Часть 7

Ай Эн поднялся на кровать и занял место позади Лии. Его рука вплелась в её волосы у самого основания и оттянула на себя, выгибая её спину изящной, вынужденной дугой. Ответом ему стали синхронные, глухие стоны — один сорвался с её губ, другой вырвался из груди Чана, чьё тело она сжала в этом новом, подчинённом положении. Удовлетворённый этой немой клятвой подчинения, он отпустил захват, позволив её телу найти новое, нужное ему положение. Лия вздрогнула, когда Ай Эн резко выдавил лубрикант на её тело. Контраст горячей кожи и холодного геля заставил кожу Лии покрытся мурашками. Движения его пальцев, наносящих лубрикант, были безжалостно точны и завершённы. Это была не ласка, это чёткий и выверенный план. Он растягивал, массировал, терпеливо и ритмично готовил её к своему вторжению, наслаждаясь процессом её подготовки. Каждый раз погружаясь пальцами все глубже и глубже в неё, он чувствовал как напряжённо её тело, но как податливо она принимает его ласки. Каждое его движение-толчок заставляло Лию непроизвольно покачиваться на члене Чана, порождая встречные волны удовольствия, которые накрывали их обоих и возвращались к нему в виде сдавленных стонов. Одним точным, методичным прикосновением он дирижировал уже двумя телами. И когда её тело наконец приняло всю ладонь, а их общие с Чаном стоны слились в единый прерывистый гул, Ай Эн перешёл к главному. Он прикоснулся головкой члена к растянутому, влажному и пульсирующему входу, выдерживая паузу — последнюю секунду старой жизни. Добавил смазки, а затем, одним мощным, безжалостно глубоким толчком, вошёл в неё до предела. Мир Лии взорвался и тут же схлопнулся, превратившись в одну ослепляющую точку боли, граничащей с беспредельным наслаждением. Не осталось ничего, кроме этого распирающего вторжения, соединившего их троих в одно целое. Толчки Ай Эна резкие, глубокие и пронзающие, а движения Чана глубокие и мягкие разрывали чувства Лии. Они нашли ритм — не общий, а взаимодополняющий. Толчок члена сзади вгонял её навстречу движению спереди, создавая петлю бесконечного, нарастающего напряжения. Она была связующим звеном, проводником, точкой короткого замыкания между их бунтом и покорностью. Лия ощущала, как два разных мира терзают её тело, сливаясь в единую бурю её собственного наслаждения. Член Чана заполнял её, растягивал с почтительной нежностью, а его пальцы ласкающие её клитор доводил до исступления. Член Ай Эна пробивался сквозь узкую, горячую плоть, каждый раз вдалбливаясь в неё с безжалостной, завораживающей силой. Лишь тонкая перегородка внутри неё не давала им соприкоснуться, и в этом хрупком разделении была вся сумасшедшая сила их соединения. Ай Эн вновь потянул её за волосы, заставляя тело глубже насаживаться на Чана и одновременно сильнее принимать себя. Его руки сомкнулись на её груди в почти удушающих объятиях. Руки Чана впились в её бёдра, оставляя на нежной коже багровые отпечатки пальцев. Его пресс и грудь напряглись в камень, а с каждым толчком Ай Эна из его горла вырывались хриплые, беспомощные стоны. Краем сознания Лия понимала: это не может длиться долго. Напряжение достигло предела, и всем троим отчаянно требовалась разрядка. Она отдалась этому знанию, усилив амплитуду своих встречных движений. Воздух в комнате стал густым и обжигающим. Тела, слипшиеся от пота, двигались в такт влажным, откровенным звукам. Пространство заполнилось симфонией стонов, шёпота кожи и тяжёлого дыхания — звуками трёх людей, теряющих границы в поисках одного, общего финала.