8

***

Градус напряжения в зале рос с каждой минутой, скрываясь за звоном хрустальных бокалов и фальшивым смехом элиты. Ксандр смерил Зейна таким ледяным взглядом, от которого у любого другого застыла бы кровь в венах. Но Зейн лишь шире ухмыльнулся, легко качнув бокалом с шампанским, и отступил в сторону — к группе высших офицеров. Ксандр же, так и не сказав ни слова, остался стоять неподалёку от меня. Его присутствие ощущалось физически: мощное, давящее, как перед грозой. Вскоре к нашему «углу» начали подтягиваться люди. Генералы в золотых погонах, чиновники из военного ведомства и их ухоженные дамы — всем хотелось вблизи рассмотреть «живой актив» и легендарного командира «Отдела 0». — Боец Рейн! Рад лично засвидетельствовать почтение, — к нам подошёл тучный генерал с пышными усами, держа в руках сразу два бокала с глубоким, тёмно-рубиновым вином. —То, что вы сделали в «Авалоне» — настоящий подвиг во славу Командования! Берите, берите, сегодня вам можно всё. Я приняла тяжелый хрустальный бокал. От вина веяло терпким, дорогим ароматом с нотками вишни и пряностей. — За вашу несгибаемость, дитя, — добавил генерал, приподняв свой бокал. Я сделала один глубокий глоток, затем второй. Горячая жидкость с приятным жжением опустилась вниз, мягко растекаясь по уставшему, измотанному телу. Вакцина в крови мгновенно вступила в реакцию с алкоголем: опьянеть полностью я не могла при всём желании — модифицированный метаболизм сжигал спирт слишком быстро. Но плотный, тяжелый заслон внутри головы неожиданно дал слабину. Границы напряжения слегка размылись, плечи впервые за долгие недели расслабились, а на губах появилась лёгкая, обманчиво-мягкая ухмылка. Дамы и офицеры окружили меня плотным кольцом. Все хотели «познакомиться», расспросить о заброшенном комплексе, о прорыве за Стеной. Я вела эти светские беседы с безупречным, почти ядовитым изяществом, отвечая сухо, выверенно, но так, что штабные крысы чувствовали себя неуютно рядом с тем, кто видел настоящий ад. При этом я ни на секунду не теряла из виду Ксандра. Он стоял у высокого мраморного вазона, отказываясь от алкоголя и игнорируя попытки штабных завести с ним разговор. Его глаза не отрывались от меня. Я видела, с какой затаённой, тяжелой яростью он следил за каждым генералом, который подходил ко мне слишком близко, и за каждым моим глотком из бокала. Когда один из молодых майоров позволил себе нагло наклониться слишком близко к моему уху, якобы чтобы перекричать музыку, Ксандр сделал один короткий шаг вперёд. Его челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки, а пальцы в кожаной перчатке сжались на рукояти парадного кортика. Майор, видимо чувствуя спиной этот убойный взгляд, судорожно отшатнулся и растворился в толпе. «Смотри, Ван Хейс…» — подумала я, делая ещё один глоток и встречаясь с ним ядовитым взглядом сквозь дымку зала. — «Смотри, как я умею улыбаться без твоих приказов». К середине вечера музыка стала более медленной и интимной. Алкоголь и нахлынувшая расслабленность окончательно сняли мою привычную боевую стойку. Вакцина слегка усыпила контроль, в голове появилось приятное, головокружительное тепло, а движения стали более мягкими и кошачьими. Я стояла у мраморной колонны, медленно покручивая бокал с остатками вина. Зеленый шёлк платья идеально подчеркивал каждый изгиб тела, и я прекрасно чувствовала, как пожирают меня взглядами штабные чины. И как Ксандра буквально разрывает изнутри от этой картины. Зейн, выждав момент, когда генерал отошёл, мягко