Часть 11

      Сколько раз я давала себе и Филиппу обещание зарегистрировать наши отношения. Наверно, и не сосчитать! Но подходящего времени так и не находится. Нам надо откатать гастроли, а потом можно запустить утку о нашей ссоре. Забавно будет посмотреть, как все начнут взахлеб обсуждать, что так и должно было случиться. Нам же никто не верит! Я давно заметила, что в любовь, свою, чужую ли, верят с неохотой. Итак, мы задурим всем голову, а потом как снег на голову — бац, — и сочетаемся законным браком.       Хотя к чему такие сложности? Все может быть проще, намного проще. Вопрос Эммы Васильевны застал меня врасплох: — Алла Борисовна, а почему бы вам с Филиппом не сыграть свадьбу в нашем городе? — У меня нет с собой паспорта, — машинально отвечаю я.       Словно защитный механизм в голове срабатывает. Часто я не успеваю как следует подумать, как нахожу причины для отказа. — И это единственная причина? — с ласковой улыбкой спрашивает Эмма Васильевна.       Я выдыхаю и думаю, что это вообще не причина. И что гастроли, дай Бог, ещё не скоро кончатся в нашей с Филиппом жизни. А сенсаций в моей жизни было уже предостаточно, и теперь мне хочется просто тихого семейного счастья. А значит, не будем мудрить. — Вообще-то, да! — отвечаю я.       Вот и я сказала заветное «да» ещё один раз. Надо было видеть глаза Филиппа в этот момент. Можно не сомневаться — наши паспорта скоро прибудут в город на Неве. Я даже не забиваю этим вопросом свою голову. Этот длинный кудрявый болгарин все устроит. А мне надо подыскивать свадебное платье. Да и с головой что-то надо будет сделать. Надеюсь, мне удастся найти приличный такому торжественному случаю парик. Нет, все не то. Главное я упускаю!       Я чувствую, что между нами стоит много препятствий: мой возраст, его характер. Вот взять хотя бы его безудержную ревность! Даже не знаю, как я буду мириться с этим. Но стоит мне посмотреть в его честные, влюблённые глаза, как все мысли улетают. Не удивлюсь, если и мой взгляд такой же, как у него: безумный, радостный, немного глуповатый. Истинно счастливым может быть только глупый человек. А мы с Киркоровым сейчас так полны счастьем, что оно выплескивается через край.       Оставшись наедине, мы не можем оторваться друг от друга. — Завтра привезут паспорт, — шепчет мне в ухо Филипп, обнимая двумя руками. — Хорошо, — раздается моё довольное мурлыкание. — Алл, мне сейчас из Москвы звонили. Спрашивали, где твой паспорт искать. — Кристина даст, — отмахиваюсь я.       Мои мысли застряли сейчас между двух длиннющих ног, а руки уже проворно расправляются с молнией на брюках.       Филипп хохочет. Ему щекотно, что ли? — Не поверишь, это она мне и звонила! — говорит он сквозь смех. — Кто? — автоматически переспрашиваю я и провожу пальцами по его напряженной плоти. — Твоя дочь! — выдыхает Филипп и больше не задаёт мне глупых вопросов.       Нет ни мыслей, ни слов. Только желание полностью отдаться, раствориться и слиться в единое целое. Когда Филипп уснул, я долго любовалась его прекрасным лицом. Все ещё не верится, что он мой. Во сне Киркоров ещё прекрасней. Я скользила взглядом по линии его губ, его чёрным жгучим ресницам. Нет, прав Илюша, он Аполлон! Глаза Филиппа вздрагивают, и вот он уже ласкает меня своим карим взглядом. — Алла, они нашли паспорт? — Наверное, нашли, мне никто не звонил, — беспечно отвечаю я. — А чего ты так беспокоишься? — Надо успеть к свадьбе, — произносит Филипп с безумным видом.       