Часть 10

Дача Евгения Болдина. Первое воскресение весны       Эта весна была особенной. Я много их помню на своём веку. С тех самых пор, как я решила отмечать этот чудесный праздник, каждая весна для меня самая-самая!!! Но в этом году мою весну украшал собой ещё и Филипп. Я без конца теребила его кудри, а он позволял мне это с блаженной улыбкой на лице. Эта улыбка уносила меня на небо. Раньше нужно было постараться, чтобы привести меня в такое состояние. Но Киркоров действовал на меня одним своим присутствием, запахом, голосом. Я уже не буду говорить о взгляде, пусть даже и мимолетном, из-под длиннющих чёрных ресниц. Хотя на меня Филипп смотрел чаще всего пристально, не отрываясь, проникая в душу и сердце. Так что я капитулировала перед этим мужчиной и теперь с наслаждением плескалась в нежных волнах любви.       Правду люди говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Кто бы мне сказал в декабре, что весной я буду так довольна своей личной жизнью. Как хорошо, что я развелась с Болдиным. Конец лжи, обидам и недомолвкам. У меня теперь все начисто. Молодой влюбленный жених, искренние чувства, честные правдивые отношения. Я ни от кого не скрываю Филиппа. Сегодня ему предстоит войти в наш самый близкий круг.       Я представила себе лицо бывшего мужа. Интересно, как он поведет себя в новой роли? Теперь муж — Филипп, а Женя просто старый добрый друг. Нет, это не месть с моей стороны. Все вышло само собой, а я лишь плыву по течению моей судьбы. Что ж поделать, если мне досталась такая судьба? — Аллочка, чему ты радуешься? — спрашивает Филипп, глядя, как я смеюсь. — Филечка, у меня просто отличное настроение! Сегодня же праздник, мой праздник!       Филипп состроил понимающее лицо. Надеюсь, у нас не возникнет проблем с моими друзьями. Филя новичок в нашей компании.       Стоило нам выйти из машины, как в воздухе загремели залпы приветственного салюта. Филя пришёл в восторг, а я взвизгнула от неожиданности. Вот оно, начало новой жизни, почему-то пронеслось у меня в голове. Потом я слышала, как за спиной, не сильно скрываясь, перешептываются мои изрядно поднабравшиеся друзья. — Аллка совсем одурела. Чудит баба. — Ловко её этот длинный подхватил. Подстрелил на излёте, пока она в себя прийти не успела после Женьки.       Ну, это уж слишком! Я врываюсь в теплую компанию и обвожу всех суровым взглядом: — Кто скажет гадость про Филиппа, тот мой личный враг. Всем понятно? — Алл, ну ты чего? Мы же так, шутим. Хотя, конечно, неожиданно. — А вы привыкайте, привыкайте. Слышали, наверно, что Киркоров мой жених? — Ну, уж до свадьбы-то дело не дойдёт? — Вам сообщат в программе новостей, — отвечаю я официальным тоном.       Все покатываются со смеха. Я думаю о том, что дата свадьбы до сих пор не назначена, но свадьбе быть. Вот назло всем сплетням и пересудам. Я буду не я, если не стану женой Киркорова.       От абсурдности данного словосочетания я прыскаю от смеха и сбегаю к Филиппу. Он стоит у окна и задумчиво вглядывается в сельский пейзаж. Во мне проспыется художник. Какой же Филипп красивый, хоть картину с него пиши. Я прислоняюсь к его плечу. Мой рыжий прекрасно подходит к его черному. — Поедем домой? — пытается угадать Филя.       Мне бы, конечно, хотелось оказаться с ним наедине, но я не хочу обезглавить свою вечеринку. Это было бы несправедливо по отношению к весне. — Нет, Филя, я ещё в нарды даже не поиграла. А что, ты устал? — Я полон сил, — чистосердечно врёт Киркоров.       Я знаю, что ночью ему выспаться не удалось. Да и вообще, весна для растущего организма всегда испытание. Я глажу его по голове с материнской заботой. — Пойдем, посидишь рядышком, пока я буду играть.       Пока мы играем с Женей, Филя сидит у моих ног. Болдин не выражает удивления, он и не к такому привык. На какое-то мгновение я забываю, что мы в разводе. Эта мезансцена — Жекуся, я и мой фаворит, — давно стала классической. Мальчики меняются, а певица с её верным директором остаются на своих местах. — На Пасху буду снимать свою передачу авторскую, — говорю я Болдину.       Пусть не воображает, что без него я пропаду. — В студии? — вежливо интересуется Болдин. — Не знаю, ещё думаю, — рисуюсь я и кокетливо улыбаюсь. — Ну ты же меня знаешь, в последний момент сойдёт озарение, и я всё сделаю. А пока буду отрываться, — добавляю я беззаботно и радостно.       Так может вести себя только абсолютно счастливый человек. Меня ничего не тревожит, я влюблена. Все должны это понять!       Филя развалился на полу как верный пёс. Я быстро обыгрываю Женю в пух и прах. Бедняжка, он полностью обескуражен. Все мысли не об игре, а о том, что это я затеваю. А я откровенно наслаждаюсь моментом.       Когда мы с Буйновым отплясываем, вспоминая бурную молодость, я натыкаюсь на беспокойный огонёк в его глазах. — Алл, ну ты молодец! Я уверен был, что долго в девках не засидишься.       Ну нет! И он туда же. Даже самый близкий друг не верит в моё счастье. — Саша, не будем об этом. Ну, хотя бы ты не начинай. — Всё, я понял! Молчу.       