Часть 5

      Понедельник в Blackwood & Co начался со звенящего предчувствия большой бури. Эва стояла перед зеркалом в своей спальне, и её утренние сборы напоминали ритуал воина перед решающим сражением. Она выбрала небесно-голубой брючный костюм — цвет, который транслировал спокойствие и уверенность, но под жакетом скрывался дерзкий топ в тон, намекающий на то, что за внешней мягкостью скрывается характер. Волосы она уложила крупными, струящимися волнами, которые свободно спадали на плечи, а шею украсила массивной серебристой цепью — своего рода современной версией доспехов.       Несмотря на безупречный внешний вид, внутри Эву бил мелкий озноб. Мандраж, который она так старательно подавляла все выходные, к утру превратился в тугой узел в районе солнечного сплетения. Руки слегка подрагивали, когда она наносила помаду, и ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы унять это навязчивое волнение. Это не был страх перед Марком или Аменом — это был трепет перед моментом истины, когда её интеллект должен был столкнуться с мощью двух самых влиятельных игроков города.       В здании Blackwood & Co уже всё было пропитано рабочим ритмом. Амен появился в офисе в своём привычном стиле «абсолютной власти»: тёмно-синий костюм-тройка, идеально выглаженная рубашка в тон и галстук с едва заметным принтом. Он выглядел как монолит — холодный, собранный и непроницаемый. Встретив Эву в коридоре перед совещанием, он лишь скользнул по ней взглядом, в котором на долю секунды отразилось одобрение её выбора наряда, но вслух произнёс лишь короткое: «В переговорную через пять минут».       Ровно в четырнадцать ноль-ноль тяжёлые двери открылись, и вошёл Марк Харрингтон. Он полностью соответствовал образу опасного хищника: чёрный приталенный пиджак, тёмно-бордовый галстук, эффектно контрастирующий с чёрной рубашкой, и его неизменные татуировки, которые сегодня казались особенно вызывающими под воротом. Марк не просто вошёл — он занял пространство. Скрестив руки на груди, он обвёл присутствующих своим фирменным взглядом, в котором смешивались ирония и вызов.       Атмосфера в переговорной за массивным овальным столом из темного дуба была натянута до предела. Амен и Марк заняли места в торцах этого «острова» власти, друг напротив друга. Марк, явно не собираясь принимать роль гостя, вальяжно придвинул стул почти вплотную к столу, положив мощные предплечья на полированную поверхность. Справа от Амена расположились Ливий и Эва. Ливий, как всегда, казался единственным светлым пятном — его лучезарная улыбка несколько разряжала обстановку, хотя за ней скрывался острый ум. Эва в своем голубом костюме выделялась на фоне темных стен, напоминая холодное пламя. Слева от Марка сидела его ведущий юрист — женщина с холодным взглядом, а Дия примостилась на периферии. Дия была в деловом платье, но его вызывающе облегающий крой и едва расстегнутые пуговицы воротника балансировали на грани офисного приличия. Она ловила взгляды мужчин, явно наслаждаясь ролью «украшения» встречи.       Сама Эва чувствовала, как под прицелом стольких пар глаз её мандраж достигает пика. Ладони под столом были ледяными.              — Что ж, Амен, — Марк первым нарушил тишину, не сводя глаз с Эвы. — Я здесь, чтобы услышать архитектуру сделки вживую. И раз уж мисс Браун так лихо расставила акценты в своих примечаниях, я хочу, чтобы именно она курировала детали. Пусть сегодня мы утвердим костяк, а после — она будет приезжать в мой офис. Лично.       Амен медленно повернул голову к Марку, его взгляд стал еще холоднее, но профессиональный интерес перевесил. — Это логично, — сухо ответил Блэквуд. — Эвтида, начинайте. Озвучьте наши позиции.       Эва почувствовала, как к горлу подступил ком. Она перевела взгляд с непроницаемого лица Амена на хищную улыбку Марка. Харрингтон не просто слушал — он изучал её. В его глазах читалось признание хищника, встретившего достойного противника. Для него ум женщины всегда был самым сильным афродизиаком, и Эва сейчас буквально искрилась интеллектом.       — Благодарю, — её голос сначала дрогнул, но тут же обрел твердость. — Наша позиция такова: мы не сможем гарантировать юридическую чистоту сделки, если часть ваших дочерних компаний останется в серой зоне. Вот перечень условий, которые являются для нас базовыми...       Марк подался вперед, наваливаясь на край стола и сокращая дистанцию. Несмотря на ширину столешницы, Эва внезапно ощутила шлейф его парфюма — тяжелый, мускусный, с нотками кожи. — Смело, мисс Браун, — перебил он её с полуулыбкой. — Вы выставляете мне условия с такой грацией, будто предлагаете чашку чая. Мне это чертовски нравится.       — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать грацию, Марк, — голос Амена прозвучал как удар хлыста, мгновенно разрушая созданную Марком иллюзию близости.              — Эвтида, продолжайте. Не отвлекайтесь на посторонние комментарии.              Юристка Марка, которую он представил как «тяжелую артиллерию», не заставила себя ждать. Она дождалась паузы и, поправив идеально сидящие очки, заговорила голосом, в котором сквозило ледяное пренебрежение.       — Мисс Браун, ваша позиция звучит... амбициозно, но юридически она едва ли применима к структурам такого масштаба. Согласно прецеденту по делу «Harrington против Комитета казначейства» 2019 года, активы в указанных юрисдикциях имеют статус суверенных. Требовать их раскрытия — значит нарушать пункт о конфиденциальности нашего внутреннего устава. Надеюсь, вы прорабатывали этот вопрос, прежде чем выдвигать такие радикальные условия?       Эва почувствовала, как Ливий справа от неё едва заметно напрягся, готовый вмешаться, но она лишь слегка улыбнулась. Этот жест был спокойным и обезоруживающим. Она не смотрела на Марка — её внимание было сосредоточено исключительно на оппоненте.              — Разумеется, я знакома с этим делом, — голос Эвы звучал чисто и уверенно. — Однако вы оперируете данными трехлетней давности. Апелляционное постановление по тому же делу от 2021 года пересмотрело статус «суверенности» активов, если они вовлечены в трансграничные сделки с участием британского гаранта. А поскольку Blackwood & Co выступает именно в этой роли, ваш внутренний устав обязан уступить требованиям регулятора. Эва выдержала паузу, глядя прямо в глаза юристке, которая начала судорожно перелистывать свой планшет.       — Более того, в подразделе «Б» финансового отчета вашей группы указано, что эти активы уже обременены залогом. Если мы не внесем их в основную сетку контракта сейчас, сделка не пройдет аудит через месяц. Это технический факт, коллега. В переговорной воцарилась тишина. Юристка Харрингтона что-то быстро зашептала ему на ухо, на что Марк лишь коротко кивнул. Он выглядел на редкость удовлетворенным тем, как жестко и профессионально разворачивается процесс. В его взгляде горел чистый интерес к тому, как эта девушка в небесно-голубом костюме оперирует фактами. Он оценил не её красоту, а её калибр.       — Блестящая работа с матчастью, мисс Браун, — произнес Марк, и в его голосе прозвучало искреннее одобрение. — Именно такая дотошность мне и нужна. Раз уж мы нашли общий язык по ключевым позициям, давайте не будем терять темп. Жду от вас готовый шаблон договора со всеми правками. Я хочу видеть финальную архитектуру сделки на бумаге. Когда последние формальности были улажены, Марк Харрингтон поднялся со своего места. Его движения были хищными и уверенными.       — До завтра. Мой водитель будет ждать вас здесь в девять тридцать. Постарайтесь не опаздывать — я не люблю ждать, но ради вас, возможно, сделаю исключение.       Марк коротко кивнул Амену, который ответил лишь ледяным движением подбородка, и вышел из переговорной. Тяжелые двери закрылись, оставив в комнате шлейф мускусного парфюма. Часы на стене показывали начало четвертого. Эва выждала несколько секунд, собирая свои папки. Она чувствовала на себе тяжелый взгляд Амена, но не решалась поднять глаза. Ливий, заметив её состояние, подошел ближе, пока она укладывала документы.       — Это было блестяще, Эва, — негромко, но твердо произнес он прямо здесь, в кабинете. — Твоя аргументация — это высший пилотаж. Видела бы ты лицо их «артиллерии», когда ты вытащила постановление двадцать первого года. Ты сегодня не просто стажер, ты — главная головная боль Харрингтона. В хорошем смысле. Насладись этим моментом.              Амен, все это время хранивший молчание, негромко прервал их:              — Мисс Браун. Сейчас пятнадцать десять. К девятнадцати ноль-ноль пакет документов должен быть на моем столе. У вас менее четырех часов, чтобы превратить сегодняшние тезисы в безупречный юридический текст. Я лично проверю каждую запятую, прежде чем вы отправитесь с этим к Марку завтра. Работайте.       Эва кивнула, понимая, что времени на эйфорию нет. Она вышла из кабинета, где в приемной её уже ждала Дия. Та стояла у окна, демонстративно медленно попивая кофе, но её пальцы побелели от напряжения, сжимая чашку. Злоба за триумф «серой мышки» буквально душила её. Дия видела, как Марк выделил Эву, и это было для неё хуже любого профессионального выговора.       «Посмотрим, насколько ты идеальна», — подумала Дия, провожая Эву ядовитым взглядом. Как только дверь Эва вернулась на рабочее место, Дия достала телефон и быстро набрала сообщение. Ей нужно было знать всё о семье Эвы, о её прошлом и о любых связях, которые могли бы очернить этот внезапный взлет. Она была полна решимости найти изъян до того, как этот «голубой костюм» окончательно закрепится в фаворитах у руководства.       

