Часть 11

Гермиона возвращается домой после очередного изнурительно долгого рабочего дня. Ноги гудят от многочасового хождения по офису, в висках пульсирует лёгкая головная боль, как следствие бесконечных совещаний и срочных отчётов. Она едва замечает, как открывает подъездную дверь, поднимается по лестнице, машинально ищет в сумке ключи… И вдруг замирает. У самой двери, аккуратно прислонённое к коврику, лежит письмо в плотном кремовом конверте. Никаких марок, только тиснёный логотип в верхнем углу и её имя, выведенное элегантным шрифтом. Гермиона хмурится, поднимает конверт, ощупывает плотную бумагу. Но от кого? Она не припоминает никаких ожидаемых писем. С лёгким недоумением она открывает дверь, заходит в квартиру, кладёт сумку на тумбу и, не снимая обуви, разрывает конверт. Внутри лист премиальной бумаги с водяными знаками и строго выверенной вёрсткой. Она начинает читать сначала бегло, потом, почувствовав, как внутри нарастает странное волнение, перечитывает внимательно, слово за словом. Гермионе Джин Грейнджер Уважаемая мисс Грейнджер, наше агентство внимательно следит за вашим творчеством в социальных сетях. Ваши авторские композиции, уникальный вокальный тембр и эмоциональная подача произвели на нас сильное впечатление. В связи с этим мы хотели бы предложить вам сотрудничество в рамках нового музыкального проекта. Речь идёт о создании полноформатного альбома под эгидой нашего лейбла, где вы будете выступать как основная исполнительница и соавтор материала. Условия контракта вы можете изучить в отдельном вкладыше. Мы уверены, что ваш талант заслуживает мировой аудитории, и готовы предоставить вам платформу для его реализации. Наша команда имеет успешный опыт работы с артистами мирового уровня, и мы видим в вас огромный потенциал для создания значимого музыкального проекта. Если вы заинтересованы, просим связаться с нами в течение 14  дней. Мы организуем видеовстречу, чтобы обсудить детали, концепцию будущего альбома и ответим на все ваши вопросы. С уважением, Элизабет Моррисон Los Angeles Media Group Гермиона перечитывает письмо ещё раз. Потом читает вкладыш с условиями контракта. И ещё раз. Слова плывут перед глазами: «эксклюзивный контракт», «фиксированный гонорар», «переезд в Лос‑Анджелес». Она опускается на стул, сжимает лист в пальцах. В голове настоящий хаос. — Это… шутка? — шепчет она, будто ожидая ответа от стен. Но конверт, бумага, логотип — всё слишком реально. Она снова смотрит на подпись: Элизабет Моррисон. Имя не знакомо. В груди разрастается странное чувство не радость, не страх, а что‑то между: трепет, тревога, любопытство. Что это? Шанс? Испытание? Или просто… ещё один поворот, которого она не ждала? Она ведь никогда не считала себя певицей. Да, время от времени она записывала каверы или собственные наброски просто ради удовольствия. Выкладывала в соцсети не ради лайков, а потому что хотелось поделиться. Иногда пела под гитару у друзей. Это было… уютно. По‑домашнему. Но лейбл? Контракт? И всё же… некоторые её видео набирали сотни тысяч просмотров. Под ними были сотни восторженных комментариев. «У вас голос, от которого мурашки!» «Почему я не слышал вас раньше? Это же шедевр!» «Вы обязаны записать альбом!» Она всегда отмахивалась. «Это просто хобби», — говорила себе. Но теперь эти слова на бумаге выглядят слишком реальными, чтобы списать на случайность. Гермиона всё ещё погружена в мысли о письме, когда вдруг раздаётся стук в дверь. Резкий, неожиданный звук заставляет её вздрогнуть. Она оборачивается, хмурится. Кто это может быть в такой час? Медленно подходит к двери, заглядывает в глазок. И на секунду замирает, не веря своим глазам. Она распахивает дверь, и мир будто теряет чёткость. На пороге стоит Драко. Живой, настоящий, с этой его полуулыбкой, от которой у неё всегда перехватывало дыхание. Гермиона широко раскрывает глаза, словно пытается убедиться, что это не иллюзия. В голове хаос: он здесь? Почему? Как? — Что ты здесь делаешь? — выдыхает она, голос звучит чуть дрожаще, будто она боится, что он исчезнет, стоит ей произнести слова громче. Драко усмехается, слегка наклоняет голову, как делал всегда, когда хотел скрыть волнение за маской иронии. — Ты не слишком рада мне, не так ли? — спрашивает он, но в голосе нет обиды. Только лёгкая, почти нежная насмешка. — Нет, что ты… Я рада, — поспешно говорит она, проводя рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. — Просто… я не ожидала. И… И тут пазл сходится. Письмо. Лос‑Анджелес. Продюсерский центр. Её глаза сужаются, взгляд становится пронзительным. Она делает шаг назад, скрещивает руки на груди. — Письмо… — произносит она медленно, почти по слогам. — Это твоих рук дело, не так ли? Драко не отводит взгляда. В его глазах нет ни капли вины, только спокойная уверенность и что‑то ещё… тёплое, почти трепетное. — Может быть, — говорит он, чуть приподнимая бровь. — Но разве это