скользнул к моей колонне. В его руке был свежий бокал, а в глазах — всё тот же азартный, торжествующий блеск. — Ты великолепна сегодня, Райна, — тихо проговорил Зейн, наклоняясь слегка ближе, чем позволяли приличия. — Знала бы ты, как этот шёлк тебе идёт… Гораздо лучше, чем заляпанная кровью броня Ван Хейса. Я лишь слегка приподняла бровь, глядя на него сквозь дымку легкого хмеля с ленивой ухмылкой: — Похоже, Полковник Зейн, вы выпили больше моего, раз позволяете себе такие комплименты. — Я просто говорю то, о чём думает весь этот зал, — улыбнулся Зейн, делая ещё шаг и протягивая руку, чтобы коснуться моего запястья. — И поверь, в отличие от Ксандра, я умею ценить редкие вещи по-настоящему. Но сделать это он не успел. Воздух между нами буквально вымерз. Тяжелая ладонь в черной кожаной перчатке с силой перехватила руку Зейна прямо в воздухе за миллиметр от моей кожи. Ксандр появился за его спиной бесшумно, как тень. — Соблюдай дистанцию, Полковник Зейн, — прорезал вечерний гул стальной, прокуренный голос Ван Хейса. — Ты путаешь научный интерес с нарушением субординации. Зейн застыл, чувствуя, как пальцы Ксандра в чёрной перчатке сжимают его запястье с такой силой, будто готовы раздробить кость. В глазах Зейна вспыхнула злоба, но он лишь процедил сквозь зубы: — Ты слишком много себе позволяешь, Ван Хейс. — Я делаю свою работу, — отрезал Ксандр, выпуская его руку и вставая ровной, непробиваемой стеной между мной и Зейном. Зейн смерил его холодным взглядом, поправил манжеты своего парадного кителя и, лениво ухмыльнувшись мне на прощание, растворился в толпе генералов. Я стояла, опираясь спиной о мраморную колонну. Лёгкий хмель от вина окончательно размыл привычные границы злобы и боли, выжигая всю агрессию и оставляя вместо неё странную, невесомую усталость. Я смотрела на широкую спину Ксандра, обтянутую чёрным шёлком и сукном парадного мундира. Музыка в зале сменилась. Оркестр заиграл медленный, глубокий и невероятно красивый вальс, плавно заполняющий всё пространство Атриума. Пара за парой генералы и их дамы выходили на центр мраморного зала. Ксандр медленно развернулся ко мне. Его глаза — тёмные, густые, полные неостывшего гнева — встретились с моими. Но вместо привычного вызова и ледяной ярости он увидел в моём взгляде лишь тихий, дымчатый покой. Я не стала вырываться, не стала говорить колкости. Я просто смотрела на него. Ксандр молча протянул мне свою ладонь. Без приказа. Без привычной жестокой уверенности. Почти осторожно. И я… подняла руку и положила свои пальцы в его горячую ладонь. Я сама не знала, почему не отказала. Возможно, виной тому был хрустальный бокал вина, прогнавший привычный страх. Возможно — дикая усталость от бесконечной войны. А может, внутри меня просто заговорило то, в чём я больно боялась признаться даже самой себе. Он вывел меня на середину зала, прямо под золотые лучи гигантских хрустальных люстр. Вокруг нас кружились десятки пар — генералы, штабные чиновники, кураторы. Но когда его вторая рука легла мне на талию, притягивая ближе, весь этот зал с его ядовитой элитой просто перестал существовать. Его рука на моей талии была невероятно горячей даже сквозь тонкий изумрудный шёлк. Я положила ладонь ему на широкое плечо, ощущая жёсткое сукно мундира и сумасшедший, ровный ритм его сердца. Мы кружились в танце совершенно молча. Первые минуты между нами не было ни одного слова — только мягкий шелест платья, глухой гул оркестра и синхронный шаг. Я доверилась его ведению, позволяя Ксандру полностью