***

      После того как Эва, прижимая к груди тяжелую папку, вышла из кабинета, чтобы успеть к дедлайну, в переговорной воцарилась тишина. Ливий не спешил уходить. Он дождался, пока стихнет стук её каблуков по паркету, и вальяжно пересел в кресло поближе к Амену.       — Ты ведь видел это, Амен. Не прикидывайся, что нет, — Ливий усмехнулся, внимательно наблюдая за другом. — Девчонка не просто подготовилась. Она разложила юристов Харрингтона на атомы. Марк в восторге. Ты в восторге, хоть и строишь из себя гранитную скалу. Амен продолжал что-то помечать в ежедневнике, не поднимая головы. Его лицо оставалось маской безупречного самоконтроля.       — Я доволен тем, что мы не потеряем контракт из-за налоговых дыр, — сухо отозвался Блэквуд. — Её работа эффективна. Это всё, что меня заботит.       — Брось эти формальности, — Ливий подался вперед, понизив голос. — Слушай, она прошла боевое крещение. Выстоять против Харрингтона — это уровень партнера, а не стажера. Может, пора прекратить этот цирк с испытательным сроком? Подпиши приказ о зачислении в штат сегодня. Она это заслужила.       Амен наконец отложил ручку. Его взгляд, тяжелый и холодный, уперся в Ливия. В кабинете сразу стало на несколько градусов холоднее.       — Нет, — отрезал он. — Испытательный срок длится три месяца. Прошла всего неделя.       — Одна неделя, за которую она сделала больше, чем Дия за полгода, — парировал Ливий. — Марк положил на нее глаз. Ты же понимаешь, что он завтра в своем офисе попытается её перекупить? Если она не будет чувствовать твердой почвы здесь, она может уйти.       — Если она настолько слаба, что купится на лесть Харрингтона, значит, ей не место в Blackwood & Co, — голос Амена стал еще более жестким, почти стальным. — Я не собираюсь давать ей поблажек только потому, что она удачно процитировала апелляционный регламент. Она должна доказать, что может держать удар в долгой игре, а не только в одном раунде.       Ливий покачал головой, видя, как в Амене борется профессиональный цинизм с чем-то более глубоким и темным.       — Ты ведь не из-за принципов её держишь на привязи, — проницательно заметил Ливий. — Ты хочешь, чтобы она продолжала зависеть от твоего одобрения. Хочешь видеть, как она старается ради тебя.       Амен медленно поднялся, поправляя полы своего темно-синего пиджака. Его фигура на фоне окна выглядела монументально.       — Я хочу, чтобы она стала лучшим юристом в этом городе. А для этого ей нужно пройти через огонь. И завтрашний визит к Марку — это только начало её закалки. Тема закрыта, Ливий. Иди к себе.              Когда Ливий вышел, Амен подошел к окну. Он смотрел вниз, на улицу, где лондонская суета казалась чем-то далеким. В его душе действительно что-то шевельнулось, когда Эва так смело осадила юристку Марка, но он не собирался признаваться в этом даже самому себе. Он будет давить на неё до тех пор, пока не убедится, что этот клинок не сломается ни при каких обстоятельствах.       К вечеру офис Blackwood & Co погрузился в полумрак. Эва чувствовала себя выжатой: четыре часа непрерывной работы превратили её мозг в юридический справочник. Взглянув на часы, она увидела «18:45». Пора. Поправив жакет, она подошла к массивной двери кабинета Амена и, сделав глубокий вдох, негромко постучала. Услышав сухое «Войдите», она переступила порог.       Амен сидел за столом, освещенный лишь мягким светом настольной лампы. Он не поднял головы, но жестом указал на стул. Эва положила папку перед ним, и следующие двадцать минут прошли в гнетущей тишине. Амен вчитывался в каждое слово, пока наконец не пододвинул папку к середине стола.       — Параграф пять. Формулировка об обременении активов, — он указал длинным пальцем на строчку. — Поясните логику выбора термина. Эва склонилась над столом, оказавшись в непосредственной близости к нему. В полумраке кабинета она чувствовала исходящую от него холодную уверенность и едва уловимый аромат дорогого парфюма. Она начала четко объяснять свою позицию, водя пальцем по тексту. Амен слушал, глядя то в договор, то на неё. Между ними возникло то самое чистое рабочее напряжение, которое бывает только у двух профессионалов, увлеченных сложной задачей.       