом вдруг что-то придумала: — Ты можешь как-то по-своему объяснить, как решать корни по алгебре? Выручай! Родион меня в могилу сведёт. А у тебя.. У тебя всегда был творческий подход. — Корни? Да легко! — ответил Щербаков и вернулся к доске. Нарисовал там металлическую банку как из под газировки, на которой написал «Балтика 9», заключил её под корень, а после равно нарисовал ещё одну банку, только с надписью «Балтика 3». — Вот, смотри. Корень из «Балтики 9» будет равен «Балтике 3», потому что три во второй степени равно девяти. Ясно? — Да! — воскликнул Родион. У него, кажется, даже прямо глаза засветились от понимания. — Щербаков! — возмутилась Мария Евгеньевна. — Ты примеры выбирай поприличнее! — Марья-Евгеньна, а он поприличнее не поймёт! — ответил Стас, уворачиваясь от летящего в него колпачка от ручки. Десятый класс. — Марья-Евгеньна.. — устало позвал учительницу Стас. Они всем классом сидели на подготовке к ЕГЭ, которую сегодня поставили девятым уроком. — Да, Щербаков? — женщина подняла взгляд от тетрадей, которые проверяла, пока ребята самостоятельно решали задачу из пробника. — Скажите, пожалуйста, почему мы не можем быть как экономисты? — философски изрёк Щербаков. — Ну, на крайний случай, как физики.. — А при чём здесь экономисты и физики? — удивилась математичка. — Ну, у математиков 2+2=5 это ошибка, у физиков – погрешность, а у экономистов – успех! — Логика железобетонная. — подхватила Лада, отвлекаясь от решения задачи. — Конечно. У нас, Ладушка, Щербаков каждый год выдаёт что-то лучше предыдущего. — всплеснула руками Мария Евгеньевна. Одиннадцатый класс. — Марья-Евгеньна, я понял философию математики! — сообщил Щербаков, влетая в кабинет математики. — Отлично. Это ты на химии так преисполнился в познаниях? — снисходительно спросила Мария Евгеньевна. — Именно! Мы с Ладкой чуть парту не прожгли! Но суть не в этом. — с широкой улыбкой сказал Стас, останавливаясь у стола математички. — Ну давай, философствуй. — Вот смотрите. — Стас вытянул из стопки тетрадей самую толстую тетрадь, где было, на вскидку, листов девяносто. — Это сюжет математики. После этого Щербаков вытащил из стопки самую тонкую тетрадь, где было около шести листов. — А это сюжет математики, если бы она икс не теряла!