Глава 19

Мне придётся убить тебя — мы

Мне придётся убить тебя, и только так я буду знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно. На улице уже успел начаться дождь. Лиза торопилась домой, чтобы не промокнуть ещё больше. Туфли, которые ей любезно дала Флора Борисовна, хлюпали по грязным лужам. — Эй! Лизон! — послышался выкрик сзади. Она обернулась и увидела знакомую машину, за рулём которой сидел Карасёв. — Промокла, — констатировал он факт. — Подвезти? Девушка молчала, не желая разговаривать с ним. — Давай подвезу, а то реально плыть до дома будешь! Казалось, ему нужно узнать её адрес, однако нет. Пётр уже знал, где живёт Гурьянова и где жила до того, как переехала к Штейну. — Как дела-то? — тишина. — Может хоть что-то скажешь? Однако его просьбы о хотя бы каком-то звуке от неё не были выполнены, от чего внутри Карасёва закипали все жидкости организма. Он ненавидел, когда его не слышат. Игнорирование и безответность — самые дьявольские чувства на свете. — Лиз, ты долго молчать будешь? — его тон стал чуть жалобнее. — Я уж сколько за собой тут круги нарезаю! Может, хоть что-то скажешь? И это не действовало на неё. Лиза продолжала идти, не обращая на него внимания. Внезапно машина остановилась, и он вышел из неё. Вытащил пистолет из заднего кармана штанов. Его лицо, словно камень, выражало одновременно спокойствие и ледяную ярость. Он твёрдо приставил дуло пистолета к виску. Рука не дрожала. Он надавил на череп оружием, в упор смотря на Лизу. — Если ты хоть слова не скажешь, я выстрелю, клянусь! — раздался его жёсткий уверенный голос. Она молчала, закусив губу. В её взгляде, которым она смотрела на него, не было ни капли жалости, ни капли нежности, ни капли чего-то доброго, что было совершенно не характерно для девушки. — Да скажи ты что-нибудь! — прокричал парень в гневе. — Я выстрелю! Вдруг рядом с Гурьяновой появился Виктор. Всё тот же образ с дыркой от пули во лбу. А ведь Петя сейчас грозится сделать себе такую же, только в виске, если Лиза ему не ответит. Милиционер смотрел на бандита, не отводя глаз. От такого холодного и проницательного взгляда мертвеца становилось не по себе. — Опять ты здесь? Чё тебе на это раз нужно? — спросил он у Виктора. Лиза повернула голову в ту сторону, куда Петя крикнул это. Там, естественно, никого не было. — Ты больной? — спросила она. — Стреляй. Мне всё равно. Эти слова прошлись ножом по самому сердцу Карасёва, оставляя глубокие порезы, обречённые кровоточить вечно. Их не залечить. Никому. Кроме неё, а она не хочет этого делать. Она скорее добьёт его, вонзив нож в самое сердце, да ещё и провернёт его. Лиза молча повернулась и пошла прочь. Внезапно воздух пронзил глухой выстрел. Девушка резко обернулась. Пётр всё так же стоял, вытянув вверх руку, в которой держал пистолет. Он выстрелил в воздух, а не себе в голову. — Слабак. Тряпка. Трус, — процедила Гурьянова сквозь зубы. — Ты не сможешь выстрелить. Ты слишком жалок для этого, Карасёв. Я знала, что ты не осмелишься. Парень смотрел на её лицо, искажённое злостью и презрением. Виктор всё так же стоял возле неё. Он смотрел на девушку, а после её слов повернул голову к Петру и кивнул, соглашаясь со словами про слабака, труса и тряпку. — Сука! — закричал он. — Сука! Да как же ты не понимаешь, что я люблю тебя! — парень в пару широких шагов приблизился к Лизе и грубо схватил её за плечо и припечатал к стене ближайшего жилого дома. — Люблю, блять! — он смотрел на неё в упор. Глаза горели неистовым огнём ярости. В них Лиза совсем не видела любви ни сейчас, ни когда Карасёв был спокоен. — Люблю, как ты этого не понимаешь, твою мать!? Штейн... Штейн тебе не пара. Да он, может, и хороший мужик, но сколько он уже инвалид? Встанет ли он вообще, задумайся? Чё с таким жизнь строить? В ответ он получил звонкую беспощадную пощёчину, которую наконец-то осмелилась дать Гурьянова. — Не смей так говорить про него! — воскликнула она. Петя чувствовал, как она дрожала в его руках, боялась, но была сильной одновременно — это поражало. — А ты меня послушай! Это он! Он — твой любимый — выпустил меня! Я благодаря ему на свободе! — крикнул он, сильнее вжимая её в кирпичную стену. В его глазах разгоралось безумие. Настоящее безумие, которое бывает у нездоровых людей. — Я как увидел тебя, думать о другом не могу! Ни о чём! — он понимал, что она стала его наваждением по неизвестной причине. Эталон, икона, которой следует поклоняться. — Перед глазами только ты! — парень сильнее сжал её плечи. Слушая его слова, Лиза застыла. Её мозг остановился на первой фразе: «Он — твой любимый — выпустил меня!» Она не могла поверить своим ушам. Как Лев мог такое сделать? А главное, зачем? — Отпусти, — сдавленно прошипела Лиза, пока в глазах появлялись слёзы, которые она старательно сдерживала. Карасёв отрицательно помотал головой. — Штейн тебе не пара, понимаешь? С таким семью-то нормально не построишь! Я лю… — А ты что знаешь о любви? — перебивая, спросила кудрявая. — Что? Ты умеешь любить? Если бы ты меня любил по-настоящему, то не делал бы того, что вредит мне, что делает меня