В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука.       — Амен, ты еще здесь? Я думала, мы могли бы... — голос Дии оборвался на полуслове.              Она замерла в дверях, глядя на то, как Эва и Амен склонились над одной папкой, почти касаясь друг друга плечами. Дия намеренно использовала его имя, пытаясь продемонстрировать Эве свою «особую» позицию и то, что их когда-то связывало нечто большее, чем просто работа. Когда-то Амен действительно позволял ей чуть больше, чем остальным, и в офисе шептались о начале их романа, но он быстро и жестко пресек эти попытки, вернув Дию на дистанцию вытянутой руки. Её взгляд мгновенно потемнел, когда она увидела Эвтиду так близко к нему.       — О, я не знала, что ты тоже тут, — Дия выделила упоминание девушки с особым пренебрежением, возвращаясь к официальному тону, когда поняла, что её «заход» не сработал. — Мистер Блэквуд, я зашла уточнить детали по графику.       Амен медленно выпрямился. Его лицо мгновенно приняло привычное непроницаемое выражение, а взгляд стал абсолютно чужим.       — Мисс Браун сдает работу, Дия, — холодно произнес он. Использование фамилии в отношении Эвы на фоне фамильярного «Амен» от Дии прозвучало как четкая граница, которую он провел прямо сейчас. — И впредь — стучись. Подожди в приемной, я закончу здесь через пять минут.       Дия вспыхнула. Её попытка показать свою близость обернулась публичным унижением перед стажеркой. Она резко развернулась и вышла, с такой силой прикрыв дверь, что в кабинете дрогнули стекла в шкафах.       Эва выпрямилась, чувствуя, как воздух в комнате до сих пор вибрирует от ярости Дии. Амен же, как ни в чем не бывало, снова опустил взгляд на договор.              — Продолжайте, Эвтида. На чем мы остановились?

***

      Эва вышла из кабинета Амена, и тяжелая дубовая дверь за её спиной закрылась с глухим, окончательным звуком. В приемной царил полумрак, разбавленный лишь холодным светом офисных ламп, но атмосфера здесь была куда более душной, чем в кабинете босса. Дия не ушла. Она стояла у панорамного окна, скрестив руки на груди, и в отражении стекла Эва видела её острый, фиксирующий каждый жест взгляд.       Дия явно прислушивалась. Она ловила каждое слово, каждую интонацию, пытаясь по обрывкам фраз из-за двери понять, почему стажерка задерживается у Блэквуда дольше, чем положено по протоколу.       — Всё уточнила? — голос Дии прозвучал подчеркнуто небрежно, но в нем вибрировала плохо скрытая зависть. — Ты так долго там пробыла, можно подумать, Амен лично диктовал тебе каждое слово для завтрашней встречи. Эва мельком взглянула на неё. Дия выглядела безупречно, но за этим глянцем скрывалась женщина, которая только что получила публичную оплеуху. Браун понимала: Дия жаждет найти хоть какую-то зацепку, хоть намек на то, что это не просто работа.       — Работа требует внимания к деталям, Дия. Мистер Блэквуд не терпит дилетантства, — спокойно ответила Эва, проходя к своему столу. Дия лишь дернула плечом, смерив Эву взглядом, в котором читалось обещание скорой расплаты. Дождавшись, пока стажёр сядет и демонстративно уткнется в экран, секретарь резким, почти нервным движением поправила юбку и скрылась в кабинете босса. Ей нужно было загладить провал, вернуть себе хотя бы иллюзию значимости и «особого» доступа к телу руководителя.       Прошло около получаса. Тишину приемной нарушал лишь методичный, сухой стук клавиш ноутбука Эвы. Она работала кропотливо, выверяя каждый символ будущего договора. «Безакцептное списание», «арбитражная оговорка» — она знала, что за каждой запятой стоят миллионы, и после того, как Амен лично указал ей на правки, она не имела права на малейший промах.       Дверь кабинета снова открылась. Дия вышла молча. На этот раз в ней не было прежней спеси — она выглядела измотанной. Не бросив в сторону Эвы ни слова, она опустилась в свое кресло и тоже погрузилась в работу, создавая вокруг себя ауру ледяного отчуждения. В воздухе повисло густое, липкое ожидание. Офис почти опустел, автоматика приглушила основной свет, оставив лишь локальные лампы над их столами, которые выхватывали из темноты два сосредоточенных, почти враждебных друг другу лица.       