Часть 17. Украшенный vs изощрённый

— Никогда не думал, что еноты столь прожорливы, — пробурчал Дима, наблюдая, как Данил, давно уже забив на столовый этикет, вновь погрузился с головой в миску, наполненную типичным для русского человека салатом из помидоров и огурцов.        Данил вынырнул из крупно нарезанных овощей и виновато глянул на него.        — Я тоже, — произнёс он несколько смущённо, хватая лапками очередной кусок огурца. — Наверное, потому их уничтожили.        — В твоей стране, как её там, нет енотов? — приподнял бровь Дима.        — В Дримтери их нет уже сотни лет. Да и в Ракуни я тоже не видел…        Дима хмыкнул, рассеянно сжимая корону.        — Ракуни? Дай угадаю, на флаге енот?        Данил, увлёкшийся было вновь салатом, резко поднял голову. В зеленоватых глазах промелькнула озадаченность, а голова, подчиняясь инстинктам, слегка склонилась к плечу.        — Откуда ты знаешь? — с такой детской непосредственностью спросил он, что Дима не выдержал и захохотал.        — Да так, предположил… — Он увидел, что Данил, нахмурившись, пытался понять, что такого смешного сказал, и решил не мучить бедное животное… то есть несчастного принца, конечно же. — У нас на одном очень популярном языке «ракун» — это енот.        Данил, обиженно съежившийся было, выпрямился и поднял прижатые уши.        — Вот как… — протянул он задумчиво. И с видимым облегчением перестал дуться. — Знаешь, в этом есть смысл. Говорят, в Ракуни основали на том самом месте, где когда-то скрывался Полскун.        — Полскун?        — Мифический белый енот, фамильяр и друг Гром-Девы. Если бы не он, то весь мир был бы захвачен Скелтом и его демонами. Полскун шпионил для Девы, приносил ей книги и ценную информацию — а в последней битве был тем, кто отвлёк на себя Скелта, позволив Деве побороть его и низвергнуть в Снизу.        Дима странно посмотрел на него. Потом прикрыл глаза и помассировал переносицу.        — Ты в это веришь? — осторожно уточнил он и вновь нарвался на полный искреннего недоумения ответ:        — Ну да, это же легенды, а легенды не лгут.        — М-дэ… Ладно. — Дима убедился, что енот насытился и за разговором забыл про еду, и побарабанил пальцами по короне. — Давай о насущном. Что в ней важного?        Данил, моментально забыв про еду и всё остальное, запрыгнул на стол. Дима поморщился, но никак не прокомментировал сие нарушение гигиены. Он убрал руку и позволил еноту взять корону в лапы. Рассматривал тот её не долго и уже через минуту осторожно, почти трепетно, положил обратно на скатерть.        — Это королевская корона, — произнёс Данил с каким-то боголепным придыханием, словно говорил о чём-то священном.        Дима зыркнул на корону, потом вновь уставился на него.        — Я вижу, — заметил он, подперев щёку рукой. — И?        Данил с сомнением глянул на него.        — Видно, в вашем мире это не столь важная вещь, — признал он задумчиво.        — Ну… Обычно короны королей украшены так, что там из-за блеска сложно что-то увидеть. Драгоценные камни, золото, ажурный узор… — Дима поймал очередной непонимающий взгляд и пояснил: — Ну, чтобы красиво было.        — Красиво? — Никогда ещё, наверное, мир не видел столь недоуменной енотьей мордочки. — Но… зачем?        — Как зачем? Корона — это символ. Власти или там богатства. Ну, типа, король будет на троне сидеть богатом — и с невзрачной короной? Да его засмеют же! — Дима хихикнул, но быстро прекратил, поняв, что разговаривает с человеком из параллельного… не мира даже. Вселенной. — А у вас не так, что ли?        — Но зачем в ней сидеть?..        — Как зачем? Чтобы все видели, что ты — король.        — Что это за король, которого в лицо не узнают? — Данил фыркнул. — Никогда не слышал подобной чуши! Королевская корона — не для красоты. Она — сильный артефакт.        Дима недоверчиво посмотрел на корону. Да уж, глядя на этот медный ободок с парой ажурных орнаментов у висков, сложно было подумать, что перед тобой лежит что-то могущественное и внеземное.        — Говорят, корона сделана из сплава того металла, что некогда мечом Гром-Девы был, — пояснил Данил, осторожно касаясь короны коготками. — Надевают её наследники, что королями становиться желают. Если достоин — станешь королём.        — А если нет?        — Тогда все узнают, что ты нечист. Никто не пойдёт за человеком, которого даже корона отвергла. На коронации всё станет явным.        — И как? Ты достоин? — Дима не мог сдержать любопытство. Он понимал, что говорил с Данилом не как с принцем, но ничего не мог с собой поделать — так-то в России давно королей не было, с чего ему вдруг преклоняться перед не пойми кем? Это Данил в чужой монастырь пришёл, пусть привыкает к местным уставам.        Однако, похоже, Данил не воспринял его слова оскорбительными. Он пожал плечами и сел на пушистый хвост.        — Не знаю, — честно сказал он. — Я ещё не коронован. Но… там, в тронном зале… Филипп надевал её на меня. Я… я ничего не почувствовал. Обычное сдавливание, будто воинский шлем надел.        — Это плохо?        — Нет. Наверное. На самом деле, я не очень разбираюсь в этом. Акиро знает куда больше. Его всегда интересовали все эти вещи.        — Да уж, изощрённые у вас ритуалы, — пробормотал Дима после недолгого молчания. Он поднял корону и, немного полюбовавшись игрой света в её медных гранях, убрал обратно в сумку.        — Какие есть.        — Нет, серьёзно. Артефакт-детектор? Не слишком ли это сурово?        — Лучше узнать истинную сущность человека сразу, чем понять её через время, когда уже ничего нельзя будет изменить, — резонно заметил Данил.        — Это да, — подумав, признал Дима. — Неплохо было бы…        Внезапный крик Марины, что играла с воображаемым щенком сверху, в своей комнате, заставил их обоих подскочить. Не успел этот крик раствориться в воздухе, как ему навстречу уже бежали обеспокоенный отец и не менее встревоженный енот. Крик был слишком натуральным, чтобы предположить, будто Марина их разыграла. Она явно была в опасности.