7

***

Слова ударили сильнее любого шокера Зейна. По щекам снова рванули горячие, жгучие слёзы ярости, но я даже не попыталась их вытереть. Всё, что происходило между нами — его жесткий контроль, его защита от Зейна, его «ночные тренировки», его дикая страсть в кабинете и рваные откровения о том, что я его искалечила… Всё это в одну секунду превратилось в гигантскую, грязно построенную ложь. Он не просто спасал меня — он удерживал возле себя самый ценный актив этой чертовой войны! — Ты… мразь, Ван Хейс, — выплюнула я, и из моих грудей вырвался тяжелый, рваный всхлип, смешанный с ненавистью. — Ты играл со мной. Ты всё это время просто смотрел, как я корчусь от боли, и выжидал, когда во мне проснётся эта чертова кровь — Райна, послушай меня… — Ксандр сделала шаг ко мне, подняв руку, чтобы перехватить моё плечо, но я выхватила боевой нож и мгновенно приставила его лезвие прямо к его шее — туда, где под форменным воротником пульсировала жила. Лезвие рассекло кожу, и по металлу поползла тонкая струйка его алой крови. Ксандр даже не дернулся. Он замер, глядя мне прямо в глаза — глубоко, темно, с дикой, нечеловеческой мукой, но без малейшей попытки защититься. — Нажми сильнее, — прошипел он с той самой злой, ядовитой искренностью, от которой разрывалось сердце. — Нажми, Рейн. Всади его по самую рукоять, если думаешь, что это что-то изменит! Ты думаешь, я искал тебя из-за формулы?! Ты думаешь, я рисковал погонами и жизнью перед Генералом ради этих сраных файлов? — Заткнись! Заткнись, не смей мне врать! — закричала я, а рука с ножом слегка задрожала. — Ксандр! Райна! Прекратите этот цирк! — взревел Зейн, судорожно скачивая последние гигабайты данных на флешку. — Вы оба свихнулись! Комплекс переходит в режим самоликвидации! Нам нужно валить прямо сейчас! На потолке серверного блока замигали красные аварийные лампы, и включилась оглушительная, воющая сирена. Пол под ногами задрожал — глухие взрывы на нижних уровнях начали рушить несущие конструкции «Авалона». Красный свет сирены заливал серверный блок кровавыми отблесками. Бетонные стены ходили ходуном, а с потолка сыпалась крошка и стальные балки. Я всё ещё стояла, прижав лезвие ножа к шее Ксандра. На его коже алела тонкая полоска крови, а в глазах застыла темная, жуткая смесь из ярости, боли и ожидания удара. Я могла всадить этот нож. Могла. Но в этот момент внутри меня что-то надломилось. Предательство Ксандра, правда про отца, яд Зейна, дикий перерасход сил и бушующий первородный штамм — всё это слилось в один сокрушительный удар. Вакцина в крови, которая только что давала мне нечеловеческую силу, неожиданно дал обратный, разрушительный эффект. Сердце внутри грудной клетки пропустило удар, а затем забилось с безумной, смертельной частотой — под двести пятьдесят ударов в минуту. В ушах раздался оглушительный, оглушающий звон, перед глазами всё пошло кровавыми пятнами, а из носа на воротник куртки хлынула густая, тёмная кровь. Рука с ножом ослабла. Нож с металлическим звоном выпал из моих пальцев на бетон. — Райна?.. — голос Ксандра в одну секунду потерял всю свою ледяную сталь. В нём прорезался настоящий, неочищенный, животный ужас. Я попыталась сделать шаг назад, но ноги мгновенно превратились в вату. Легкие словно заполнились раскаленным свинцом. Сознание начала быстро затягивать непроницаемая, ледяная тьма. Я рухнула вниз. Я не успела удариться о полуразрушенный кафель. Ксандр подхватил меня на лету. Его мощные руки сжали мое обмякшее тело с такой дикой, судорожной силой, словно он пытался удержать саму мою жизнь, утекающую сквозь пальцы. — Райна! Райна, очнись! Чёрт тебя дери, смотри на меня! — взревел он, падая на колени прямо в строительный мусор и прижимая меня к своей грудной броне. Его пальцы, только что казавшиеся каменными, панически ощупывали мою шею, пытаясь найти пульс. Горячая кровь из моего носа пачкала его шевроны и его руки, но ему было абсолютно плевать. На его лице больше не было ни Полковника Ван Хейса, ни жесткого стратега. Там остался только мужчина, у которого прямо сейчас на руках умирала единственная причина его существования. — Что с ней?! Зейн, блять, что с ней происходит?! — рявкнул Ксандр, поворачивая перекошенное от страха