Наконец, массивная дверь распахнулась в последний раз. Амен вышел в приемную, на ходу надевая пиджак. Он выглядел так, будто рабочий день для него только начался — ни одной лишней складки на рубашке, ни одного признака усталости в стальном, пронзительном взгляде.       — Хватит. Закругляйтесь, — его голос, низкий и властный, заставил обеих девушек синхронно поднять головы. — Время девятый час. Сити сейчас замер в пробках, а на улице начинается ливень. Я подброшу вас обеих. Собирайтесь.       Дия тотчас ожила. Её лицо, еще мгновение назад хмурое, осветилось готовностью.              — О, мистер Блэквуд, это очень кстати. Моя машина всё ещё в сервисе, я как раз собиралась искать такси, — она быстро потянулась за своим пальто, стараясь перехватить его взгляд.       Эва на секунду замерла, её пальцы застыли над клавиатурой. В прошлый раз, когда Амен предлагал довезти её, она нашла вежливый, но твердый повод отказаться. Ей меньше всего хотелось давать почву для слухов о «ночных поездках» с боссом. Но сейчас... сейчас всё было иначе. Присутствие Дии превращало этот жест в обычный рабочий трансфер. Отказаться сейчас — значило подчеркнуть, что между ней и Блэквудом есть какая-то неловкость, о которой Дия тут же догадается и которую использует как оружие.       — Хорошо, мистер Блэквуд. Это будет гораздо быстрее, чем метро, — ровно ответила Эва. Она начала методично убирать документы в сумку. Амен подошёл чуть ближе к её столу, возвышаясь над ней темной, внушительной фигурой.       — Эвтида, — произнес он, и в его голосе послышались жесткие нотки дедлайна. — В одиннадцать вечера я жду финальный вариант договора у себя на почте. Я посмотрю его сегодня ночью. Ошибок быть не должно.              — Я пришлю всё вовремя, мистер Блэквуд, — ответила она, встретив его взгляд.       — Жду через пять минут у лифтов, — бросил он обеим и, не оборачиваясь, направился к выходу, оставляя после себя шлейф холодного парфюма и ощущение, что отдых наступит еще очень не скоро.       Эва методично уложила папку с правками в сумку, чувствуя, как кончики пальцев всё еще помнят тепло бумаги, над которой они с Аменом склонялись в кабинете. Она накинула пальто, поправила воротник и, не оглядываясь на Дию, направилась к выходу. У лифтов Амен уже ждал. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и безупречно прямая линия его спины словно проводила границу между ним и остальным миром. Дия оказалась рядом с ним почти мгновенно. Когда двери лифта бесшумно разъехались, они вошли в кабину, отделанную зеркальными панелями и полированной сталью. Лифт начал плавное падение вниз, к подземному паркингу.       — Мистер Блэквуд, вы видели последние котировки по проекту в Монако? — голос Дии прозвучал мягко, с той долей доверительности, которая балансировала на грани профессионального интереса и личного внимания. Она стояла чуть ближе к нему, чем того требовали правила приличия, пытаясь поймать его взгляд в зеркальном отражении панелей лифта. — Цифры утром были весьма обнадеживающими. Думаю, нам стоит обсудить это на завтрашнем брифинге. Амен слегка кивнул, его взгляд оставался прикованным к бегущим цифрам этажей над дверью. После её недавнего прокола в кабинете его дистанция стала еще более ощутимой — почти физически холодной.              — Видел. Но сейчас меня больше беспокоит чистота проекта договора для Харрингтона. Монако подождёт до утра, — ответил он сухо. Его голос в замкнутом пространстве звучал низко, заполняя собой всё свободное место.       — Конечно, вы правы, — Дия мгновенно подстроилась, ничуть не смутившись. Она умела держать удар. — Просто не хотелось бы упускать динамику. Кстати, вы всё еще планируете ту поездку в конце месяца? Мне нужно понимать, как корректировать графики отдела.       — Графики будут скорректированы, когда будет принято окончательное решение, Дия. Не раньше.       