Бьюсь об заклад, он сам ещё не верит, что станет моим мужем. Я посмеиваюсь и прикуриваю, щелкая зажигалкой. — Много чего надо успеть. Мне платье выбрать, а тебе развестись.       Я выпускаю дым в потолок, а когда перевожу взгляд на Филиппа, вижу его изумленное лицо. — Я, я… — Ну, хватит, я тоже не первый раз замужем, — успокаиваю я Киркорова. — Но наш брак должен быть юридически законным. Оформи развод, найми адвоката. В Америке быстро это делают? — Нет, Алла. Я не знаю, что тебе сказать…       Филипп закрывает лицо руками, но я вижу, что он краснеет, как рак. — Правду, Филипп. Только правду. — Я никогда не был женат! Клянусь!       Это уже интересно. Мои глаза вспыхивают неподдельным любопытством. — А как же передача, в которой ты рассказывал о своих детях в Америке?       Кстати, я её видела. Мне показали по моей просьбе. Всё-таки я должна знать, с кем имею дело. Посмотрела и успокоилась. Филя в кадре заметно переигрывал, так что ни о каких сильных чувствах речи и быть не могло.       А вот сейчас Киркоров разволновался не на шутку. Его буквально трясет. — Алла! Алла Борисовна, мне так стыдно! Но это все вранье. Мне сказали, что все звезды так делают, — лепечет он, будто сбежавший с урока школьник. — Ты же не звезда, — отвечаю я с убийственным холодом в голосе. — Да уж куда мне! Но я исправлюсь. Теперь я в надежных руках.       Мне хочется встать с кровати, но Филипп ловит мою ладонь. Прикосновение его пальцев действует, будто разряд электрического тока.       Да какого рожна мне надо? Чего я ещё выясняю? Он не был женат, хранил себя для меня. У него даже детей нет. И неизвестно, смогу ли я ему родить в ближайшее время. Все-таки, возраст! Но, несмотря ни на что, Филипп хочет стать моим мужем. После всего шлейфа, который тянется за мной много лет. А ведь он не предъявил мне ни одной претензии.       Я обвиваю его своими руками и начинаю покрывать поцелуями его шею, медленно спускаясь к волосатой груди. Я проделываю все то, о чем мечтала, пока он спал. Наслаждаюсь каждой клеточкой его совершенного тела, его красотой. — Я уж не пущу тебя на самотек, ты даже не представляешь, как крепко я тебя поймала. Мой мальчик!       Поцелуи все ниже и все распущеннее. Филя тает — он уже на седьмом небе. А я смотрю на него ведьминским взглядом. — Твои глаза… они меняют цвет, — хрипит Филипп. — Я знаю, Филечка. Это все от любви.       В этот раз мы даже не предохранялись. Меня начинают преследовать мысли о нашем общем ребенке. Я так хочу мальчика, такого же, как Филечка, черненького, с огромными глазами и пушистыми ресничками. Может быть, это случится не сразу, но все в наших руках. Будем уповать на Бога и сами делать все возможное. — Филипп, ты будешь прекрасным отцом, — говорю я, ероша его чёрные кудри. — Я хочу стать самым лучшим мужем, — гордо говорит Филипп. — Лучшим мужем Пугачёвой!       Я немного обескуражена. Хотя какие ему дети, когда он сам ещё ребёнок?! Уверена, когда родится наш малыш, Филя всё поймет.       Мы засыпаем с радостными улыбками. Каждый мечтает о своём, но я знаю, что наши мечты друг о друге. 15 марта 1994 года — Аллуся, любимая, доброе утро!       Передо мной возникает поднос с кофе. Я сладко потягиваюсь и жмурюсь, словно кошка. — Филиппчик, ты — мой сбывшийся сон. Я сама себе завидую!       Я сажусь и делаю пару глотков из чашки. Филя не сводит с меня глаз. Присутствие Киркорова добавляет утреннему кофе особую прелесть. Филипп — мой десерт, мой шоколадный торт. Главное, не злоупотреблять. Мммм… — Но скоро все это закончится, — уже вслух продолжаю я. — Почему? — распахивает свои глаза Киркоров. — Ну, как почему? Мы сегодня женимся, а мужья женам кофе в постель не подают. Уж я-то знаю!       