лицо к Зейну. Зейн, уже схвативший флешку с данными, подбежал и судорожно поднес биосканер к моей груди. Прибор заверещал частым, критическим писком. — Сенсорный шок! Нейросеть не выдержала резонанса с первородным штаммом! — закричал Зейн, перекрывая гул рушащихся перекрытий. — У неё отказывает сердце! Ксандр, её организм выжигает сам себя изнутри! Если мы не введем блокиратор в течение пяти минут — у неё произойдет излияние в мозг! — Давай блокиратор! Живо! — прорычал Ксандр, подхватывая меня на руки и поднимаясь во весь рост. — Блокиратор на броневике! В моей полевой аптечке! — крикнул Зейн. — Мы не успеем, комплекс рушится! — Заткнись и беги! — Ксандр перехватил мое бессознательное тело удобнее, прижимая мою голову к своему плечу и закрывая собой от падающих с потолка кусков бетона. «Авалон» рушился. Огромная балка рухнула прямо за нашей спиной, навеки погребая под завалами главный серверный блок. Ксандр несся по рушащимся коридорам, не замечая ничего вокруг. Ему было плевать на то, что под ногами проваливался пол, что из вентиляции рвались мутанты, а сверху сыпались раскаленные арматуры. Он пробивался сквозь этот ад как напроломный таран, удерживая меня так бережно и крепко, будто я была сделана из самого хрупкого стекла. — Держись, мелкая… Ты не сдохнешь у меня на руках… — прошипел он мне в волосы, и его рваное, горячее дыхание обжигало мою бледную кожу. В его голосе не было приказа — в нём была глухая, отчаянная мольба. — Слышишь меня?! Не смей умирать, Райна! Я была где-то очень глубоко, в тёмном, холодном вакууме. Я не могла двигаться, не могла открыть глаза, но сквозь сплошную тьму я смутно чувствовала бешеное, разрывающееся сердце Ксандра, к груди которого была прижата, и его дрожащие, мокрые от моей крови пальцы на моих ребрах. Мы выскочили из черной пасти «Авалона» в самый последний момент, когда вход в комплекс с оглушительным рокотом окончательно завалило тоннами горной породы. Снаружи бушевал ледяной штормовой дождь. Ксандр сходу выбил ногой дверь броневика, залетает внутрь и бережно уложил меня на металлическую скамью. — Зейн! Блокиратор! ЖИВО! — закричал Ксандр с такой нечеловеческой яростью, что Зейн без лишних слов мгновенно вскрыл медицинский кейс, выхватил автоинъектор и с силой всадил его мне прямо через форму в бедро. Ксандр упал рядом на колени. Он схватил мою хладеющую ладонь в свои горячие, испачканные моей кровью руки и прижал ее к своим губам, закрыв глаза. — Дыши, Райна… Пожалуйста, дыши… Лекарство хлынуло в вены ледяным, судорожным импульсом. Моё тело на скамье броневика резко дернулось, легкие с диким, рваным всхлипом выхватили воздух, а бешено колотящееся сердце постепенно снизило свой сумасшедший ритм. Тьма начала медленно отступать, распадаясь на мутные, размытые пятна. Первое, что я почувствовала, когда сознание вернулось — это дикая боль в груди и сумасшедшее, обжигающее тепло, сжимающее мою правую ладонь. Я с трудом приоткрыла глаза. Зрение фокусировалось медленно. Надо мной был темный, запятнанный копотью потолок броневика, рев мотора оглушал, а машину заносило на скользкой от дождя дороге. А прямо передо мной, на коленях у моих ног, сидел Ксандр. Он не видел, что я очнулась. Тот самый недосягаемый Полковник Ван Хейс, перед которым трепетала вся база, сейчас казался сломанным. Его голова была опущена на моё бедро, плечи тяжело вздымались, а мои пальцы были сжаты в его руках так крепко, словно от этого зависит его жизнь. На его щеке смешались грязь, моя густая кровь и… следы от ледяных капель дождя. Или не дождя. — Пульс стабилизировался, — тихо, с ощутимым облегчением проговорил Зейн, сидевший у противоположного борта и убирающий пустой шприц. — Нейрошок снят. Она выживет. Ксандр медленно поднял голову. Когда наши глаза встретились, я увидела в его взгляде то, чего он никогда в жизни не показывал ни перед кем: дикий, животный страх и обнаженную, мучительную беспомощность. На секунду в его глазах вспыхнуло безумное облегчение, но за долю секунды он сжал челюсти и снова попытался надеть свою каменную маску. Я резко, насколько хватило слабых сил, выдернула свою руку из его ладоней. — Не... трогай... меня, — выдохнула я хриплым, сорванным голосом, поворачивая голову