Эва стояла чуть позади них. Она молчала, глядя сквозь свое отражение в зеркальной стене. В её голове сейчас не было места для офисных интриг или попыток Дии вернуть себе статус «особого» сотрудника. Она прокручивала строчки договора, пометки Амена, сделанные его размашистым почерком, и прикидывала, как именно переформулировать пункт о залоге, чтобы он устроил обе стороны. Ей было всё равно, о чем они говорят. Мыслями она уже была за рабочим столом, в окружении своих папок и кофе. Она чувствовала, как Дия бросает на неё короткие, оценивающие взгляды через зеркало, словно проверяя, задевает ли её этот диалог с боссом. Но Эва даже не пыталась в него встроиться. Она была слишком сосредоточена на задаче и на том времени, которое неумолимо сокращалось до одиннадцати вечера.       Лифт мягко качнулся и открыл двери в полумрак подземной парковки. Воздух здесь был заметно холоднее, пах бетоном и дорогой резиной. Амен первым вышел из кабины, уверенным шагом направляясь вглубь паркинга. Дия последовала за ним, цокая каблуками по бетонному полу, а Эва шла чуть поодаль, сохраняя ту самую дистанцию, которую Амен так ценил в работе и которую Дия так отчаянно пыталась сократить. Впереди, в свете тусклых ламп, матово блеснул силуэт Lotus Eletre R.              Когда они подошли к машине, Блэквуд нажал на кнопку ключа, и Lotus отозвался мягким приветственным свечением фар. Дия, не дожидаясь приглашения, стремительным и уверенным жестом распахнула переднюю дверь. Она заняла пассажирское кресло с такой естественностью, будто это место было закреплено за ней корпоративным уставом, и тут же принялась поправлять зеркало в козырьке, заполняя пространство своим присутствием.       Эва даже не посмотрела в их сторону. Ей не нужно было это безмолвное состязание за близость к руководителю. Она открыла заднюю дверь и опустилась в глубокое кожаное кресло. Дверь захлопнулась с глухим вакуумным щелчком, полностью отсекая звуки парковки. Амен сел за руль, и салон ожил: по передней панели пробежала тонкая полоса атмосферной подсветки, а футуристичные экраны бесшумно развернулись к водителю.       — Сначала к вам, Дия, — коротко бросил Амен, переводя селектор в режим драйва.              — Конечно, мистер Блэквуд, это ведь по пути в Сити, — подхватила она, тут же разворачиваясь к нему в пол-оборота. — Кстати, по поводу того контракта в Монако, о котором я говорила в лифте...              Дия начала увлеченно рассказывать о деталях сделки, вплетая в разговор имена общих знакомых и детали прошлых проектов. Она буквально «утягивала» Амена в диалог, стараясь создать кокон из слов, в который Эве не было бы доступа. Амен отвечал скупо, короткими фразами, но Дию это не останавливало — она наслаждалась своей доминирующей позицией на переднем сиденье.       Эва же наконец позволила себе расслабиться. Она откинулась на мягкий подголовник и повернула голову к окну. Девушка никогда раньше не сидела в машине такого класса. Качество материалов, абсолютная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом электромотора, и то, как мягко подвеска проглатывала неровности асфальта — всё это казалось ей кадрами из другой, недосягаемой жизни. Она растворялась в этом комфорте, наблюдая, как капли дождя на стекле превращаются в косые линии под светом уличных фонарей. Ночной Лондон за окном превращался в размытую неоновую картину: огни Сити, мокрый асфальт, спешащие люди. Это было красиво и странно успокаивающе. Через пятнадцать минут машина плавно замерла у подножия освещенной высотки в Челси.              — Благодарю, мистер Блэквуд. До завтра, — Дия обернулась к Эве, и в её глазах на прощание блеснуло торжество. — Удачного вечера, Эв-ти-да.       Как только дверь за Дией захлопнулась, в машине воцарилась густая, почти осязаемая тишина. Исчез резкий аромат её духов и бесконечный поток слов о контрактах в Монако. Амен вбил адрес Эвы в навигатор и плавно вывел электрокар на шоссе, ведущее к восточным окраинам.       Эва поначалу пыталась сосредоточиться. Она смотрела в окно на размытые огни Лондона, прикидывая в уме формулировки для пятого параграфа. Но мягкое, едва уловимое покачивание машины и абсолютная шумоизоляция сделали своё дело. В салоне было тепло, кресло идеально поддерживало спину, а тихий гул мотора действовал гипнотически.       