Глава 8 — Когда боль становится обязанностью

После словестной стычки с потеряшками день не стал другим. Он просто стал тяжелее. Мия заметила это по мелочам. По тому, как мальчишки перестали делать вид, что её не существует, и начали делать вид, что она — лишняя. По взглядам, которые теперь не скользили, а задерживались. По тому, как кто-то намеренно ставил ногу, когда она проходила, или резко обрывал верёвку, которую она держала. Никто не трогал её напрямую. Пока. Ей дали работу — самую тупую и бесконечную. Таскать воду из ручья к дальним укрытиям. Не тяжело. Просто долго. Просто унизительно однообразно. К середине дня руки дрожали, спина ныла, а в голове было пусто и шумно одновременно. Дар не давал покоя. Чем дольше она находилась среди них, тем яснее чувствовала: что-то не так. Один из мальчишек — худой, с тёмными кругами под глазами — выпадал. Его эмоции были рваными, будто ткань, которую слишком долго тянули в разные стороны. Он не смеялся. Не участвовал. Сидел отдельно, глядя в никуда. Мия старалась не смотреть на него. Она знала — если посмотрит, если почувствует, назад дороги не будет. — Эй, — раздалось за спиной. — Коллинз. Она вздрогнула. Это был Питер. Он стоял так, будто оказался здесь случайно. Руки в карманах, взгляд скучающий. — Пойдём, — сказал он. — Куда? — спросила она. — Работать, — ответил он. — По-настоящему. Они шли молча. Вглубь леса, туда, где лагерь уже не был слышен. Мия чувствовала, как с каждым шагом остров становится плотнее, темнее. Как будто она заходила внутрь живого существа. — Видишь его? — спросил Питер, остановившись. Она кивнула. Тот самый мальчишка сидел у дерева, обхватив колени. — Он уходит, — сказал Питер. — Не физически. Внутри. — И что? — тихо спросила Мия. — А то, что если он уйдёт окончательно, — Питер посмотрел на неё, — остров потеряет ещё один якорь. А я — ещё одного идиота, который мне нужен. — Ты хочешь, чтобы я… — она замялась. — Да, — сказал он. — Ты хочешь. Это была ложь. И правда одновременно. Мия подошла ближе. Дар вспыхнул сразу, как оголённый нерв. Она почувствовала всё: тоску по дому, запах старой кухни, голос матери, который он пытался забыть. Желание вырасти. Страх перед этим желанием. — Сделай что-нибудь, — сказал Питер. — Усиль. Или удержи. Решай сама. — Это неправильно, — прошептала она. — Неправильно — это роскошь для тех, кто живёт в нормальном мире, — ответил он. — Здесь есть только полезно и бесполезно. Она закрыла глаза. И сделала выбор. Она не усилила трещину. Она надавила на страх. На одиночество. На мысль, что здесь — единственное место, где он нужен. Мальчишка вздрогнул, задышал чаще, а потом медленно выдохнул. Его эмоции выровнялись. Потускнели. — Хорошо, — сказал Питер. — Запомни это чувство. Мия отступила, чувствуя тошноту. — Ты сделала его зависимым, — добавил он. — Это полезный навык. Её вырвало прямо на землю. Питер не пошевелился. — Привыкай, — сказал он. — Это только начало. Обратно она шла одна. К вечеру лагерь уже знал. Здесь всегда всё знали. Мальчишки смотрели на неё иначе — с настороженностью, с суеверным страхом. И с ненавистью. Когда стемнело, её подловили. Это произошло быстро. Слишком быстро. Она даже не успела понять, что идёт не туда. Её толкнули. Потом ещё раз. Земля ударила в спину. — Думаешь, ты особенная? — прошипел знакомый голос. Тот самый, со шрамом. — Думаешь, ты можешь копаться у нас в голове? — Я не хотела, — сказала Мия, пытаясь подняться. — Да плевать, чего ты хотела. Её ударили. Не сильно. Ровно настолько, чтобы было больно и унизительно. Кто-то засмеялся. — Питер не спасёт, — сказал кто-то. — Он просто смотрит. И он действительно смотрел. Она увидела его сквозь слёзы и тьму — стоящего чуть в стороне. Он не вмешивался. Просто наблюдал. Проверял. Удар пришёлся в живот. Воздух вышел из лёгких рывком. — Хватит, — сказала она хрипло. — Пожалуйста. — Слышали? — усмехнулся тот. — Она просит. И только тогда Питер шагнул вперёд. — Достаточно, — сказал он спокойно. Мальчишки отступили мгновенно. Он подошёл к Мие и посмотрел на неё сверху вниз. — Вставай, — сказал он. Она поднялась, дрожа. — Запомни, — продолжил он тихо, так, чтобы слышала только она. — Я не всегда буду рядом. И я не всегда буду вмешиваться. Если ты хочешь здесь выжить — тебе придётся стать полезной быстрее. И жёстче. Он наклонился ближе. — Добро пожаловать в Нетландию, Миа. Здесь всем больно. Просто не всем одинаково. Он ушёл. А она осталась стоять, понимая, что сегодня она потеряла что-то важное. И приобрела нечто куда более опасное.