Часть 8

Их ритм, такой идеальный и разрушительный, достиг критической точки. Первым сорвался Ай Эн. Его тело, всё это время бывшее воплощением сжатого контроля, вдруг изменило ему. Толчки стали короткими, судорожными, животными. Глухой, сдавленный рык вырвался из его груди прямо в шею Лии, когда он в последний раз вогнал себя в неё до предела, и его член, пульсируя, излил в неё поток обжигающего семени. Это был сброс груза — всей ярости, всей фрустрации, копившейся годами, выраженный в серии жёстких, истощающих спазмов. Чан почувствовал, как стенки влагалища Лии резко сжались и задрожали, спровоцированные чужим оргазмом. Этой последней капли хватило, чтобы сорвать его самого с крючка терпения. Его движения стали быстрее, настойчивее в погоне за собственным удовольствием. Он вжал лицо в её плечо, и его собственный стон — долгий, протяжный— вырвался вместе с мощной, пульсирующей струёй горячей спермы, заполнив Лию до краёв и даже больше. Его пальцы разжались на её бёдрах, оставив следы, которые в последствии вероятно станут синяками. Это была не просто кульминация, а полная капитуляция, излияние всей усталости и обретение покоя. И только тогда, когда оба её мужчины получили свое освобождение наступила очередь Лии. Волна, которую она копила всё это время — не из своего желания, а из принятого в себя кипящего коктейля их боли, ярости и облегчения, — наконец поднялась из самой глубины. Её собственный оргазм был взрывом, серией долгих, выворачивающих внутренности конвульсий и спазмов. Мир померк, тело выгнулось в немой арке, и из её горла вырвался не стон, а долгий, дрожащий крик — звук свободы и чистого наслаждения. Её тело билось в судорогах оргазма, пока силы не покинули её, и влекомая слабость и гравитацией они с Ай Эном рухнули на Чана превратившись в один комок удовольствия. Лия приходила в себя долго, ясное сознание не возвращалось пока последняя искорка бившая по оголенным нервам не оставила её. Она пришла в себя в нежных объятиях Ай Эна. Лёжа на его груди и обнимаемая им она слушала как успокаивается его сердцебиение, как выравнивается дыхание. Он обнимал её буд-то хрустальную статую нежно, но крепко, давая ей время прийти в себя, и о чем-то размышляя. Чан в свою очередь наблюдал за Лией, рисуя на её животе затейливые узоры. И лишь заметив что она пришла в себя он улыбнулся ей и хрипло спросил: -Ты в порядке? Лия кивнула, так как сил сказать словами не было. - Ты не против? - Чан посмотрел на Лию глазами полными ошеломительной нежности. -Чани... Я не уверена, что выдержу ещё... - Ли, тебе и не нужно... Прошу... - Чан перешёл на шепот Лия не могла сопротивляться ему когда он так просил, поэтому только кивнула, и Чан разместивших между её ног начал медленно, мягко и очень аккуратно вылизывать её. Его язык действовал бережно, не стремясь возбудить её, а даруя её истерзанной плоти успокоение и своего рода утешение. Его язык стирал ту боль, что они могли ей нанести. Его целью не был её оргазм, его целью было забота о её измученном теле. Под этим настойчивым, успокаивающим напором заботы внутренние плотины Лии дрогнули. Контроль, который она держала даже в момент наивысшего наслаждения, растворился. И её тело отозвалось на эту безопасность не новым желанием, а разрешением на давно забытую слабость. Из глаз, самих по себе, без рыданий, потекли обжигающие слёзы. Ай Эн заметил это и начал собирать её слезинки губами, утешая и баюкая, словно каждую скупую каплю её слабости он запечатывал в себе как доказательство доверия.