Сначала её веки стали тяжелыми, а мысли — путаными. Она моргнула раз, другой, пытаясь отогнать дрему, но в какой-то момент просто сдалась. Голова девушки мягко склонилась к окну, коснувшись прохладного стекла, и она провалилась в глубокий, беззвучный сон. Амен вел машину уверенно и быстро. Проезжая через очередной освещенный перекресток, он мельком взглянул в зеркало заднего вида, чтобы что-то уточнить по документам, но слова застряли у него в горле.       В бледном свете уличных фонарей, пролетающих мимо, он увидел Эвтиду. Без своего обычного «боевого» взгляда и ироничной полуулыбки она выглядела пугающе хрупкой. Прядь волос выбилась из идеальной прически и упала на лицо, а пальцы, всё еще сжимающие ручку сумки с документами, наконец расслабились.       Амен сбавил скорость. Он сам не до конца понимал, зачем это делает, но внезапно ему захотелось, чтобы эта поездка длилась чуть дольше, а неровности дороги на востоке как можно меньше тревожили её сон. Он переключил подвеску в самый мягкий режим и приглушил яркость мониторов. Он наблюдал за её отражением в зеркале чаще, чем того требовала дорожная ситуация. Блэквуд видел, как она вздрагивает во сне, когда машина проезжает по стыкам моста, и как мерно вздымается её грудь. Для него, привыкшего видеть в людях только функции и интеллект, этот момент стал откровением: его «стальной стажер» — это всего лишь человек, который работает на пределе возможностей.       Когда навигатор сообщил, что до цели осталось две минуты, Амен въехал в тот самый двор. Окружающая серость и теснота района сейчас контрастировали не только с его машиной, но и с беззащитностью спящей девушки. Он плавно затормозил у её подъезда, но не спешил будить её. Несколько минут он просто сидел, слушая шум дождя по крыше и наблюдая в зеркало, как Эва медленно возвращается в реальность.              — Эвтида, — негромко произнес он. Его голос в тишине салона прозвучал неожиданно мягко. — Мы приехали. Эва вздрогнула, открывая глаза. Секунду она непонимающе смотрела на свои руки, а потом, осознав, что уснула в машине босса, мгновенно выпрямилась, возвращая себе привычную маску невозмутимости.       — Простите, мистер Блэквуд. Я... задумалась, — быстро сказала она, хотя по её заспанному взгляду было ясно всё. Амен посмотрел на неё через зеркало — тот самый долгий, тяжелый взгляд, который она запомнит надолго.       — Вы не задумались, вы спали, — констатировал он, и в его голосе не было насмешки, только странная, сухая внимательность. — Идите домой. И не забудьте: одиннадцать вечера. Я жду письмо.       Эва сглотнула, чувствуя, как остатки сна окончательно улетучиваются под этим невыносимым, изучающим взглядом из зеркала. Его прямота, как всегда, не оставляла пространства для оправданий. Она лишь коротким движением поправила выбившуюся прядь, возвращая лицу выражение профессиональной собранности.       — Спасибо, что подвезли, мистер Блэквуд. Доброй ночи, — произнесла она, уже взявшись за ручку двери.       Мужчина ничего не ответил. Он лишь едва заметно склонил голову, не разрывая зрительного контакта через отражение, пока Эва не вышла из машины. Холодный, влажный воздух восточного Лондона мгновенно ворвался в легкие, вытесняя запах озона и дорогого парфюма. Эва пошла к подъезду, и звук её шагов эхом отозвался от бетонных стен многоэтажки. Она не оборачивалась, но кожей чувствовала, что за спиной ничего не изменилось. Мощные лазерные фары Lotus продолжали бить в серую стену дома, заливая грязный тротуар и старую железную дверь подъезда ослепительным, почти хирургическим белым светом.       Амен не просто притормозил — он выжидал. Он стоял неподвижно, превращая её путь до двери в освещенный коридор, словно без этого светового щита она была слишком уязвима в этом дворе. Эвтида возилась с ключом, чувствуя, как этот свет буквально пригвождает её к месту. Наконец замок поддался, и девушка скрылась внутри, захлопнув за собой тяжелую створку. В ту же секунду, когда эхо от щелчка железного замка разнеслось по подъезду, снаружи послышался нарастающий, едва уловимый свист электромоторов.       Блэквуд убедился, что она за дверью. Матовый черный силуэт машины сорвался с места так резко и бесшумно, что через мгновение во дворе не осталось ничего, кроме мокрого асфальта и тишины, которую снова заполнил шум дождя.

