Часть 4

      Утро нового дня в Blackwood & Co началось с тишины, которая больше не давила на плечи. Эва вошла в архив, когда город за окном ещё только заливало бледным, размытым светом. В помещении пахло старой бумагой, типографской краской и едва уловимым ароматом её собственных духов, который за вчерашний день впитался в эти стены, как единственное прекрасное, что здесь было.       Она стояла у стеллажа, кончиками пальцев проверяя, идеально ли выровнены корешки папок. Это было почти медитативное занятие — видеть, как хаос превращается в систему. Стол с аккуратно сложенной офисной техникой теперь лишь гармонично вписывался в интерьер, дополняя порядок.       Дверь за спиной открылась с едва слышным вздохом дверного доводчика. Эва не обернулась сразу. Она узнала этот шаг — уверенный, тяжелый, размеренный. Амен вошел в архив и остановился в нескольких шагах. Девушка чувствовала его присутствие спиной: холодный, почти физически ощутимый контроль, который он приносил с собой в любое помещение. Блэквуд медленно прошел вдоль полок. Его ладонь вскользь коснулась металла стеллажа, пальцы медленно скользнули по корешкам, которые теперь стояли как солдаты в строю. Он молчал долго, изучая результат.       — Вы закончили, — наконец произнес он. Голос в замкнутом пространстве архива звучал низко, скрадывая эхо.       — Да, мистер Блэквуд. Все дела распределены по годам, спорные кейсы вынесены в отдельный блок, — Эва медленно повернулась к нему.       Амен стоял совсем рядом. На нем был графитовый костюм-тройка, идеально подогнанный по фигуре, и белоснежная рубашка с жестким воротничком. В полумраке архива его светло-голубые глаза казались почти прозрачными. Он посмотрел на нее сверху вниз — внимательно, задерживаясь на ее лице чуть дольше, чем позволяли правила приличия.              — Удивительно, — почти шепотом сказал он, и в этом слове не было похвалы, только сухая констатация. — Обычно люди на этой должности предпочитают тратить время на жалобы, а не на работу.       — Я не все, — ровно ответила Эва, не отводя взгляда.       В этот момент в дверях показался силуэт. Дия замерла на пороге, зажав в руках кожаную папку. При виде Амена и Эвы, стоящих в интимной близости, её лицо на мгновение исказилось. Улыбка, которую она попыталась надеть, выглядела натянутой и фальшивой.       — Мистер Блэквуд, — её голос прозвенел слишком громко. — Звонили из Harrington Group. Марк Харрингтон просит подтвердить время.       — О, ты уже закончила? — она чуть приподняла брови, словно удивлена, что стажёр справился так быстро. — Выглядит гораздо лучше. Надеюсь, ты не слишком устала, Эва. Знаешь, в архиве всегда так пыльно, а на тебе сегодня такое… — она на секунду замялась, подбирая слово, — лаконичное платье. Будет жаль, если оно испортится. Для первого времени в офисе это, конечно, практичный выбор, но мистер Блэквуд ценит безупречность в каждой детали.       Эва почувствовала, как за вежливым тоном Дии скрывается желание напомнить ей о её статусе «бюджетного» стажёра. Браун медленно повернула голову к секретарю. На её лице не дрогнул ни один мускул.       — Спасибо за совет, Дия, — ответила Эва ровно. — Я ценю твое внимание к моему гардеробу. Но мне казалось, что в Blackwood & Co безупречность в первую очередь касается документов, а не уровня лаконичности платья. Пыль я уже убрала, так что за мои вещи можешь не переживать. Главное, чтобы в твоих графиках всё было так же чисто, как теперь на этих полках. Дия набрала в легкие воздух, её щеки залил нездоровый румянец, но Амен прервал её коротким, резким жестом.       — Дия, идите. Я буду через минуту.       Секретарь, резко развернувшись на каблуках, почти выбежала из архива. В тишине было слышно, как стихает дробь её шагов. Амен снова посмотрел на Эву. В глубине его зрачков на долю секунды мелькнуло что-то похожее на одобрение, скрытое за привычной ледяной маской.       — Острый язык — плохой союзник в карьере, мисс Браун. Постарайтесь, чтобы он не стал вашей единственной заслугой.       После слов Амена тишина в архиве стала другой — она больше не давила, а скорее звенела от невысказанного напряжения. Блэквуд ушел вслед за Дией, оставив Эву наедине с идеально расставленными папками. Она еще несколько минут стояла неподвижно, восстанавливая дыхание, а затем медленно сняла с полки забытый кем-то зажим для бумаг. Работа была принята. Но цена этой победы ощущалась лишь как начало долгого пути.

