Часть 3

Гермиона Грейнджер знала это состояние. Когда мысли двигаются по кругу, но ты все равно не сходишь с дороги. Когда страх не останавливает, только делает шаги более осторожными. Она сидела за столом, окруженная пергаментами, но в этот раз не писала. Просто смотрела на свои руки. Я не отступлю, подумала она твердо. Не сейчас. Ритуал был неправильным — но не ошибочным. Магия отозвалась. Луна услышала. Символы работали. Ошибка была в ней – в предположении, что ключ и замок могут быть одним и тем же. Она знала, что делать. И знала, что Римус скажет "нет". – Он имеет право бояться, – прошептала она. — Но это не значит, что я должна остановиться. Гермиона поднялась и пошла его искать. ⸻ Римус сидел там же – у окна. Будто не двигался с ночи. Когда она вошла, он сразу напрягся. – Ты снова не спала, – сказал он. – Ты тоже, – ответила она и села напротив. Между ними повисла пауза. Она собралась с мыслями. – Я поняла, что было не так. Он медленно покачал головой. – Гермиона… – Послушай меня, пожалуйста, – твердо сказала она. – Просто послушай. Потом можешь сказать "нет". Он вздохнул, но кивнул. – Кровь, – начала она. – Она была ключом. Но мы использовали неправильный. Римус нахмурился. – Что ты имеешь в виду? Гермиона сделала вдох. – В следующий раз… – она на мгновение запнулась. — Кровь должна быть моя. Тишина стала густой, почти ощутимой. – Нет, – сказал он сразу. Слишком резко. — Об этом не может быть и речи. – Римус, – ее голос дрожал, но она не отвела взгляда. – Это не жертва. Это участие. Магия должна быть добровольной. Я не заражена проклятием. Я – стабильна. - Ты жива, - перебил он. – И этого достаточно, чтобы я не позволил тебе рисковать. – Это мой выбор! – Именно поэтому я говорю «нет»! Он встал, стал ходить по комнате. – Ты не понимаешь, – сказал он хрипло. – Ты видишь формулы, тексты, логику. А я вижу, что может уйти не так. Я знаю, что может пойти не так. – Ты думаешь, я не знаю? – резко ответила она. – Думаешь, я легкомысленно это предлагаю? Она поднялась следом. – Я видела, как ты корчился от боли. Я видела, как ты сдерживаешься, чтобы не испугать других. Я знаю, что ты боишься не за себя – за всех вокруг! Римус остановился. - Вот именно, - тихо сказал он. – И я не позволю, чтобы ты стала еще одним человеком, которому я могу навредить. Это ударило больно. – Ты не имеешь права решать за меня, – сказала она уже тише. – И… – голос предательски сорвался, – больно слышать, что ты видишь во мне только потенциальную жертву. Он резко обернулся. – Я вижу в тебе гораздо больше, чем ты думаешь, – сказал он. И здесь она поняла. Это не прошло. Не тогда, в школе, когда она ловила себя на мысли, что Римус всегда знает, что сказать. Не после — когда рядом был Рон, но поддержки не хватало. Римус бы позаботился. Римус бы услышал. Римус бы не обесценил. Тогда она гнала эти мысли — у него была Тонкс. И это было верно. А теперь… Теперь было больно по-другому. – Я не прошу тебя отвечать мне взаимностью, – сказала она тихо, глядя в пол. – Я даже не прошу тебя понимать почему. Но, пожалуйста… доверься мне. Ещё раз. Он долго молчал. Затем медленно опустился в кресло, закрыв лицо руками. – Я не понимаю, – сказал он глухо. – Почему ты готова так далеко зайти ради меня? Гермиона села рядом. – Может быть, – прошептала она, – ты просто не привык, что тебя выбирают. Он поднял голову. Их взгляды встретились — близко, слишком близко. – Я боюсь, – признался он. – За тебя. – Я тоже боюсь, – ответила она. – Но не сделать ничего – страшнее. Тишина между ними больше не была острой. – Если… – начал он и замолчал. Затем вздохнул. — Если мы это сделаем, то только со всеми предохранителями. И если ты передумаешь – в любой момент остановимся. Она кивнула, чувствуя, как в груди расцветает что-то теплое и опасное. - Договорились. – И… – он замялся. – Прости меня. Я не хотел тебя ранить. Гермиона едва улыбнулась. – Я знаю. Они сидели рядом, не касаясь, но чувствуя друг друга сильнее, чем когда-либо. Впереди была еще одна полная луна. И еще одна попытка. ———- Чай у Римуса всегда получался слишком крепким. Гермиона заметила это еще в первый вечер, но ничего не сказала. Просто добавила немного больше молока и улыбнулась, когда он неловко извинился. - Привычка, - объяснил он, пожав плечами. — Когда-то казалось, что так теплее. Они сидели за кухонным столом. Ничего удивительного — старая скатерть, немного потрескавшаяся чашка, окно, за которым медленно смеркалось. И все же это казалось странным… уютным. – Гарри в детстве однажды перепутал сахар с солью, – сказала Гермиона, смеясь. – Я никогда не забуду его лицо. Римус улыбнулся – искренне, по-настоящему. — Это очень похоже на него. - Он тогда заявил, что это "эксперимент", - добавила она. — Как будто он так и планировал. - Конечно, - Римус тихо засмеялся. – Классический Поттер. Смех немного развеял напряжение. На мгновение казалось, что будущего нет. Что нет луны, ритуалов, рисков. Лишь чай и простые истории. – А Тонкс… – он остановился, словно не был уверен, стоит ли. — Она однажды