к металлической стене. Ксандр замер с пустыми, поднятыми руками. В его глазах мгновенно погас последний лучик тепла, уступив место привычному ледяному мраку. Он медленно поднялся с колен, выпрямился во весь рост и с силой втер мою кровь со своего лица ладонью. — Ты была на грани, Рейн, — его голос снова звучал сутхо, отстраненно, но в глубине эхом отдавалась звенящая трещина. — Ещё бы тридцать секунд — и блокиратор бы не помог. — Лучше бы… не помог, — шепнула я, закрывая глаза. — Чтобы больше не видеть… тебя. В десантном отсеке повисла давящая, тяжелая тишина. Ксандр ничего не ответил. Он просто повернулся ко мне спиной, зашагал к кабине водителя и с силой ударил кулаком по стальной переборке. — Жми на газ! — прорычал он водителю. — Быстрее на базу! Когда броневик заехал в ангар «Отдела 0», нас уже встречала усиленная группа медиков. Ксандр не разрешил Зейну прикоснуться ко мне. Он сам, молча и не обращая внимания на мои слабые попытки вырваться, поднял меня на руки из машины и донес прямо до специального изолятора медицинского крыла. Меня уложили на стерильную кушетку, подключили капельницы и датчики жизнедеятельности. Зейн стоял за бронированным стеклом палаты, судорожно вбивая в планшет скачанные из «Авалона» данные про моего отца и мою ДНК. Он получил то, что хотел — высшую тайну проекта. И теперь смотрел на меня не просто как на солдата, а как на главный ключ к абсолютной власти. Ксандр стоял рядом с ним по ту сторону стекла. Я лежала под прозрачным куполом, чувствуя, как прозрачная жидкость из капельницы медленно охлаждает горящую кровь. Мои силы постепенно возвращались, а вместе с ними возвращалась та самая чистая, кристальная ненависть. Я посмотрела прямо на Ксандра через бронированное стекло. Он стоял, скрестив hands на груди, с абсолютно непроницаемым лицом. Но я видела, как плотно сжаты его губы и как тяжело он дышит. Он знал, что спасая мне жизнь, он окончательно сжёг все мосты между нами. Райна, которая доверяла ему хоть на грамм, умерла там, в руинах «Авалона». Ксандр поднес руку к панели связи: — Отдыхай, боец Рейн. Завтра заседание Генералитета. Тебе понадобятся силы. — Пошел ты к черту, Полковник, — тихо произнесла я, глядя ему прямо в зрачки через стекло. — Ты думаешь, ты спрятал меня в этой клетке? Когда я выйду отсюда — я уничтожу всё, что ты строил. И тебя вместе с этим. Ксандр не ответил. Он просто отключил связь, развернулся и быстро шагнул прочь по коридору, оставляя меня в тишине стерильного ада. Но на этот раз я больше не плакала. Я сжала кулаки, ощущая, как внутри меня, вопреки препаратам Зейна и приказам Ксандра, просыпается новая, неконтролируемая сила. Это идеальный поворот сюжета! После адского напряжения и выживания в «Авалоне» генералитет решает устроить роскошный прием — официально «в честь успешной операции и извлечения секретных данных», а на деле — чтобы высшие чины могли потешить своё эго и отпраздновать триумф. После трёх дней строжайшей изоляции в стерильном боксе двери моей палаты наконец с тихим шипением разъехались. Я ожидала увидеть очередную команду исследователей Зейна с концентрированными сыворотками или вооруженный конвой Ван Хейса, но на пороге стоял лишь штабной адъютант Генерала. В его руках был не планшет с протоколами допроса, а тяжелый, обтянутый черным бархатом чехол. — Боец Рейн, — сухо произнес он, чеканя каждое слово. — Приказом Высшего Командования и лично Генерала Арно вам предоставляется трехдневный режим полного восстановления. Все боевые выходы и тренировки «Отдела 0» приостановлены. Я медленно поднялась с кушетки, недоверчиво сузив глаза : — С какой стати такая щедрость? — Сегодня вечером в Центральном Атриуме проходит Торжественный Приём в честь извлечения архивов «Авалона», — адъютант положил чехол на металлический стол. — На празднике будут присутствовать высшие чины Штаба, инвесторы проекта и весь генералитет. По личному распоряжению Генерала, вам и отряду «Зеро» предписано присутствовать. Вы — живое доказательство успеха операции. — Я не собираюсь работать декорацией для ваших генералов, — выплюнула я с холодной презрительностью. Адъютант даже не моргнул: — Это не предложение, боец. Это прямой приказ. Командир Отдела Полковник Ван