направлять каждое движение. Его лицо в свете огней казалось абсолютно спокойным, выточенным из чистого мрамора, и в этом спокойствии была какая-то гипнотическая, умиротворяющая сила. Я впервые за всё время просто наслаждалась моментом. Наблюдала за тем, как мягко падает свет на его скулы, как тёмные пряди волос спадают на лоб, как исчезает та злая, непроницаемая маска, которую он носил перед остальным миром. — И что дальше, Полковник?.. — тихо прошептала я, чуть приподняв голову. В моём голосе от вина и усталости не осталось ни капли яда — только тихий, сорванный шёпот. Ксандр немного помолчал, плавно поворачивая меня в танце и на секунду сильнее прижимая к своей груди. — Я спасу тебя, мисс Райна Рейн, — так же тихо, едва слышно проговорил он. Его прокуренный, низкий голос прошёл вибрацией прямо мне в сердце. Я замерла в его руках на долю секунды, непрерывно глядя в его тёмные глаза: — Зачем?… Ксандр ничего не ответил. Он просто промолчал, удерживая мой взгляд с такой глубокой, невыразимой нежностью, от которой у меня перехватило дыхание. Он продолжал вести меня в танце, обнимая за талию бережно и защищающе — так, словно вокруг нас рвались снаряды, а он закрывал меня своим телом от всего мира.   Оркестр выводил кульминацию мелодии. Ксандр чуть наклонился ко мне, зарывшись дыханием в мои волосы, и его губы практически коснулись моего ушка. — Ты даже не представляешь, Райна… как ты чертовски красива сегодня, — выдохнул он, и его рваное дыхание обожгло кожу. Голос слегка дрогнул. — Когда ты упала там, в «Авалоне»… когда ты отключалась у меня на руках, и из твоих губ шла кровь… Я впервые в жизни почувствовал, что такое настоящий, дикий страх. У меня земля ушла из-под ног. Я думал, что потерял тебя… Его пальцы на моей талии судорожно сжались, выдавая всё то безумие, что бушевало внутри этого стального человека. — Я не хочу видеть тебя в этой броне. Не хочу видеть тебя в лабораториях Зейна, — продолжал он шептать прямо мне в кожу, пока мы медленно кружились среди десятков ничего не замечающих людей. — Возможно… когда всё это закончится. Когда у тебя больше не будет этой чёртовой вакцины в крови… А у меня не останется всех моих скелетов перед штабом… Мы сможем уйти. Забыть этот ад. И жить спокойно, счастливой жизнью вместе. Простую, тихую жизнь. Его слова пробили меня насквозь. Железобетонная стена, которую я строила вокруг своего сердца недели напролёт, рухнула в одно мгновение. К горлу подступил горячий, перехватывающий дыхание комок. На глаза навернулись слёзы — не от боли или ярости, а от этой безумной, несбыточной, но такой желанной надежды. Одна слезинка чуть не покатилась по щеке, но я изо всех сил сжала веки. Я ничего не ответила. Я просто молчала. И вместо слов я сделала то, чего никогда себе не позволяла: я сильнее прижалась к нему, стирая последнее расстояние между нами, и доверительно положила свою голову ему на прочное, тёплое плечо. Я уткнулась носом в воротник его парадного кителя, впитывая его родной запах пороха, дорогого парфюма и горячей кожи. Ксандр едва заметно вздрогнул от этого движения. А затем его рука на моей спине поднялась выше, ладонь бережно легла на мой затылок, прижимая меня к себе ещё крепче. — Просто доверься мне, Райна… — шепнул он мне прямо в волосы, слегка касаясь их губами. — Впервые за всё время. Просто доверься. — Ты сумасшедший, Ван Хейс… — тихо выдохнула я ему в плечо, закрывая глаза и полностью отдаваясь этому мгновению покоя в его объятиях. — Но… ты мне тоже… невероятно нужен. Мы