***

      Прошло два дня. Ожидание ответа от Harrington Group стало густым, как лондонский туман, проникающим в каждую щель стеклянного офиса. Для Эвы эти дни превратились в бесконечный цикл сосредоточенности. Она не позволяла себе сидеть без дела: разбирала текущую почту, вникала в мелкие договоры аренды, которыми её нагрузил Ливий, и каждый раз, когда открывалась стеклянная дверь в общий зал, она непроизвольно выпрямляла спину. Она ловила на себе взгляды. Дия теперь проходила мимо её стола молча, с подчеркнуто холодным видом, едва удостоив кивком. Другие сотрудники, прежде не замечавшие «новенькую», теперь перешептывались, когда она уходила на обед. В офисе витало предчувствие большой сделки, и Эва, сама того не желая, оказалась в самом эпицентре этого затишья перед бурей.       Каждое утро она надевала новый «доспех» — безупречно отглаженные блузки, строгие юбки, волосы, собранные волосок к волоску. Это была её личная гигиена выживания. Браун видела Амена лишь мельком. Он проносился мимо, окруженный облаком своего дорогого парфюма и аурой ледяной занятости. Ни одного слова, ни одного знака. Казалось, тот разговор в архиве и его «почти одобрение» ей просто привиделись в полумраке.       Вечера дома в эти два дня были тихими и странно пустыми. Она готовила себе ужин, смотрела в окно на огни города и ловила себя на мысли, что прокручивает в голове каждое слово созвона с Харрингтоном. Правильно ли она расставила акценты? Не была ли слишком резкой? В четверг вечером девушка поймала себя на том, что стоит перед зеркалом и просто смотрит на свои руки, которыми она перебрала сотни архивных страниц. Они не дрожали.       Пятница наступила внезапно. Офис с самого утра дышал иначе — телефоны разрывались, Ливий трижды за час заходил в кабинет к Амену, и каждый раз выходил всё более напряженным. Эва сидела за своим столом, когда Ливий, буквально сияющий, вышел из кабинета шефа в четвертый раз. Он не пошел к себе. Он направился прямо к ней, и по тому, как мужчина почти бежал между рядами столов, Эва поняла — всё.       — Эва! — он опустил ладони на край её стола, наклоняясь ближе. В его глазах плясали искры искреннего восторга. — Можешь выдохнуть. Harrington Group прислали официальное письмо о намерениях. Сделка наша.       Эва почувствовала, как по телу прошла мощная волна жара, сменившаяся легким ознобом. Она замерла, боясь разрушить этот момент неосторожным вздохом.       — И это еще не всё, — Ливий понизил голос, и в нем послышались нотки гордости. — Марк Харрингтон лично отметил твой анализ в своем сопроводительном письме. Он написал Амену, что их юридический отдел был «приятно удивлен глубиной проработки рисков со стороны юриста Blackwood & Co».       Девушка почувствовала, как её губы сами собой растягиваются в улыбке. Это была не просто победа над документами — это было признание в мире, который еще вчера казался ей недосягаемым.       — Он настоял, — продолжал Ливий, — чтобы именно ты занималась подготовкой финального контракта. Он хочет видеть тебя на каждой встрече по согласованию условий. Эва, ты понимаешь? Он попросил тебя в качестве ведущего юриста по проекту.       В этот момент дверь кабинета Амена открылась. Он стоял на пороге, глядя на них. Расстояние было приличным, но Эва кожей почувствовала его тяжелый, изучающий взгляд. Ливий обернулся к другу, победно вскинув брови. — Я же говорил тебе, — громко произнес он, чтобы Амен слышал. — Она — наше секретное оружие.       Амен ничего не ответил. Он медленно провел взглядом по сияющему лицу Эвы, по её улыбке, которую она не смогла спрятать, и его лицо осталось непроницаемым. Он просто кивнул Ливию и скрылся обратно в кабинете, но Эва знала — это молчание стоило тысячи слов.       Радость внутри неё была тихой, но такой прочной, что даже холод Блэквуда не мог её остудить. Она заслужила это.       — Спасибо, Ливий, — тихо сказала она.       — Не за что, Эва. Это ты всё сделала сама, — Ливий подмигнул ей и пошел к своему столу. Эва осталась сидеть, глядя в экран монитора, но видя перед собой совсем другое — горизонт, который внезапно стал гораздо шире. Но сегодня была пятница и впереди ждал клуб ECLIPSE. И Аш.       