Часть 1

Гермиона сидит в полумраке своей небольшой квартиры, обхватив колени руками. За окном кружатся снежинки, но их изящный танец лишь подчёркивает гнетущую тишину внутри. На столе остывает чай, а рядом лежит раскрытая книга: страница остаётся неизменной уже третий час. Ей 28 лет. Возраст, когда, кажется, всё должно быть на своих местах. Но вместо этого зияющая пустота. Пять лет жизни вложены в отношения, пять лет доверия, надежд, планов… Всё рушится в один миг, когда она застаёт Рона с Лавандой — своей подругой, которой доверяла. «Как можно было не заметить?» — снова и снова спрашивает она себя, но ответа нет. Есть только липкое чувство предательства, от которого не избавиться. До Рождества остаётся всего несколько дней. Раньше она любила эту пору: запах мандаринов, мерцающие гирлянды, тёплый свет свечей. Теперь всё это кажется насмешкой. Праздники для счастливых семей, для влюблённых пар, для тех, у кого есть с кем разделить радость. А у неё только тишина и воспоминания, которые царапают изнутри. Она проводит рукой по дивану, где ещё недавно они вместе смотрели фильмы. В шкафу до сих пор висит его толстовка: он забыл её здесь, когда уходил. Гермиона не может заставить себя выбросить вещь. В голове крутятся вопросы без ответов: Что она сделала не так? Почему её любовь оказалась недостаточно сильной, чтобы удержать его? Как теперь собрать себя по кусочкам? Часы на стене тикают, отсчитывая секунды одиночества. За стеной слышатся голоса соседей: вероятно, они готовят ужин, смеются, строят планы на Рождество. А Гермиона чувствует себя призраком в собственной жизни. Её раздумья прерывает телефонный звонок — на экране высвечивается «Пэнс». Гермиона берёт трубку и тут же слышит звонкий голос подруги: — Гермиона, спасай! Ты моя последняя надежда! — В чём дело, Пэнс? — спрашивает Гермиона, испуганно выпрямляясь. В голове мгновенно проносятся худшие сценарии. — Гарри урвал путёвки по очень привлекательной цене, и вылет уже завтра! — выпаливает Пэнси. — Нам не с кем оставить Баффи! Ты ведь сможешь приехать и пожить у нас, пока мы будем в отъезде? Гермиона тихо вздыхает, сразу понимая, к чему клонит подруга. Баффи — вовсе не милый пёсик, каким можно представить его по кличке. Баффи — здоровенный доберман, которого Гермиона откровенно побаивалась из‑за его внушительных габаритов. Хотя все вокруг твердили, что пёс абсолютно безобидный, одна его тень на стене заставляла её вздрагивать. — Пэнс… — начинает она осторожно, подбирая слова. — Знаю, знаю! — перебивает Пэнси, словно заранее предчувствуя отказ. — Ты его боишься, но он правда ангел! Ест только корм, гулять можно два раза в день, а по утрам он любит долго поспать… Гермиона невольно улыбается, представляя эту картину, но тут же берёт себя в руки. — Ты понимаешь, что это собака размером с лошадь? — пытается возразить она. — Ну пожалуйста! — в голосе Пэнси звучит отчаянная мольба. — Мы бы никогда не попросили, если бы не ситуация. Все остальные либо в отъездах, либо… Гермиона закрывает глаза, мысленно перебирая свои планы на ближайшие дни и усмехается. Какие к чёрту планы? Никаких особых дел нет: только бесконечная череда одиноких вечеров в пустой квартире. Может, это даже к лучшему. Хоть какое‑то занятие, чтобы не утонуть в собственных мыслях. — Ладно, — выдыхает она наконец. — Но если он съест меня… — Он не ест людей! — радостно перебивает Пэнси. — Спасибо, Гермиона! Ты просто чудо! Приезжай завтра в любое время, хорошо? Ключи ведь у тебя есть. Люблю, целую! Не дожидаясь ответа, подруга сбрасывает звонок. Гермиона опускает телефон на колени и смотрит на книгу. Теперь её планы на ближайшие дни резко меняются. Вместо тихого одиночества ей предстоит делить дом Поттеров с четвероногим убийцей…