Филипп радостно смеётся. Встряхивает головой, и кудри летят по плечам. — Я всегда буду делать для тебя кофе. Вот увидишь! — Было бы неплохо. Но поживем — увидим.       Филипп прищуривается и заявляет мне со всей серьёзностью: — Алла Борисовна, я сегодня вас не отпущу ни на шаг. Так и знайте! — Боишься, что сбегу?       Филя садится на край кровати и нежно сжимает мою ладонь в своей руке. — Боюсь, очень боюсь.       Он задумывается на секунду, устремляя взгляд в потолок, а потом произносит: — Никто не поверит. Они все скажут, что этого не может быть.       Я иронично улыбаюсь. Мне понятно, что имеет в виду Филипп. Его взлет в самом деле можно назвать фантастическим. Ещё вчера — начинающий артист, сегодня — муж живой легенды. А вот зачем это нужно мне? — Филя, а как ты сумел меня уговорить? Я же сопротивлялась всегда!       Лицо склоняется вниз, на губах играет смущенная улыбка, а на щеках появляется румянец. Шоколадные глаза не могут врать. Я готовлюсь выслушать ещё одно признание. — Чем больше вы сопротивлялись, тем проще было продолжать наступление. Это же как в «Собаке на сене». Помните? — сбивается на «вы» Филипп, вспоминая то нелегкое время наших отношений. — Диана и её секретарь? Помню. То есть мне не надо было отвергать тебя. От меня требовалось лишь не замечать. Филя кивает головой.       Это так просто, что я и сама могла догадаться. И разве я не понимала происходящего? Понимала, конечно, но что значит не замечать Киркорова? — Но я не могла. Это выше моих сил, не обращать на тебя внимание. Я же живой человек! Женщина! Как мне было устоять? — Значит, это судьба! — подытоживает Филипп.       Пустая чашка оставлена в сторону, губы сливаются в поцелуе. Потом я курю, одеваюсь, делаю макияж, курю, курю, курю. — Алла, у меня сигареты закончились. — Держи, Филь. У меня много. Сегодня такой безумный день. — Пообедаем в ресторане, наверно? — спрашивает Киркоров, понимая, что времени в обрез. — Свадебный обед! — смеюсь я. — Только меню надо постное заказать. — Конечно, сейчас же пост, — соглашается Филипп. — А вечером у меня концерт, я не люблю наедаться перед выступлением. — О, Боже! Ещё и концерт. Ты справишься? — спохватываюсь я.       Но Филипп сияет как начищенный пятак. Ещё бы, ведь сегодня день, к которому он шёл всю свою жизнь. — Это будет лучший концерт в моей жизни!       Я понимающе улыбаюсь. Меня радует его счастье. На моих глазах сбывается мечта. Только он ещё не догадывается, что это лишь начало. Можно сказать, что начало нового пути. Но я знаю, что после взятия вершины неизбежен спуск. Будем ли мы также влюблены год спустя? Хотя бы год такой райской жизни! Медовый год. — Филипп, мне пора одеваться. Иди к себе. Плохая примета, видеть платье невесты перед свадьбой. — Я больше не верю в приметы. Моя примета — это моя любовь.       Всё! Напился он, что ли, втихаря? Я принюхиваюсь. Вроде бы, ничем не пахнет. Как-то он нескладно говорит. Оставшись наедине со своим музыкантом и свидетелем, выбранным на свадьбу, я интересуюсь: — Филя в себя пришёл? А то у него без шампанского язык заплетается. — Алла Борисовна! Это же Киркоров, — улыбается Талгат.       Чего это я, в самом деле? Он же всегда был таким. Я же сама, первая, его высмеивала. Боже мой, за кого это я замуж собралась?       Будто почувствовав, Филипп заходит в комнату: — Алла, ты готова?       Я смотрю на него и забываю обо всем. Эти глаза напротив! — Да, Филечка. Пойдём поскорее!