продолжали танцевать в самом центре золотого зала, обнявшись так крепко, словно весь этот мир за стенами Атриума уже сгорел дотла. Музыка плавно угасала, растворяясь в редких аплодисментах захмелевшей элиты. Медленный вальс окончился, и золотой зал Атриума снова наполнялся гулом голосов и звоном хрусталя. Я нехотя подняла голову с его плеча. Наш тихий, замерший во времени мир рассыпался, возвращая нас в жесткую реальность. Горячая ладонь Ксандра на моем затылке медленно сползла вниз, на мгновение задержавшись на талии, а затем Полковник сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. На его лицо привычно вернулась суровая, непроницаемая маска, но в глубине темных глаз всё ещё теплилась точечная, глубокая нежность, предназначенная только для меня. — Вечер подходит к концу, боец Рейн, — его голос снова звучал ровно и отстраненно, хоть пальцы в кожаной перчатке слегка сжались. — Возвращайся в свой сектор. Завтра утром начинаются официальные слушания по архивам «Авалона». Я лишь молча кивнула, поправляя зеленый шёлк платья. Вакцина окончательно выжгла из крови алкоголь, но тепло его слов и тяжесть его руки всё ещё фантомно отзывались по всему телу. Я впервые доверилась ему. Повернувшись к выходу, я встретилась взглядом с Полковником Зейном. Он стоял у высокого мраморного балкона, опираясь на перила. В его руке качался недопитый бокал, а на лице играла змеиная, ядовитая улыбка . Он видел весь наш танец. Видел каждое движение, каждую слезинку, застывшую в моих глазах, и то, как я прижалась к плечу Ван Хейса. Когда я проходила мимо, Зейн слегка наклонился, и его тихий шепот прорезал гул зала… — Как трогательно, Райна… Красивая сказка о спасении. Жаль только, что у твоего Полковника нет будущего. Я замерла, сжав кулаки, но не повернула головы: — О чём ты, Зейн? — Завтра на слушаниях я представлю Совету данные твоей ДНК, — Зейн сделал маленький глоток вина, смакуя каждую секунду этой публичной игры. — И поверь, для Генералитета ты — слишком ценный биологический актив. Я подаю рапорт на полную передачу управления проектом моему ведомству. Ксандра отстранят от «Отдела 0». А тебя переведут в мой закрытый исследовательский блок. Я медленно повернулась к нему, ощущая, как внутри закипает холодная ярость: — Ты правда думаешь, что можешь просто так забрать меня у Ван Хейса? — Ван Хейс — всего лишь полевой солдат с завышенным эго, — ухмыльнулся Зейн, поправляя золотые часы на запястье. — А за мной стоят инвесторы и половина Совета. Спи спокойно, мисс Рейн. Завтра твоя сказка закончится. Он искренне верил в своё превосходство. Но Зейн совершил главную ошибку всех штабных интриганов — он недооценил человека, который выживал за Стеной последние десять лет. Пока Зейн вальяжно попивал шампанское с генералами, в противоположном конце зала Ксандр уже знал о каждом его шаге. У Ван Хейса были свои уши в Высшем Командовании и свои связи среди старой гвардии Генералитета, которая презирала лабораторных крыс вроде Зейна. Ксандр стоял у панорамного окна, когда к нему подошел седой генерал в парадном кителе, обвешанном орденами — маршал Совета и старый сослуживец его отца. — Зейн копает под тебя, Ксандр, — тихо произнес маршал, не смотря на Ван Хейса. — Он хочет забрать девчонку и подмять под себя финансирование «Отдела 0». На завтрашних слушаниях он будет давить на то, что ты рисковал ключевым активом в «Авалоне» Ксандр даже не обернулся. Его взгляд был устремлен на меня, пока я шла к выходу из Атриума. — Пусть подает свой рапорт, — сухо