Хейс и Полковник Зейн уже подтвердили ваше присутствие. Постарайтесь соответствовать статусу мероприятия. Когда дверь за ним закрылась, я подошла к столу и расстегнула молнию чехла. Внутри лежало платье. Изумрудно-зеленое, из тяжелого шелка, с глубоким вырезом на спине — именно там, где под кожей всё ещё пульсировали скрытые шрамы от уколов и ранений. Это была не награда. Это была очередная изощренная демонстрация власти: нас хотели нарядить в дорогие ткани, чтобы показать штабной элите, как красиво «породистые псы» умеют ходить на поводке. Но я приняла решение. Если они хотят видеть меня на своем празднике — они меня получат. Только роли в этой игре буду устанавливать я. Подготовка заняла несколько часов. Когда я смыла с себя въевшуюся копоть «Авалона», уложила волосы и надела шелковое платье, оно село как влитое — облегая фигуру, но оставляя полную свободу движений. Вакцина в крови придавала коже идеальную гладкость, а глазам — опасный, почти фосфоресцирующий блеск. Под длинным подол изящного платья, на внутреннюю сторону бедра, я привычным и точным движением пристегнула кобуру с компактным, изящным стилетом. Я больше никогда и нигде не появлюсь без оружия. Ни перед Зейном, ни перед Ксандром. За мной пришел конвой, чтобы сопроводить в Верхний Город — элитный сектор базы, где жили высшие чины и где никогда не пахло порохом и сырой грязью Сектора Четыре. Центральный Атриум выглядел так, будто войны за Стеной никогда не существовало. Гигантские хрустальные люстры, проецирующие мягкий золотой свет, живая оркестровая музыка, столы, ломящиеся от деликатесов и дорогого шампанского. Вокруг проплывали дамы в вечерних туалетах и офицеры генералитета в ослепительно белых парадных кителях с золотыми аксельбантами. — Смотрите, это та самая... из «Отдела 0», — шептались в толпе штабные офицеры, провожая меня взглядами. — Выжила в Секторе Семь... Говорят, в ней какая-то особая мутация... Я шла сквозь эту ярмарку тщеславия с гордо поднятой головой, игнорируя липкие взгляды. Вакцина обостряла слух и обоняние: под дорогими духами и запахом дорогого вина я всё равно отчетливо чуяла фальшь, страх и гнилую политику. В центре зала, в окружении стайки адъютантов и инвесторов, стоял  Зейн. Он выглядел безупречно. Накрахмаленный парадный мундир, идеальная осанка, золотые часы на запястье. В его руках был бокал игристого, а на лице сияла светская, высокомерная улыбка победителя. Он общался с генералами, с упоением рассказывая о «грандиозном научном прорыве в Авалоне», присваивая всю заслугу за извлечение данных себе. Когда наши взгляды пересеклись, Зейн на секунду замер. В его глазах вспыхнул откровенный, нескрываемый восторг, смешанный с жадным азартом коллекционера, увидевшего самый дорогой бриллиант. Он приподнял бокал в моем направлении, сделав едва заметный кивок. Но тут шум оркестра словно отступил на задний план. По залу прошла волна уважительного и страшливого шепота. Двери балкона распахнулись, и в зал вошел Полковник Ксандр Ван Хейс. Он выглядел монументально и темным контрастом выбивался из этой белой, золоченой толпы. Черный парадный китель «Отдела 0» с серебряным шитьем идеальным кроем подчеркивал его широкие плечи и мощную грудь. Каждое его движение излучало силу, от которой у присутствующих штабных крыс перехватывало дыхание. Его челюсть была сжата, а взгляд — темный, тяжелый, сканирующий пространство — мгновенно нашел меня в центре зала. Ксандр замер на первой ступени лестницы. Его глаза вспыхнули диким, темным огнем, когда он увидел меня в этом изумрудном платье — без военной формы, без автомата, но с той же несокрушимой, ядовитой гордостью в глазах. На секунду его каменно-холодная маска снова дала трещину: я увидела, как судорожно дернулся кадык на его шее, когда он окинул взглядом обнаженные плечи и вырез на моей спине. Он медленно спустился по лестнице, игнорируя попытки генералов заговорить с ним, и направлялся прямо ко мне. Но раньше, чем Ван Хейс успел сделать хоть десяток шагов, дорогу ему с мягкой ухмылкой перерезал Зейн. — Полковник Ван Хейс, — громко, на весь зал произнес Зейн, смакуя каждую секунду этой публичной игры. — Какой прекрасный вечер для празднования нашей общей победы. Не правда ли?