***

Гермиона открывает багажник своего автомобиля и аккуратно складывает туда небольшой чемодан, который наспех собрала вчера. Она садится за руль, глубоко вздыхает и переводит взгляд на радио. Из динамиков льётся мягкая мелодия: что‑то ненавязчивое, рождественское. Гермиона чуть прибавляет громкость, словно пытаясь заполнить звуками пустоту, которая последнее время преследует её. Возможность провести каникулы с Баффи вдруг кажется ей не такой уж плохой идеей. По крайней мере, она будет не одна. В квартире больше не будет этой гнетущей тишины, нарушаемой лишь тиканьем часов. Будет живое существо, которое ждёт её, нуждается в ней и… Она искренне надеялась, что он не захочет отгрызть ей ногу, пока она будет спать. Гермиона заводит автомобиль. Двигатель отзывается ровным урчанием. Она бросает последний взгляд на соседние дома, на заснеженную дорожку, снующих с подарками в руках людей. Всё это выглядит так по‑рождественски уютно, но в её душе пока нет места празднику. Она плавно нажимает на педаль газа, и машина трогается с места. Фары выхватывают из сумерек заснеженную дорогу, которая тянется вперёд, словно приглашая её оставить позади тяжёлые мысли и начать что‑то новое. Гермиона крепче сжимает руль и направляет автомобиль к дому Поттеров, где её ждут Баффи и, возможно, шанс снова почувствовать себя нужной… Гермиона стоит на пороге дома Поттеров, медлит, нервно сжимая в руке ключ. В груди нарастает тревожный холодок: страх перед Баффи, несмотря на все заверения Пэнси, никуда не исчез. Огромный доберман по‑прежнему кажется ей существом непредсказуемым, пусть даже самым дружелюбным в мире. «Ладно», — мысленно говорит она себе, делает глубокий вдох, наполняет лёгкие воздухом, словно перед прыжком в холодную воду, и вставляет ключ в замочную скважину. Прислушивается. Тишина. Либо пёс притаился где‑то в глубине дома, готовясь наброситься, либо мирно спит. От этой неопределённости сердце бьётся чаще. Гермиона поворачивает ключ, медленно открывает дверь, и в тот же миг вздрагивает всем телом. Из глубины дома несётся стремительный топот, и вот уже массивная фигура Баффи мчится прямо на неё, восторженно виляя хвостом. — Боже! Нет! — вскрикивает Гермиона, инстинктивно отшатываясь. Но пса это ничуть не останавливает. Он подлетает к ней с таким неистовым восторгом, что едва не сбивает с ног. Его лапы упираются в её плечи, мокрый нос тычется в лицо, а хвост молотит по воздуху так энергично, будто хочет создать мини‑ураган. — Спокойно, пожалуйста, не урони меня! — умоляет Гермиона, изо всех сил прижимаясь спиной к двери, чтобы сохранить равновесие. Она чувствует, как подступают панические нотки, как внутри всё сжимается от непривычной близости огромного животного. — Чёрт возьми, как же я тебя боюсь… — шепчет она, пытаясь одновременно отстраниться и не обидеть пса. Баффи, будто не замечая её страха, продолжает ликовать: прыгает, тычется мордой в ладони, издаёт радостные поскуливания. Его глаза горят восторгом. Гермиона делает ещё одну попытку взять себя в руки. Она глубоко дышит, старается сосредоточиться на том, что Баффи не проявляет агрессии – он просто безумно рад. Постепенно её пальцы разжимаются, хватка на дверной ручке ослабевает. Она осторожно протягивает руку, всё ещё с опаской, и касается жёсткой шерсти на его спине. Пёс тут же замирает, смотрит на неё с обожанием, и в этот миг Гермиона понимает, что не стоило его бояться. Она смотрит на Баффи, который по‑прежнему стоит перед ней, слегка наклонив голову, будто внимательно слушает каждое её слово. Его тёмные глаза полны искреннего любопытства, а хвост время от времени вздрагивает в сдержанном, но явном предвкушении. — Ладно, дружок, — произносит она негромко, и голос её звучит чуть теплее, чем минуту назад. — Кажется, нам придётся провести праздники вместе. Баффи не отвечает, конечно, но его поза меняется: он опускает уши и садится, всем видом показывая, что готов внимать. Гермиона невольно улыбается чуть шире. Этот молчаливый диалог с псом вдруг кажется ей странным, но в то же время… утешительным. Она никогда не думала, что будет искать поддержку в глазах собаки, но сейчас это выглядит почти естественным. — Что ж, — продолжает она, делая шаг вперёд и осторожно протягивая руку к его макушке, слабо почёсывая. — Не хочешь прогуляться? Баффи мгновенно оживляется. Его хвост начинает молотить по воздуху с удвоенной энергией, а сам он подскакивает на месте, будто только и ждал этого предложения. Он делает пару круговых движений вокруг Гермионы, затем замирает, глядя на дверь, потом снова на неё — мол, «ну так что, идём?». Гермиона тихо смеётся. Этот неугомонный энтузиазм неожиданно согревает её изнутри. Она тянется за поводком, висящим на крючке у двери, и, пока застёгивает его на ошейнике Баффи, чувствует, как напряжение понемногу отпускает. — Ну что ж, — говорит она, открывая дверь. — Пошли, герой.