и спокойно ответил Ксандр. — Зейн забывает, чьи люди обеспечивают безопасность всех его научных секторов. Если он попытается сделать хоть один неверный шаг — его собственная лаборатория станет его могилой. У меня на каждого члена Совета собрано достаточно компромата из архивов «Авалона», чтобы отправить половину из них под трибунал. — Ты играешь с огнем, Полковник, — качнул головой маршал. — Я сам этот огонь, — отрезал Ксандр. — Девчонку он не получит. Ни при каких обстоятельствах. Я вернулась в свой блок ближе к полуночи. Праздничное платье с тихим шуршанием упало на холодный пол. Я смыла макияж, натянула привычные черные армейские брюки и майку, но заснуть так и не смогла. Слова Зейна всё ещё висели в воздухе, заставляя тревогу пульсировать в венах. В три часа ночи дверной сканер тихо звякнул. Я мгновенно выхватила стилет из-под подушки. Дверь отъехала в сторону, и в темноту комнаты шагнула высокая фигура Ксандра. Он был без парадного кителя — в одной черной тактической рубашке с засученными рукавами. — Ты не спишь, — тихо сказал он, закрывая за собой дверь. — Зейн собирается забрать меня на завтрашних слушаниях, — я опустила нож, сделав шаг к нему. — Он сказал, что отстранит тебя от «Отдела 0»… Ксандр тихо ухмыльнулся — темной, суровой ухмылкой человека, который видит чужие козыри насквозь. Он медленно подошел вплотную, перехватил мою руку с ножом и мягко забрал клинок, откладывая его на стол. — Зейн слишком много о себе возомнил, — Ксандр положил тяжелые, горячие ладони на мои плечи, притягивая ближе. — Он думает, что бумажки из Штаба дают ему власть. Но у него нет ничего, кроме его амбиций. Завтра на слушаниях его ждет очень неприятный сюрприз — Что ты задумал? — я подняла на него глаза. — У меня везде есть свои люди, Райна. Включая личную охрану Зейна, — его голос звучал низко, уверенно и успокаивающе. —Я не боялся тварей за Стеной и уж точно не боюсь штабных крыс. Никто не заберет тебя из моего отдела. И никто больше не прикоснется к тебе с иглой. Поняла? Я почувствовала, как тяжелый камень, давивший на грудь всю ночь, наконец рухнул. Ксандр наклонился и слегка коснулся губами моего лба, оставляя на коже теплое ощущение защиты. — А теперь ложись спать, — шепнул он. — Завтра мы устроим Зейну красивое шоу Ксандр осторожно положил стилет на тумбочку, но его руки так и не покинули моих плеч. В полумраке комнаты его взгляд казался совершенно чёрным, но в нём больше не было того давящего, ледяного отчуждения, которым он обычно встречал окружающий мир. Я смотрела на него, ощущая, как липкая тревога постепенно отступает, уступая место совершенно другому чувству — глубокому, волнующему теплу, пробежавшему по коже от его горячих ладоней. — Ксандр… — тихо прошептала я, чуть помешкав. — Уже три часа ночи. Ты… останешься? Я сама удивилась собственной дерзости, но сама мысль остаться сейчас в пустой комнате с мыслями о Зейне казалась невыносимой. Ван Хейс едва заметно вскинул бровь. На его высеченном из гранита лице проскользнуло искреннее удивление, смешанное с тёмной, глубокой поволокой вожделения, которую он даже не попытался скрыть. Наклонившись ближе, он обжёг моё ухо горячим дыханием: — Если ты мне разрешишь, Рейн… я не уйду отсюда до самого утра. Его низкий, прокуренный голос заставил всё внутри сжаться. Я ничего не ответила. Вместо слов просто подалась вперёд, обхватила его шею и притянула к себе. Его губы накрыли мои мгновенно. Поцелуй был глубоким, неспешным, словно он растягивал каждую секунду, смакуя