Часть 18. Переговоры

Снипс стоял посреди детской комнаты, зловеще скалясь. Он крепко сжимал девочку в хватке. Когда Дима и Данил влетели в комнату, он напрягся и сильнее прижал когти к беззащитному горлу Марины.        — При-и-инц, — протянул он своим мерзким лающим голосом. — Принц… Ты ведь не позволишь мелкой пострадать из-за тебя?        Данил выдвинулся вперёд. От ужаса его шерсть встала дыбом, из-за чего енот казался большим и устрашающим. Но это было только внешне. Внутренне же Данил никогда не ощущал себя таким маленьким и беспомощным. Он снова и снова ловил испуганные взгляды Марины, которая старалась не шевелиться, чтобы не провоцировать схватившего её хищника, и ужас, поднимаемый с глубин его сущности, заставлял его дрожать.        — Снипс, — тихо произнёс Данил, делая небольшой шаг в его сторону. — Не надо…        Снипс глухо зарычал и прижал когти к местечку под подбородком. Данил шевельнул усами, почуяв смутно знакомый металлический запах. Он не знал, от кого он исходил, но не собирался стоять и ждать, когда он станет гуще.        — Ты же не детоубийца, Снипс, — твёрдо сказал он, делая ещё шаг. — Отпусти ребёнка. Давай поговорим…        — Хватит говорить, тварь! — рыкнул Снипс, показав желтоватые клыки. — Шутки кончились! Давай сюда корону — и девка не пострадает.        Если Данил на мгновение застопорился, то Дима не думал ни секунды.        — Отпусти мою дочь, — выплюнул он с ненавистью, сквозь которую, тем не менее проступал слепящий страх. Ужас того, что его ребёнок был в когтях чудовища.        Звери чувствовали этот страх. Данил почувствовал себя мерзким уродом. Он потерял отца и горевал по этому, но была вещь куда хуже той, которую испытал он — боль родителя, что мог потерять своё дитя. И как тут можно сомневаться?        — Мы отдадим корону, — кивнул он. — Отпусти её.        — Нет, — оскалился Снипс. — Я не столь туп, принц. Сначала корона!        Данил кивнул, и Дима, приподняв сумку, запустил её в мерзкого пса. Снипс разжал когти, и Марина, не дожидаясь, пока он снова схватит её, вырвалась на волю. Дима прижал её к себе и отошёл назад. Данил остался на месте. Его хвост нервно шевелился.        — Зачем ты делаешь это, Снипс? — горько поинтересовался он. — Он же обманывает тебя.        — Много ты знаешь! — фыркнул Снипс, убедившись, что в сумке действительно была корона. Он повесил сумку себе на бок и, прищурившись, склонился над енотом. Данил, не выдержав, тихо зарычал. Будучи высоким человеком, он не привык видеть кого-то возвышающимся над собой, и теперь это сильнее воздействовало на него, чем могло бы показаться. Снипс тихо прорычал: — Я знаю это. Но выбора нет. Скоро рассвет. Никаких больше ошибок.        — Что… — выдохнул было Данил, но не успел.        Когтистая хватка сомкнулась на его шее, словно удавка. Снипс поднял его, как охотники поднимали сбитых уток — за горло, будто добычу, — шумно выдохнул и рыкнул на дёрнувшегося было Диму:        — Двинешься — распорю брюхо! Стой там, смерд!        — Сам такой! — окрысился Дима, закрывая Марину за собой.        Глухо рыча, Снипс обошёл человека, после чего, моментально потеряв к нему интерес, бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Данил шипел, царапая его руку когтями, но, кажется, Снипса не особо это волновало. Его дыхание было прерывистым, но глаза… глаза его выдавали: там, среди напряжения и злости, сияла надежда. Она была столь сильна, что Снипс не обращал ни на что внимание.        Крепко сжимая енота и ощущая приятную тяжесть сумки, он никогда ещё не чувствовал себя столь взволнованным. Только бы всё получилось! Если в Филиппе есть хоть капля человечности… что ж, тогда сегодня он вновь увидит её.