Я вижу по его лицу, что Буйнов принял мои слова о свадьбе с Киркоровым за очередную шутку. — Ничего ты не понял, — качаю я головой. — Он меня любит. — Мы все тебя любим, Аллочка! — Я тоже вас люблю, — отвечаю я и по-дружески целую Сашу.       По лицу Филиппа, сидящего в противоположном углу комнаты, пробегает складка. Он не слышит наших слов, но не сводит с меня глаз. Боже, как он ревнив! — Филипп мой жених, понимаешь? — пытаюсь я достучаться до сознания своего друга. — Ты только совсем уж с ума не сходи.       Голос Саши звучит встревоженно. Ага, кажется, он начинает понимать. Я весело кружусь в танце, волосы разлетаются по плечам. — Я не хочу ни о чем думать, я просто счастлива, как никогда. Вы уж простите мне моё счастье, друзья мои!       Но я знаю, что не простят. Мы садимся за краешек длинного стола, и я наливаю себе рюмочку. — Я просто устала думать, анализировать, копаться в себе. От этого стареют, а я хочу оставаться вечно молодой. Сорок пять — Алла ягодка опять. Помнишь, я говорила, что ещё что-нибудь отчебучу? — Нет, ну ладно Кузя, но этот? Алл, ты что, забыла?       Я прерываю Сашу тяжёлым взглядом — слова буквально застревают у него в горле. — Филипп член моей семьи. Обо мне, что угодно говорите, а моих близких не трогай. Ты же знаешь мой закон.       Я смотрю прямо в его глаза. Потом люди обычно говорят, что я пригрозила стереть в порошок или что-то в этом духе. Но я не использую громких фраз, мне достаточно взгляда, а дальше всё додумывают за меня. — Член, так член. Мне-то что, — соглашается Сашка.       Я пропускаю его пошлость мимо ушей. Но в голове тут же начинает крутиться Филипп и его длинные ноги. О том, что болтается между ног, в приличном обществе не говорят даже с друзьями. Я непроизвольно сглатываю и начинаю облизывать кончик губы. Во рту пересохло, а внизу живота сладко ноет от предвкушения будущей ночи.       По дороге домой мы договариваемся вместе поехать на гастроли Филиппа в Ленинграде. Он будет выступать в «Октябрьском». — Обязательно надень новый пиджак! — требую я. — Аллуся, но не могу же я в одном пиджаке весь концерт петь! — взмолился Филя, устремив на меня взгляд. — Я так не привык, — добавил он капризным тоном.       Ох уж мне этот изнеженный мальчишка! Раньше я его терпеть не могла именно за такие выходки. Но сейчас все иначе. Я попала под обаяние Киркорова и готова идти на любые уступки. И только ради него самого я продолжаю стоять на своём. — Сделай это для меня, Филипп. Неужели я так много прошу? — Валя обидится, — с невинными глазами отвечает Киркоров.       Я давно уже стала замечать, что Филя ещё тот прохиндей. Валя Юдашкин мой лучший друг. Он один из немногих, кто ни разу меня не подводил. И я уж как-нибудь разберусь со своим другом сама. — Ты ему деньги за костюмы заплатил? Заплатил. Ну, и чего ему ещё обижаться? — успокаиваю я Филю.       Он сдаётся и кладет свою голову мне на плечо. — Я плохого не посоветую, ты меня слушай. Старших вообще всегда надо слушать, — задумчиво добавляю я. — Ну, раз мама сказала, значит, так и будет. — Вот, то-то, сынок.       Странные у нас отношения. Стоило нам переступить порог дома, как я превратилась из старшего товарища в обезумевшую от любви девчонку. Филипп подхватил меня на руки и, не давая раздеться, потащил, иначе и не скажешь, в нашу спальню. В его порыве было столько грубого, первобытного, истинного мужского чувства, что я не могла ему отказать. Пусть туфли летят в одну сторону, а сумка в другую. В кармане моего пиджака с хрустом ломаются сигареты. Макияж давно поплыл от жары. Боже, представляю, какой у меня вид.       Но все мысли пропали из головы, когда я встретилась глазами с Филиппом. Такая любовь может покорить кого угодно. А я всего лишь слабая доверчивая женщина. После, нежась на белоснежных простынях, я опять вернулась к случившемуся.       Так нельзя. Или можно? Не слишком ли много я ему позволяю? Эти вопросы так и вертелись в моей голове. — Филь, что ты со мной делаешь? — А что? Тебе не понравилось? — тут же приподнял свою голову от подушки Филипп и принялся сверлить меня своими глазами. — Понравилось, ты же сам это понял. Не напрашивайся на комплименты. — Я чувствую, что комплименты из ваших уст мне не грозят, — с напускной грустью отвечает Филипп. — Правильно! А за что тебя хвалить? Ты же ещё мальчишка совсем. Ничего сделать не успел.       Филипп задумывается, а потом произносит: — Алла, ты, правда, выйдешь за меня замуж?       Я робею перед этим его взглядом. Для себя я всё давно решила, но говорить Киркорову, что я согласна, не так уж и легко. — Филечка, мы же всем объявили об этом. Ничего же не поменялось? Если ты не передумал…       Ох, зачем я это сказала! После этих необдуманных слов Филя набросился на меня с неукротимым пылом и принялся доказывать свою любовь заново. Ммм… Вот, что значит молодость!       Поспать нам этой ночью так и не удалось. Но я не расстроилась. Киркоров превосходный любовник. И я, оказывается, совсем ещё не стара. Может быть, мне предстоит ещё много таких бессонных ночей. А что? Я даже не против!