вкус моих губ и проникая языком всё глубже. Его большая, сухая ладонь медленно скользнула с моего плеча вниз по спине, осторожно поддевая край черной майки и сдергивая её через голову. Он опустился за мной на застеленную кровать, накрывая моё тело своим — тяжелым, горячим и до предела напряжённым. Ксандр расстегнул ремень на моих армейских брюках, избавляя меня от одежды, но в каждом его движении чувствовалось контролируемое, тягучее напряжение. Он не торопился, давая нам обоим сполна насладиться моментом. Его шершавые ладони жадно оглаживали изгибы моих бёдер, поднимались к талии и сжимали грудь, заставляя меня сладко выгибаться ему навстречу. — Ты сводишь меня с ума, Райна… — прохрипел он, спускаясь дорожкой горячих, влажных поцелуев от шеи к ключицам, а затем к чувствительным соскам, заставляя меня судорожно втягивать воздух. Его пальцы скользнули между моих бёдер, нащупывая раскалённую влагу. Он ласкал меня длинными, круговыми движениями, нарочно растягивая эту сладкую пытку, наслаждаясь каждым моим вздохом и тем, как отзывается моё тело на его прикосновения. — Ксандр, быстрее… — прошептала я, не в силах больше терпеть этот невыносимо медленный темп. Я сама потянулась к его поясу, помогая ему избавиться от остатков одежды. — Пожалуйста… войди в меня. Он глухо прохрипел, с трудом сдерживая накопившуюся страсть, и развёл мои бёдра. Ван Хейс вошёл глубоко и уверенно, заполнив меня до самого предела. Воздух с тихим всхлипом вырвался из моих грудей. Каждое его движение сочетало в себе сокрушительную мужскую силу и тягучую, страстную плановость. Ксандр двигался мощно, погружаясь на всю длину и на секунду замирая в самой глубине, чтобы выпить очередной мой стон. Его дыхание стало рваным, а пальцы впились в мои бёдра, приподнимая их и задавая новый, идеальный ритм. Он полностью контролировал процесс, смакуя каждое трение нашей горячей кожи. Я крепко обняла его спину ногами, скрестив лодыжки у него на пояснице и подмахивая навстречу каждому его толчку. В комнате слышался только тихий шорох сбившихся простыней, влажные шлепки кожи и наши рваные, сбивчивые выдохи. Стены лабораторий, Зейн, Совет — всё растворилось в этом раскалённом, полном страсти ритме. Он навис надо мной, опираясь на сильные руки, и покрывал жадными поцелуями моё лицо, губы и мокрую от пота шею. Его толчки становились всё более частыми, быстрыми и мощными, но Ксандр до последнего удерживал нас на самом краю, выжимая максимум наслаждения из каждой секунды. Кульминация накрыла нас одновременно — дикая, оглушительная волна, заставившая меня вскрикнуть, сжать его бёдрами и до крови впиться ногтями в его широкую спину. Ксандр глухо, зарычал мне в шею, сделал последний, самый глубокий толчок и замер, тяжело вздрагивая всем телом и изливаясь внутри меня горячим потоком. Он не отстранился сразу. Перевернувшись на бок, Ксандр бережно притянул меня к своей широкой груди, укрывая от всего мира. Его сердце бешено стучало в рёбра, а горячие губы то и дело касались моего виска. Я лежала, уткнувшись носом в его шею, и слушала, как постепенно выравнивается наш пульс. — Ксандр… — тихо прошептала я, проведя ладонью по его мокрой груди. — Скажи честно… Ты правда веришь, что у нас получится жить спокойно? Без этих лабораторий, без войны и без Совета? Ксандр чуть сильнее сжал меня в своих объятиях, зарываясь губами в мои волосы, и его голос прозвучал с абсолютной, нерушимой уверенностью: — Получится, Райна. Поверь мне. Я переломаю хребет каждому, кто попытается нам помешать.