***

      Эва сидела за небольшим кухонным столом, освещенная лишь желтоватым пятном настольной лампы. Перед ней стояла уже пустая чашка из-под самого крепкого кофе, который она только смогла сварить. Остатки сна окончательно выветрились, сменившись звенящей сосредоточенностью. Она еще раз — в десятый за последний час — пробежала глазами по пятому параграфу. Каждое слово, исправленное Аменом, теперь стояло на своем месте, создавая непробиваемую юридическую броню. Девушка видела его почерк на полях в своих мыслях так же четко, как видела его взгляд в зеркале заднего вида.       «Вы не задумались, вы спали». Эва на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как к лицу приливает жар. Ей было непривычно осознавать, что кто-то — особенно такой человек, как Блэквуд — видел её в состоянии полной потери контроля. Но времени на рефлексию не было. В 22:58 она нажала «Отправить». Письмо ушло.       Тяжело выдохнув, Эва закрыла ноутбук. В тишине квартиры было слышно только, как дождь мерно стучит по подоконнику — тот же самый дождь, который полчаса назад заливал лобовое стекло Лотуса. Она подошла к окну и посмотрела вниз, в пустой двор. Там, где еще недавно стоял матово-черный электрокар, заливая всё вокруг ослепительным светом, теперь была лишь мокрая темнота и тусклый отблеск единственного фонаря. Эва понимала: завтрашний день потребует от неё еще больше сил. Марк Харрингтон не будет таким сдержанным, как Амен.       Амен стоял у панорамного окна в своей спальне. Он уже успел снять рубашку, оставшись в одних темных брюках. В приглушенном свете ночного города его торс казался высеченным из камня: мощные плечи, четкий рельеф мышц и холодная белизна кожи, контрастирующая с темнотой за стеклом. Он стоял неподвижно, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и смотрел на расстилающийся внизу Лондон.       В голове всё еще всплывал образ Эвы, спящей в его машине. Там, в тишине салона, она на мгновение перестала быть «стальным стажером» и стала просто девушкой, чьи силы не безграничны. Он вспомнил её дом — обычную многоэтажку в спальном районе. Чисто, тихо, но так бесконечно далеко от того мира, в котором жил он сам. Для Амена этот район был символом её упорства: каждый день она проделывала этот долгий путь, чтобы доказать, что она достойна места в «Blackwood & Co». В этот момент в глубине темной гостиной, на рабочем столе, коротким синим светом вспыхнул экран ноутбука. Звук уведомления эхом разнесся по пустому пентхаусу.       Мужчина медленно выпрямился. Его мышцы на спине перекатились под кожей, когда он развернулся и пошел на свет. Он не зажигал ламп. Подойдя к столу, он оперся на него руками, нависая над экраном. Синеватое сияние выхватило резкие тени на его животе и груди, делая его похожим на застывшую античную статую. Он открыл вложение. Тишину комнаты нарушал только мерный шелест его дыхания. Амен читал. Он видел, как Эва ювелирно вплела его замечания в текст, как она не просто исправила пункты, а выстроила новую логику, способную обезоружить даже Марка.       «За две минуты до срока. Ты не позволила себе расслабиться даже после того сна в машине», — подумал он.       Эва не просто учла его ворчание про пятый параграф — она нашла способ сделать его еще более агрессивным, сохранив при этом внешнюю дипломатичность. Амен медленно выпрямился. Его пальцы на секунду замерли над клавиатурой. Он не был сторонником похвал. В его мире «хорошо» — это когда тебя не уволили. Но в этот раз молчание было бы неэффективным. Он ценил результат, и этот результат стоил признания. Короткий стук клавиш.              Кому: Эвтида Браун       Текст: Принято.       Всего одно слово. Никаких «хорошая работа» или «спасибо». Но для Эвы, которая знала его манеру, это «Принято» весило больше, чем любая премия. Это означало, что она прошла проверку. Что он признал её право стоять завтра напротив Харрингтона. Амен закрыл ноутбук, и пентхаус снова погрузился в абсолютную тьму. Он подошел к окну, чувствуя, как уходит напряжение дня. Завтра будет новый бой, но сегодня он был доволен своим «инструментом». Что-то глава опять вышла достаточно большой) Но про этих двоих писать — одно удовольствие И для визуализации: Сцена Амена и Эвы в момент подготовки договора https://ibb.co/ksLTN5DN