Вечер пятницы приблизился неожиданно быстро. Эва вернулась домой, чувствуя приятную тяжесть в мышцах и странное воодушевление. Сегодня она не будет юристом. Приняв ванну, девушка подошла к шкафу и достала платье, которое приготовила заранее. Шелк цвета «ночной изумруд» — глубокий, почти черный в тени и вспыхивающий зеленым на свету. Браун медленно разделась, наслаждаясь моментом перехода. Ткань платья была прохладной и текучей, как вода. Когда Эва надела его, шелк скользнул по коже, облегая бедра и открывая спину почти до талии. Тонкие бретели казались нитями, едва удерживающими тяжесть ткани на плечах.       Она села за столик, распуская хвост. Настала очередь волос: выбор пал на объемные локоны, как беспроигрышный вариант и то, что у девушки получалось безупречно. В качестве макияжа: графичные стрелки, делающие взгляд кошачьим, и помада цвета запекшейся крови — строгая, но дразнящая. На запястья — капля парфюма с нотами кожи и горького шоколада.       Когда под окнами раздался знакомый низкий рокот «Мустанга», Эва в последний раз взглянула на себя. Из зеркала на неё смотрела женщина, которая знала себе цену. И эта женщина не собиралась сегодня проигрывать.       Эва накинула на плечи пальто, стараясь не помять шелк, и вышла из квартиры. Лестничная клетка старого дома казалась сейчас декорацией из другой жизни. Каждый её шаг на высоких шпильках отзывался сухим, уверенным стуком, который в тишине коридора звучал почти торжественно.       На улице её уже ждал Аш. Он не сидел в машине — стоял, прислонившись к капоту «Мустанга», и лениво прокручивал на пальце связку ключей. Увидев её, он замер. Ключи со звоном упали на ладонь. Его взгляд, обычно насмешливый и скользящий, теперь стал тяжелым, сфокусированным. Он медленно провел глазами по её фигуре, задерживаясь на том, как изумрудный шелк облегает бедра и как опасно контрастирует бледная кожа плеч с темной тканью.       Сам Аш выглядел под стать своему автомобилю — сочетание агрессивной роскоши и дерзкой уверенности. Тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая высокие скулы и волевой подбородок. На нём был безупречно сидящий тёмно-синий костюм, надетый поверх серой рубашки, верхние пуговицы которой были небрежно расстёгнуты. В нагрудном кармане пиджака виднелся светлый платок — деталь, подчеркивающая его статус и внимание к мелочам. Вместо строгих туфель он выбрал тёмно-коричневые лоферы, надетые на босу ногу, что придавало его облику ту самую расслабленную элегантность, которая была его визитной карточкой.       В полумраке вечера его глаза казались особенно глубокими, а во всём его облике угадывалась скрытая мощь и экзотическая привлекательность, напоминающая образы древних воинов: то же атлетичное телосложение и пронзительный, видящий насквозь взгляд. Даже в современном костюме в нём читалась дикая, необузданная натура, которую он лишь слегка прикрывал.       — Черт, Эва… — выдохнул он, наконец открывая дверцу. — Кажется, я зря сказал, что ты «правильная». Ты сегодня — ходячее нарушение всех правил.       — Я просто следую твоему совету, Аш, — спокойно ответила она, садясь в салон. — «Правильно по-другому», разве не так?              В машине мужчина вел себя непривычно тихо. Он то и дело бросал на неё короткие взгляды, а в салоне, наполненном ароматом её парфюма с нотами горького шоколада, стало слишком тесно. Рык двигателя казался более агрессивным, чем обычно — Аш явно был взвинчен её преображением. Эва же чувствовала себя странно спокойной. Победа в офисе дала ей внутренний стержень, который не позволял тушеваться под его напористым взглядом.       Клуб ECLIPSE встретил их гулом, который пробирал до костей. Очередь на входе расступилась перед Ашем автоматически. VIP-зона на втором ярусе была островком холодного лоска над бушующим океаном танцпола. Аш вел её уверенно, его ладонь на её пояснице — там, где заканчивался шелк и начиналась открытая кожа спины — была собственнической и обжигающей. У входа в ложу их встретил Калеб — давний приятель Аша.       — Аш! Наконец-то, — Калеб перекричал музыку и тут же замер, уставившись на Эву. — Ого… Теперь я понимаю, почему ты не хотел ехать один. Представишь?       — Эва, — коротко бросил Аш, притягивая её чуть ближе к себе, почти лишая пространства. — Мой личный юрист и самая упрямая женщина в этом городе.              Калеб расплылся в улыбке и жестом пригласил их к центральному столу. — Идёмте, все уже в сборе. Амен как раз жаловался, что вечер обещает быть скучным.       Эва почувствовала, как по коже пробежал озноб, не имеющий отношения к кондиционерам клуба. Она знала, что Блэквуд может быть здесь, но одно дело — знать, и совсем другое — войти в круг его личного пространства вне стен офиса.       Они подошли к столу. Амен сидел в глубоком кожаном кресле, слегка откинувшись назад. На нем не было пиджака — только белоснежная рубашка с расстегнутым воротником и закатанными до локтей рукавами, обнажающими сильные предплечья. В руке он держал стакан с виски, мерно вращая его.       — Амен, смотри, кого я привел, — Калеб хлопнул Блэквуда по плечу. — Аш наконец-то нашел себе достойную спутницу. Знакомься, это Эва. Амен медленно, почти лениво поднял голову. В полумраке клуба его глаза казались двумя осколками льда, в которых дрожали блики неона. Его взгляд медленно, тягуче прошелся по ней: от объемных локонов, рассыпавшихся по плечам, до изумрудного шелка, едва удерживаемого тонкими нитями бретелей. Он задержался на руке Аша, которая всё ещё лежала на её открытой спине, и Эва почти физически почувствовала, как воздух между ними стал колючим.       — Мы знакомы, — холодно произнес Амен, глядя ей прямо в глаза. — Мисс Браун — стажер в моем юридическом департаменте. И, признаться, Аш… я не знал, что ты так активно интересуешься кадровой политикой моей компании. В его голосе, обычно таком контролируемом, сейчас проскользнула едва уловимая опасная нота. Амен медленно опустился обратно в кресло, полностью погрузившись в тень глубокого кожаного дивана. Он казался частью интерьера ложи — холодным, неподвижным и абсолютно безучастным к происходящему. Рядом с ним, почти не оставляя ему личного пространства, сидела девушка в вызывающем алом платье.       Она была живым воплощением доступности: её рука с ярким маникюром постоянно находилась в движении — то поправляла его воротник, то скользила по плечу. Она то и дело прижималась к нему, что-то шепча прямо в ухо под грохот басов. Амен принимал это присутствие с каменным лицом, глядя куда-то сквозь толпу на танцполе. Казалось, он не слышит её вовсе, как не слышит и разговоров за столом.       Аш, напротив, был сама экспрессия. Почувствовав себя хозяином положения в этой полутьме, он вальяжно опустился на диван и потянул Эву за собой. В ложе было тесно, и он сразу же попытался занять всё доступное пространство.              — Расслабься, Эва, — его голос, низкий и хриплый, прозвучал у самого её уха. — Ты сегодня выглядишь слишком дорого, чтобы быть такой колючей. Его рука, всё ещё лежавшая на её пояснице, медленно скользнула вниз, к бедру, бесцеремонно сминая тонкий изумрудный шёлк. Пальцы отчетливо сжали её ногу через ткань платья.       Эва почувствовала, как внутри всё заледенело. Она медленно, с пугающей аккуратностью, перехватила руку Аша. Её пальцы сомкнулись на его запястье, как стальной зажим. Она не дернула его руку, а просто медленно, с силой отвела её от своего бедра и положила обратно на стол.       — Аш, — произнесла она спокойно, глядя на него в упор. — Мы договаривались: приятная компания, а не тактильный осмотр. Еще раз — и я ухожу. Без предупреждений.       Амен в этот момент медленно поднес стакан к губам. Его взгляд на долю секунды скользнул по их рукам на столе — мимолетный, почти случайный интерес наблюдателя. Он не повел и бровью, не изменил позы, оставаясь в своём холодном коконе. До него не долетало ни слова из их разговора — тяжёлые басы и щебетание спутницы надёжно изолировали его. Но в этой тихой борьбе за границы он считал информацию, которую не дали бы ему никакие тесты на профпригодность.       