важно? Гермиона молчит. Внутри вихрь эмоций: удивление, недоверие, лёгкая обида… и где‑то глубоко благодарность. — Важно… — она запинается, потом делает глубокий вдох. — Конечно, это важно. Ты ведь говорил мне, что у меня талант и… — Да, — он делает шаг вперёд, но не слишком близко, будто давая ей пространство. — Я просто… хотел сказать тебе, что ты заслуживаешь большего, чем прятаться в этой квартире и убеждать себя, что твои песни — это просто хобби. Она смотрит на него долго, пытаясь прочесть в его глазах правду. А потом тихо спрашивает: — Зачем? Он улыбается по‑настоящему. — Потому что я верю в тебя. Больше, чем ты сама. Драко делает медленный шаг вперёд, давая ей время отстраниться, если она захочет. Но Гермиона не отстраняется. Наоборот, словно невидимая нить наконец рвётся, освобождая то, что копилось внутри все эти недели. Она припадает к его груди, обхватывает руками, прижимается так крепко, будто боится, что он снова исчезнет. Драко тут же обнимает её в ответ: крепко, но бережно, словно она самое ценное, что у него есть. Они стоят так несколько минут молча, вслушиваясь в биение сердец, в тихое дыхание друг друга. В этом объятии всё невысказанное: тоска, сомнения, страх потери и, наконец, облегчение от того, что они снова рядом. — Я скучала, — признаётся Гермиона, не поднимая головы. Её голос звучит приглушённо, но в нём вся правда. — Я тоже, — отвечает Драко. Его губы касаются её макушки. — Именно поэтому я больше не хочу расставаться с тобой, Гермиона. Он чуть отстраняется, чтобы видеть её глаза, берёт её ладони в свои. — Этот контракт… — продолжает он. — Он даёт тебе выбор. Ты можешь переехать в Лос‑Анджелес. Ко мне. Начать всё там заново — с новой студией, с новыми возможностями, с людьми, которые уже знают, что ты невероятно талантливый человек. Он делает паузу, проводит пальцами по её запястью, словно хочет запомнить это прикосновение. — Или… ты можешь остаться здесь. В Лондоне. И тогда я перееду. Я найду работу здесь, я буду рядом. Как захочешь. У нас есть несколько вариантов, но выбор за тобой. Гермиона смотрит на него долго, внимательно. В её глазах смесь удивления, благодарности и той самой неуверенности, что жила в ней все эти дни. — Ты серьёзно? — шепчет она. — Ты готов… бросить всё ради меня? — Не «бросить», — мягко поправляет он. — А начать заново. С тобой. Потому что без тебя всё это… Не имеет смысла. Она молчит. В голове кружится вихрь мыслей. А потом она улыбается и говорит то, что давно знала, но боялась признать: — Я хочу быть с тобой. Где бы это ни было. Они приближаются друг к другу и их губы встречаются в поцелуе. Медленном, нежном. Они целуются с той особой бережностью, которая рождается из долгой разлуки и невысказанных слов. В этом поцелуе и прощание с прошлым, и обещание будущего, и тихое «я здесь, я с тобой». Но через пару минут Драко мягко отстраняется. Его ладони остаются на её плечах, взгляд серьёзный, внимательный. — Так всё же: что ты выбираешь? — спрашивает он, не пряча ни капли волнения в голосе. Гермиона замирает на мгновение. В голове вихрь мыслей: Лос‑Анджелес, новая жизнь, сцена, незнакомые люди, неизведанная дорога… Она закрывает глаза, пытаясь услышать себя, своё настоящее «я» за всеми этими «а вдруг» и «что если». Потом открывает их. Смотрит прямо на него, и в её взгляде больше нет сомнений. — Давай начнём с Лос‑Анджелеса, — говорит она, и в её голосе звучит решимость. — Я как раз думала сменить вид деятельности… И… это неплохой вариант. Драко улыбается широко, по‑настоящему, так, что в уголках его глаз появляются едва заметные морщинки. Он знает: это не просто «вариант». Это шанс. Их шанс. — Это отличный вариант, — уверенно заявляет он и обнимает её крепко. Она прижимается к нему, чувствует, как его сердце бьётся в унисон с её собственным. И впервые за долгое время ей кажется, что всё именно так, как должно быть. Они стоят в объятиях друг друга, и в этой тишине рождается новое начало. Гермиона чувствует, как внутри неё буквально расправляются крылья от предвкушения полёта. Лос‑Анджелес, контракт и сцена больше не кажутся пугающей неизвестностью. Теперь это её путь, её выбор. Драко смотрит на неё без тени сомнения. В его взгляде твёрдая уверенность, что они движутся туда, где им суждено быть. Гермиона вспоминает, как в день его отъезда думала, что всё закончилось. Как убеждала себя, что позволила себе слишком сильно привязаться, и это была ошибка. Но теперь, в тёплом кольце его рук, она осознаёт, что была глупой. Драко прижимает её к себе крепче, словно подтверждая негласную договорённость идти вперёд. В этом объятии вся их решимость, весь их страх, вся их надежда. Они готовы шагнуть в новую жизнь вместе. Где‑то вдали, за горизонтом, их ждёт Лос‑Анджелес. Город огней, возможностей и новых историй. Их истории. И теперь им ясно: то, что казалось изначально ошибкой, вовсе ею не было. Это было началом их истории…