несчастной. — Раз так? — шум его дыхания отдавался эхом в повисшей тишине и шуме дождя. Пётр отстранился от Гурьяновой. Насильно вложил в её руку пистолет. — Тогда убей меня. Я слабак, трус, тряпка, жалкий. Убей сама, раз не любишь. — голос не дрожал, а сочился решительностью, которая была точно сталь. Девушка смело направила оружие на него. — А теперь отойди, — строго сказала она. Голос сочился слезами. — Я и вправду выстрелю. — ей удалось аккуратно выбраться из его ловушки и отойти на пару метров. — Стреляй, — спокойно сказал он и сделал шаги навстречу. Несколько выстрелов пронзили влажный воздух, а пули ударились о землю возле самых ног Карасёва. Его глаза расширились, первобытный страх взял верх над хладнокровием, цинизмом и самолюбием. В секунду он начал жалеть о своих словах. Выстрелы были близко, но от этой девушки они были особенно болезненными. Они были слишком страшными. Он поднял голову и ошарашенно посмотрел на Лизу, которая принялась убегать, бросив ствол на асфальт. Она. Сбежала. От. Него. Сбежала. Он сам довёл её до бегства. Сам. Сам виноват. Перед глазами снова появился Виктор. — Да что тебе, блять, нужно?! — в ярости прокричал Петя. Он подхватил пистолет с земли и поразил милиционера несколькими точными выстрелами прямо в живот. Когда призрак исчез, парень обнаружил, что стрелял в воздух. * * * Лиза не видела, куда точно стреляла, но надеялась, что пуля поразила его ногу или хотя бы хорошенько напугала. Она бежала от Карасёва не оглядываясь. Она хотела поскорее оказаться дома, в безопасности, где не будет ни Пети, ни опасности, исходившей от него. Дождь всё так же продолжался, не хотел оставлять землю в покое. Было не поздно, но из-за туч небо стало тёмным, словно ночью. В коридоре глухо хлопнула дверь и щёлкнул замок. В квартире было достаточно тихо, все занимались своими делами. Девушка направилась сначала в комнату. Проходя мимо кухни, совмещённой с гостиной, она увидела, что Катя сидела на диване и смотрела телевизор. Это был какой-то мультик. В спальне Лиза взяла сухую одежду и скорее пошла в ванную. Только там под тёплой водой ей удалось осмыслить всё, что произошло за этот день. Встреча с Флорой её уже не так уж и волновала. В её голове больше засели слова Петра: «Он — твой любимый — выпустил меня!». Гурьяновой стало непонятно одно: зачем Лёве потребовалось поспособствовать досрочному освобождению Карасёва. После ванной она решила поговорить с парнем. Девушка аккуратно постучала в дверь, а затем отворила её. Штейн сидел за столом, рассматривая какие-то бумаги, среди которых лежали пару художественных книг. Увидев Лизу, он оторвал взгляд от бумаг, резким движением снял очки и посмотрел на неё. — Как сходила? Всё нормально? — спросил он. — Да, всё в порядке. Цветы купила, оградку покрасила. Она закрыла за собой дверь и медленно подошла к столу. — Я поговорить хотела... — прочистив горло, начала Лиза. Лев взглянул прямо ей в глаза и улыбнулся, тепло смотря в самую душу. Гурьянова решила не тянуть время и сказать всё как есть без прелюдии. — Зачем тебе Карасёв? — Что? В каком смысле? — Почему его досрочно освободили? Я знаю, что этому поспособствовал ты. Зачем? — она сделала паузу, взяв какую-то ручку со стола, и начала нервно крутить её в руках. — Он — преступник, монстр, такие должны гнить за решёткой. Штейн кашлянул и замялся. — Откуда узнала? — он отвёл взгляд в сторону. Его голос в тотчас стал холодным и глухим. — Не важно. — Важно. Откуда? — парировал парень. На мгновение в Лизиной голове появилась идея возразить, потребовать, чтобы он ответил первый, однако это быстро куда-то улетучилось, и она сдалась. — Он сам мне рассказал. — Как? Где ты с ним виделась? — в его глазах царило полное непонимание происходящего. — Не важно! — воскликнула она. — Зачем его досрочно освободили? Лев тяжело вздохнул, потерев пальцами лоб. — Он нам нужен для Флоры Борисовны, — вкрадчиво сказал он. — Он собственную мать готов в порошок стереть, а это нам на руку. — Кому «нам»? — Мне и Михаилу Юрьевичу. — Лёва, ты мог просто сказать мне! — продолжила Лиза. — Я бы всё решила! — Что бы ты решила? — отрезал парень. — Что ты сможешь решить? — Ну не я, так Давид! Какая сейчас разница? — девушка резко стукнула ручкой, которую держала в руках, по столу. — Суть в том, что ты выпустил преступника, монстра из тюрьмы! — Ох, поверь, в мире есть люди пострашнее Карасёва! — Штейн замолчал и резко поднял голову на неё, пытливо заглядывая в глаза, пытаясь узнать то, что нужно. — Так, всё-таки при каких обстоятельствах он тебе это рассказал? Вы с ним виделись? Гурьянова поняла, что теперь её очередь отвечать на поставленный вопрос. — Да, мы с ним виделись... У дяди Давида... Я была у него перед тем, как пойти на кладбище, и Пётр тоже там был... — она соврала. Лиза поняла, что впервые соврала Лёве. В комнате повисло тяжёлое, тягучее молчание, которое накрывало с головой так, что в нём можно было утонуть. — Ладно, я пойду, — девушка наконец прервала тишину. Он не ответил. Перед уходом она вернула ручку на стол. * * * Тгк: Przetgh 08 https://t.me/lizamelina08