Через некоторое время Эва, чувствуя, как воздух в ложе становится слишком густым, медленно поднялась. Она подошла к краю балкона, который выступал над танцующим залом. Остекление отделяло её от бушующего внизу океана тел. Эва замерла, опершись ладонями о холодные перила, спиной к компании. Изумрудный шёлк платья натянулся, открывая безупречную линию позвоночника, которая сейчас была прямой, как стальной клинок.       Аш не заставил себя ждать. Уже изрядно опьяневший, он поднялся следом. Он встал позади неё слишком близко — так, что Эва почувствовала жар его тела и резкий запах виски.              — Ты такая красивая, когда включаешь своего «юриста», — прошептал он, наклоняясь к её самому уху и обжигая шею влажным дыханием. Его рука снова опустилась на её бедро. Сначала почти невесомо, но уже через секунду пальцы сжались грубее, впиваясь в кожу. Он постоянно наклонялся, пытаясь развернуть её к себе. Эва выжидала, чувствуя, как внутри концентрируется ярость. В тёмном отражении балконного стекла она видела лишь смутные контуры: Амен всё так же сидел в своём кресле, не шевелясь и не вмешиваясь. Это была не его битва.              — Аш, — произнесла Эва, и её голос был похож на хруст льда. — Ты сейчас делаешь свою последнюю ошибку за этот вечер. Если ты сейчас же не уберёшь руку, я сделаю так, что завтра в офисе твоя репутация «золотого мальчика» рассыплется быстрее, чем этот лёд в стаканах.       Амен в этот момент медленно поднял глаза. Его взгляд скользнул по отражению их фигур в стекле — мимолётно, как будто он просто проверял время. Но в этом коротком контакте через стекло он зафиксировал главное: рука Аша дёрнулась и бессильно опустилась. Эва победила, не издав ни крика. Аш резко отпрянул, его лицо потемнело от досады. — Ты невыносима, — бросил он, потирая запястье, на котором остались красные следы от её пальцев. — Весь вечер превратила в судебное заседание.       Он развернулся и направился обратно к столу. Эва продолжала стоять у перил, глядя на танцующий внизу Лондон. Она больше не видела смысла оставаться. Развернувшись, девушка пошла к столу — шпильки чётко отбивали ритм по настилу. Подойдя к дивану, она не стала садиться. Одним плавным движением Эва подхватила свой клатч.       Аш снова попытался её остановить, перехватив за руку, но в его жесте было больше обиды, чем силы.       — Постой... Эва посмотрела на его руку с таким ледяным безразличием, что он невольно ослабил хватку. — Мне пора, — коротко бросила она, адресовав всему столу лишь один сухой, формальный кивк. Она не стала прощаться лично.       Её путь лежал мимо Амена. Он не пошевелился, но его взгляд следовал за ней — тяжелый, немигающий. Выйдя на улицу, Эва не стала ждать Аша. Она поймала такси и села на заднее сиденье.       Машина тронулась, вливаясь в поток ночного Лондона. Эва откинулась на спинку сиденья и повернула голову к окну. Внутри росло тяжёлое чувство паршивости. Весь этот «блестящий» мир обнажил свою истинную цену — общество, где статус измерялся стоимостью ткани, а за фасадом не скрывалось ничего, кроме скуки и нищеты духа, компенсируемого дороговизной оболочки.       Она медленно сняла одну серьгу, затем вторую. Образ «женщины, знающей цену», осыпался. Ночной город продолжал сиять, равнодушный и бесконечный, а Эва всё смотрела на свои пальцы, на которых, казалось, до сих пор горел след от чужой, непрошеной хватки.       Такси остановилось у её дома, когда ночной воздух стал совсем холодным и колючим. Эва поднялась в квартиру, не включая свет, и только в спальне позволила себе сбросить туфли. Ноги гудели, а изумрудный шёлк платья, который ещё пару часов назад казался доспехами, теперь ощущался чужим и липким. Телефон в сумочке завибрировал. Агния: «Ну как? Ты ещё жива или тебя поглотил пафос ECLIPSE?»       Эва выдохнула, отбрасывая телефон на кровать. Ей нужно было услышать живой голос, чтобы окончательно не превратиться в кусок стекла. Она нажала на иконку видеосвязи.              — Выглядишь как королева, которая только что приказала казнить половину своего двора, — Агния появилась на экране, уютно устроившись в кресле. Её внимательный взгляд сразу выхватил и распущенные локоны, и ту самую «пустоту» в глазах подруги.       — Скорее как человек, который случайно зашёл в очень дорогой, но очень грязный магазин, — Эва прислонила телефон к зеркалу и начала медленно стирать помаду. — У меня отвратительное послевкусие, Агния.       — Дай угадаю. Аш? — Агния даже не сменила позы. — Он решил, что раз на тебе такое платье, то ты идёшь в комплекте к вечеру?       — Ты знала? — Эва остановилась, глядя в камеру.       — Я догадывалась насчёт него. Он азартен. Для него твои границы — это просто крепость, которую нужно взять измором. Его поведение предсказуемо, — вздохнула подруга.       — Он вёл себя… отвратительно. Пытался давить, касаться, контролировать. В какой-то момент мне стало просто физически тошно от того, как они все там живут. Знаешь, что самое противное? Пока я выстраивала границы, вокруг всё продолжалось так, будто это норма. Его друзья, эти женщины, которые буквально вросли в своих спутников...       Эва замолчала, вспоминая ту блондинку в алом, которая сидела за их столом. — Там всё так… фальшиво. Я видела этих девиц: они готовы на всё ради одного взгляда или лишнего глотка дорогого шампанского. Но самое мерзкое — это Аш. Когда я уходила, он даже не пытался понять, что сделал не так. Он просто был обижен, что его «игрушка» оказалась с характером. Думаю, он уже через десять минут нашёл себе замену среди тех, кто не задаёт лишних вопросов.       Эва наконец расстегнула молнию на спине. Платье соскользнуло к ногам изумрудной лужей. — Там нет людей. Только маски. Дорогие, красивые, но внутри — абсолютно ничего. Я чувствую себя так, будто потратила вечер на созерцание пустоты.       — Добро пожаловать в высшее общество, дорогая, — грустно усмехнулась Агния. — Там выживают те, кто научился прятать своё «я» в сейф. Ты сегодня сделала именно это. Спи. Тебе нужно набираться сил, в Blackwood & Co тебе понадобится вся твоя сталь.       Эва отключила связь. В тишине квартиры она наконец почувствовала себя в безопасности. Браун не знала, как посмотрит в глаза Ашу в следующий раз, но одно знала точно: в этот мир она больше не вернётся ради развлечения. Только ради работы.       

***

      Когда за Эвой закрылась дверь ложи, в VIP-зоне ECLIPSE возник странный вакуум. Казалось, с её уходом из этого места выкачали весь кислород и душу, оставив лишь затхлый запах дорогого табака и фальшивого блеска. Она была единственным человеком в этой комнате, чья суть оставалась настоящей, не тронутой гнилью этого «высшего» общества. Её исчезновение обнажило всё то, что остальные так тщательно прятали за дорогими костюмами.       Амен Блэквуд не изменился в лице, но его медлительность стала пугающей. Он видел всё: и грубость Аша, и ту тихую сталь, с которой Эва его оборвала. Для него вечер закончился в ту секунду, когда изумрудный шёлк скрылся за поворотом коридора. Он медленно поднялся, даже не взглянув на свою спутницу. Девушка в алом платье, которая весь вечер буквально врастала в его плечо, замерла, когда он просто отстранился.       — Вечер окончен, — сухо бросил он, обращаясь скорее к пространству, чем к ней.              Блэквуд ушёл первым, бросив её прямо посреди ложи. Он сделал это так легко, будто оставлял в пепельнице недокуренную сигарету. В другой раз он, возможно, позволил бы этой даме дойти до своей постели, но сегодня любая доступность вызывала у него лишь брезгливость. Он уходил в одиночестве, и в его голове впервые за долгое время была абсолютная, звенящая тишина.              Аш остался сидеть, чувствуя себя раздавленным. Его рука всё ещё помнила холод пальцев Эвы, и это ощущение собственной никчёмности требовало немедленного утопления в чём-то привычном и грязном. Он посмотрел на брошенную спутницу Амена. Она стояла растерянная, злая, с тем самым вызывающим алым макияжем, который теперь казался маской отчаяния.       