пришла на задание с розовыми волосами. Я предупреждал ее. – И? – Гермиона наклонилась вперед. — И сказала, что если ее и увидят, то хотя бы запомнят, — он улыбнулся, но взгляд на мгновение помрачился. Гермиона молча кивнула. Она не затронула эту тему — не сейчас. Тишина снова заполнила пространство между ними, но уже не давила. И вдруг она поняла. Я влюбилась. Не внезапно. Не как удар. А как что-то медленно вызревающее — во взглядах, в том, как он всегда отодвигал для нее стул, как слушал, не перебивая, как спрашивал "ты уверена?" не с недоверием, а с заботой. Гермиона потупилась в чашку. Безответственно, подумала она. И, может быть, безнадежно. Она не сказала этого вслух. Не сказала – потому что он тоже молчал. ⸻ Дни тянулись медленно. Они читали вместе – каждый свою книгу, но рядом. Иногда спорили о теории, иногда находили одно и то же предложение и смотрели друг на друга с одинаковым выражением лица. Иногда он подавал ей книгу, и их пальцы случайно прикасались. Слишком быстро, чтобы назвать это прикосновением. Слишком долго, чтобы не почувствовать. Римус замирал на мгновение. Гермиона тоже. Не сейчас, говорили они себе. Не до этого. Однажды она смеялась так искренне, что у него защемило в груди. Он подумал, что давно не слышал такого смеха рядом с собой. И что это – опасно. В другой раз он уснул в кресле с книгой на коленях, а она накинула на него плед, осторожно, чтобы не разбудить. Ее пальцы коснулись его плеча, и она замерла. Я осталась бы здесь, подумала она. Даже если он никогда не позволит мне быть поближе. Ближе к полнолунию смеха становилось меньше. Взгляды задерживались подольше. Паузы между словами – более густыми. – Мы готовы, – сказала она однажды вечером, скорее утверждая, чем спрашивая. – Да, – ответил он. И добавил тише: - Насколько это возможно. Она кивнула. Их руки лежали рядом на столе. Не прикасались. Но тепло чувствовалось. Они боялись разрушить это хрупкое спокойствие словами. Боялись назвать уже существовавшее. Откладывали. Молчали. Ждали. А луна тем временем медленно росла. 🌙 ———— Гермиона знала, что делает. И знала, как это преподнести. – Встреча будет проходить под мою ответственность, – четко сказала она, глядя прямо в глаза чиновнику из Отдела магических существ. — Люпин стабилен. Я буду присутствовать все время. Если что-то пойдет не так, я остановлю процесс. – Вы понимаете риски? – сухо переспросили ее. – Лучше всех, – ответила она. – Именно поэтому я здесь. Бумаги подписали. Гермиона вышла из Министерства с трясущимися руками — не от страха, а от того, что она только что дала Римусу больше, чем любой ритуал. ⸻ Тедди узнал его сразу. – Папа! Это слово прозвучало так естественно, что Римус не успел подготовиться. Он опустился на колени, едва успев раскрыть руки, как маленькое тело врезалось в него со всей силой детского доверия. – Я здесь, – прошептал он, пряча лицо в мягких волосах. – Я здесь. Слезы текли сами. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе плакать вот так открыто, не сдерживаясь. Тедди смеялся, что-то рассказывал, тянул его за рукав, показывал игрушку. Жив. Теплый. Реальный. Римус поднял взгляд. Гермиона стояла в стороне, давая им простор. Но когда их взгляды встретились, он увидел в ее глазах не только облегчение. Он увидел радость. – Спасибо, – сказал он тихо, когда Тедди на миг отвлекся. – Я… не знаю, как… – Не надо, – ответила она так же тихо. — Просто будь с ним. Гарри и Джинни молча смотрели на них. Затем Гарри подошел и положил руку Римусу на плечо. – Он ждал этого, – сказал он. – Мы все ждали. ⸻ Когда Тедди забрали назад, объятия были длинные, неохотные. Маленькие руки не желали отпускать. – Ты придешь еще? – спросил он. Римус сглотнул. - Обязательно. Дверь захлопнулась. Тишина накрыла комнату, тяжелая и наполненная. Римус стоял, глядя в пустоту, словно боялся, что если шевельнется, это исчезнет. – Ты сделала невозможное, – сказал он наконец. – Ты позволила увидеть мне сына. Гермиона покачала головой. – Я просто убрала то, что мешало. Он вернулся к ней. И вдруг понял. Не как молнию. Не как открытие. А как правду, давно ждавшую, чтобы ее назвали. Я влюбился. В ее отваге. У нее упрямство. В то, как она никогда не отворачивалась. Он сделал шаг. Затем еще один. – Гермиона… Она подняла голову. Их разделяло полшага. Ее дыхание было немного ускоренным. — Римус… Он не знал, кто это сделал первым. Только почувствовал ее губы - теплые, немного дрожащие. Поцелуй был не резким, не спешным. Он был таким, который ждал слишком долго. На мгновение мир исчез. Потом они отступили почти одновременно. – Это… – начала она. – Я знаю, – перебил он тихо. – Сейчас не время. Она кивнула, хотя в глазах блестели слезы. – Мы еще не знаем, – сказала она. – Что будет после. – Да, – согласился он. – И… – он едва улыбнулся, – я не уверен. - имея ввиду ритуал. Ей стало больно. Ему тоже. Они стояли рядом, не прикасаясь, но уже не сами. Если ритуал удастся, подумал Римус, глядя на нее, я скажу. Даже если надежды нет. Потому что иногда надежда – это не обещание. Это решение.