Эпилог

Кабинет графа Леонарда Эйнсворта, Лондон       Граф сидел за массивным дубовым столом, вчитываясь в отчёт, который только что принёс его личный помощник, Джеффри. Документ был посвящён не компании, а человеку — Элеоноре Ричардс. Полный анализ: образование, публичная деятельность, предполагаемое влияние на бизнес-решения Ричардс Холдинг.       Леонард медленно перелистывал страницы, его зелёные глаза, такие же как у сына, но более выцветшие от времени и ответственности, бегло скользили по строкам. Затем он остановился на одном из пунктов, и его губы растянулись в медленной, понимающей улыбке.       — С одиннадцати лет присутствует на советах директоров с отцом… В пятнадцать предложила стратегию переориентации логистических потоков, что привело к вытеснению наших дочерних предприятий с трёх ключевых рынков в Азии… — он откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся, низко, почти восхищённо. — Артур… Артур, ты старый лис! Ты отправил своего дракона прямо в логово ко львам. Чтобы она изучила слабые места будущих конкурентов изнутри. Умно. Очень умно.       Джеффри, стоявший по стойке смирно, мягко вставил:       — Сэр, согласно анализу, такой… актив, при правильном подходе, был бы гораздо полезнее в рамках союза, нежели в статусе врага. Её стратегическое мышление, смешанное с интуицией в медийной сфере… Если и когда полный контроль над холдингом «Ричардс» перейдёт к ней, предсказать, в какую сторону качнётся чаша весов на рынке, практически невозможно. Она непредсказуема в лучшем смысле слова.       Граф кивнул, его взгляд упал на последний лист в папке. Это была не официальная бумага, а чёрно-белая фотография, сделанная с высоким разрешением с помощью дрона. На ней, через большое окно в комнате общежития Стейт Холл, было видно как его сын, Адам, спит, обняв Элеонору Ричардс. Её белые волосы раскиданы по его плечу, её лицо мирно и расслабленно.       Леонард Эйнсворт снова рассмеялся, на этот раз громче, с оттенком чистой, почти отцовской гордости и циничного расчёта.       — Возможно, Джеффри, возможно… Мой сын, сам того не ведая и уж точно не следуя никаким стратегическим планам, заполучил в свои руки… пожалуй, самый ценный актив своего поколения. Лучше любой компании, любого слияния. Он приручил дракона»       Леонард отложил фотографию, его пальцы постукивали по столу.       — Следите за ситуацией, но не вмешивайтесь. Никоим образом. Пусть всё идёт своим чередом. Иногда лучшие альянсы заключаются не в конференц-залах, а в спальнях. Особенно если в этих спальнях спят будущие властители мира.       Его взгляд снова стал острым, аналитическим.       — И узнайте всё, что можно, об инциденте с Вейсом. Если этот щенок посмел угрожать тому, что теперь, пусть даже неофициально, можно считать… собственностью Эйнсвортов, нам стоит убедиться, что его падение будет окончательным. Помогите юристам Ричардс, если потребуется. Незаметно.       — Слушаюсь, сэр, — кивнул Джеффри, понимая, что в глазах графа Элеонора Ричардс только что перешла из категории «угроза» в категорию «стратегическая возможность». И его сын оказался в самом эпицентре этой возможности. Игра на высшем уровне только что приобрела новый, весьма пикантный оборот.       Граф Леонард дождался, пока Джеффри выйдет, и нажал кнопку внутренней связи.       — Миссис Брайт, зайдите, пожалуйста.       Через минуту в кабинет вошла его личная секретарь — женщина лет пятидесяти с безупречной причёской и непроницаемым выражением лица.       — Сэр?       — Мне нужно, чтобы мисс Элеонора Ричардс и её отец, Артур Ричардс, получили персональные, самые тёплые приглашения на ежегодный благотворительный весенний бал у Томпсонов. Не через общую рассылку. От нашего семейного фонда. С наилучшими пожеланиями и надеждой на их исключительное присутствие. Добейтесь этого любыми способами — через Томпсонов, через их секретариат, через общих знакомых. Но чтобы приглашение пришло и было принято. Это приоритет.       Миссис Брайт едва заметно приподняла бровь, но кивнула.       — Будет сделано, сэр. Нужно ли предусмотреть какие-то особые условия?       — Убедитесь, что в приглашении будет указано, что мы будем рады видеть мисс Ричардс в сопровождении достойного кавалера, если она пожелает. Намёк должен быть тонким, но понятным. И подготовьте для неё и для Артура отдельные апартаменты в отеле «Кларендон» на эти дни, от нашего имени. Самые лучшие.       — Слушаюсь.       Когда секретарь вышла, граф снова взял в руки фотографию. Улыбка на его лице стала холодной, расчётливой.       «Это будет прекрасная возможность», — думал он. — «Весь высший свет будет там. Идеальная сцена, чтобы… ненавязчиво заявить о том, что этот уникальный актив теперь под нашей защитой и в сфере нашего влияния. Скрепить неформальный союз перед глазами всех.»       Он отложил снимок. Фотография из спальни была хороша для внутреннего пользования, но для публичной демонстрации связей — слишком приватна и даже скандальна, если обнародовать её без контекста. Нужно было нечто иное.       «Главное», — продолжал размышлять Леонард, — «чтобы Адам сыграл свою роль. Чтобы он, поддавшись чувствам или просто желанию уединиться, увлёк её куда-нибудь подальше от глаз, в зимний сад, на террасу, в один из кабинетов. А там… там уже будут ждать нужные люди с камерами, наши профессионалы. Чтобы снимки вышли… пикантными, но не вульгарными. Страстными. Такими, которые не оставляют сомнений в серьёзности их отношений.»       План складывался в его голове с изяществом шахматной комбинации.       «И когда фотографии «утекут» в нужные светские колонки, у нас будет идеальный повод для благородного жеста. Чтобы защитить честь молодой леди от пересудов, семья Эйнсвортов великодушно объявит о помолвке. Артур не сможет отказать — это будет выглядеть как спасение репутации его дочери. Адам… Адам, возможно, и взбунтуется, но долг и честь семьи для него всё ещё значат много. Да и к самой девушке, судя по всему, он не равнодушен. Со временем смирится, даже оценит.»       Он смотрел в окно на лондонские крыши. Риск был, конечно. Артур Ричардс — не дурак, он мог разгадать манёвр. Но против логики «спасения репутации» трудно было устоять, особенно когда речь шла о единственной дочери. Да и сам альянс был слишком выгоден, чтобы им пренебрегать из-за мелких амбиций.       Граф Леонард Эйнсворт позволил себе довольную улыбку. Его сын, сам того не зная, подбросил отцу идеальную фигуру на доске. Теперь нужно было лишь правильно её разыграть. Весенний бал у Томпсонов должен был стать началом конца игры. Игры, в которой призом была не просто девушка, а будущее целой империи