Они стоили друг друга в этот момент — два брошенных элемента этого фальшивого праздника. Аш резко поднялся и, не говоря ни слова, перехватил её за локоть, притягивая рывком к себе. Она не сопротивлялась; в её глазах читалась готовность отомстить Амену через другого мужчину. Страстно впившись в губы девушки, он встретил охотное желание и послушное тело, которого ему позволяли касаться. Почти сразу он потащил её в сторону туалетных комнат, стремясь заполнить образовавшуюся в груди пустоту чьим-то чужим, податливым телом. Ему нужно было доказательство власти, и эта девушка, готовая на всё, была идеальной «заплатой».       Он не стал медлить: грубо усадил спутницу на холодную каменную столешницу, игнорируя её притворный вздох удивления, который тут же сменился согласным шепотом. Мужчина придвинулся вплотную своим вожделением к её раздвинутым ногам, отчего платье задралось, представив взору отсутствие белья. Внутри мужчина лишь хмыкнул, понимая, что особа была готова к такому исходу вечера. Девушка подалась вперед, демонстрируя готовность к соитию, впрочем, Ашу было всё равно на её готовность.                          Мужчина одной рукой уже раздвинул изрядно влажные складки и ввёл сразу два пальца, на что получил одобрительный стон. Девушка сама насаживалась на них, требуя продолжения, Аша не нужно было просить, он одной рукой расстегнул брюки и чуть приспустил белье, оголяя набухший от возбуждения орган. Одним рывком дернул девушку на себя, отчего не удержавшись, она ударилась головой о стекло. Этот факт не остановил мужчину и не заставил беспокоиться, он лишь одним рывком вошел в минутный объект вожделения, заставляя её кричать толи от удовольствия, толи от резкости произошедшего. Мужчина грубо оттянул вниз её и без того глубокий вырез, и сжал её грудь, однако в этом движении не было ни намёка на нежность, лишь слепая страсть.       В зеркалах, залитых резким светом, отражались его лихорадочные толчки и её алое платье, сминающееся под его пальцами. Аш действовал с какой-то яростной отрешённостью. Он не смотрел ей в лицо — в каждой линии её тела, в каждом послушном движении он видел лишь подтверждение того, как легко покупается лояльность в этом здании. Когда движения стали глубже и яростнее, он одним рывком взял мягкое тело спутницы, заставив опуститься на колени. Девушка не растерялась и сама облизала пухлые губы, позволяя мужчине сразу войти на всю длину. Сама при этом она пыталась довести до оргазма и себя, вторгаясь внутрь пальцами и изредка задевая клитор. В преддверии разрядки, он вытащил раскрасневшийся орган и парой резких движений довел себя до пика, заливая при этом спермой свою, параллельно кончающую спутницу. Жидкость окропила всё: волосы, лицо, платье и пухлую грудь девушки.       Когда всё было кончено, он отстранился так же резко, как и начал. Аш оставил её приходить в чувства прямо там, на мраморном полу. Она выглядела растерянной, её алое платье было безнадёжно измято и испачкано, а взгляд блуждал по кафельным стенам в попытке вернуть себе привычную маску уверенности. Мужчина не предложил ей руки и не произнёс ни единого слова благодарности или утешения. Он лишь на мгновение задержал взгляд на её коленях, когда она пыталась привести себя в порядок, но в этом жесте не было нежности — только холодная констатация факта. Ему досталось доступное, и теперь это доступное вызывало у него почти физическое отвращение.       Аш подошёл к раковине, открыл ледяную воду и долго, тщательно мыл руки. Он смотрел на своё отражение, на капли воды, стекающие по подбородку, и чувствовал, как внутри окончательно выгорают остатки того азарта, с которым он ехал в этот клуб. Он получил то, что хотел, но вместо облегчения почувствовал лишь вкус дешёвой победы, которая отдавала горечью.       Он вышел из туалетной комнаты, не оглядываясь на спутницу, оставив её наедине с зеркалами и запахом дезинфекции. Его шаги по коридору ECLIPSE звучали глухо. Он больше не был хозяином этого вечера. Он был лишь одним из многих в этом здании, кто пытался купить подделку, когда оригинал оказался ему не по зубам.             

***

      Субботнее утро началось для Эвы рано. Она открыла все окна настежь, впуская в квартиру промозглый лондонский воздух, который казался ей сейчас чище и честнее любого самого дорогого парфюма. Ей физически необходимо было вытравить из пространства остатки пятничного неона, запаха виски и чужих амбиций.       Эва любила уборку — в этом процессе для неё было что-то медитативное, почти сакральное. Методично протирая поверхности до зеркального блеска и расставляя книги в идеальном порядке, она чувствовала, как вместе с пылью из головы уходят лишние тревоги. Когда очередь дошла до изумрудного платья, она замерла лишь на секунду, а затем решительно убрала его в плотный чехол, задвинув в самый дальний угол шкафа. Оно выполнило свою роль, став доспехом для одной битвы, но теперь ей хотелось окружить себя вещами, которые не имели отношения к миру «акул».              В это же время в пентхаусе Амен стоял у панорамного окна, глядя на просыпающийся город. Его утро не знало суеты уборки — за него это делал невидимый персонал, пока он отсутствовал. В огромной квартире царила давящая, музейная тишина. На столе в гостиной сиротливо стоял стакан с недопитым виски — единственный след вчерашнего вечера. Амен не чувствовал потребности «очищаться», он давно сросся с этим миром, став его частью. Он просто стоял в тишине, застегивая манжеты белой рубашки, и его мысли, вопреки обыкновению, возвращались не к предстоящим сделкам, а к тому, как уверенно и бесшумно Эвтида Браун покинула ложу, не оставив ему ни единого шанса на последнее слово.       Ближе к обеду, когда квартира Эвы засияла чистотой, она решила выбраться в город. Девушка медленно гуляла по небольшим магазинам в районе Челси, выбирая свежие белые лилии для гостиной и новую ароматическую свечу с запахом хлопка и сандала. В этих неспешных прогулках было столько нормальности, что Эва наконец почувствовала: она снова принадлежит самой себе. Амен же провел этот день в своем домашнем кабинете. Перед ним не было цветов или свечей — только три монитора и бесконечные ряды цифр. Он не искал «нормальности», он искал контроль. Единственное, что нарушило его уединение — короткий звонок от Ливия.       Вечером Эва набрала родителей по видеосвязи. Увидев их родные лица, она наконец расслабила плечи. «Мы так гордимся тобой, Эвочка», — сказал отец, и эти простые слова стали для неё мощнее любого профессионального признания. В её мире была любовь, были люди, которым она была дорога просто так. Амен же ужинал в одиночестве в пустом ресторане, где его знали лишь по фамилии. В его телефоне не было контактов родителей, которым можно было бы позвонить и услышать слова гордости. Его гордость ковалась в судебных залах и на закрытых переговорах, и платой за это была абсолютная эмоциональная глухота. Он смотрел на экран своего смартфона, пролистывая отчеты, и единственный «личный» интерес вызвал у него файл со стажерским делом мисс Браун. Он долго всматривался в её официальное фото, пытаясь сопоставить эту серьезную девушку с той сильной женщиной, которую он видел в пятницу.       Воскресенье для Эвы прошло под знаком тотальной концентрации. Она полностью отключила звук на телефоне, разложив на столе черновики требований Марка Харрингтона. Контракта ещё не существовало — его только предстояло выстроить, и она вчитывалась в каждую строчку, выстраивая логические цепочки. Смахнув очередное уведомление от Аша с его нелепой музыкой, она вернулась к бумагам. Она не знала о его яростном падении в туалете клуба, но интуитивно понимала: она выше всей этой грязи.       Амен в это воскресенье тоже изучал Харрингтона. Но он смотрел не на закон, а на психологию. Он знал, что Марк будет давить, будет пытаться очаровать или запугать Эву. Блэквуд налил себе воды, глядя на затянутое тучами небо. Ему было любопытно, сохранит ли его стажерка ту же чистоту и сталь под напором человека калибра Харрингтона. Он не собирался ей помогать — он хотел увидеть, как она справится сама. К полуночи оба они — в разных частях Лондона — закрыли свои папки. Эва — с чувством выполненного долга и ароматом лилий вокруг, Амен — с холодным предвкушением начала новой, по-настоящему серьезной игры.