Parallel Line

Колокольчик над дверью «Family Video»звякнул лениво, будто сам не был уверен, стоит ли вообще объявлять о новом посетителе. Лив остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку. Воздух внутри был густой — пах пластиком, пылью и чем-то сладким, давно выветрившимся. Ряды кассет тянулись вдоль стен, аккуратно расставленные, словно кто-то очень старался удержать порядок в мире, который уже давно начал рассыпаться. Ну и место, — подумала она. Как будто время здесь просто решило остаться. Она медленно прошла внутрь, проводя пальцами по корешкам кассет, читая названия. Некоторые звучали знакомо, другие — как обещание странного вечера. Лив взяла одну, потом вторую, задумчиво прикусив губу. — Если ищешь что-то без дурацких спецэффектов и с нормальным сюжетом — третий ряд, — раздался голос сбоку. — Но предупреждаю, половина из них всё равно про проблемы с отцами. Лив вздрогнула от неожиданности и повернулась. За стойкой стоял парень с кудрявыми волосами и слишком живым выражением лица для человека, застрявшего на работе в таком месте. Он улыбался так, будто знал что-то смешное, но не спешил делиться. — Полезное уточнение, — сказала она. — А если я как раз хочу фильм про проблемы с отцами? — Тогда бери любой, — он развёл руками. — Хоукинс — город травм. Я Дастин, кстати. — Оливия. Можно Лив. — Новенькая, — тут же констатировал он, сияя. — Я знал. У нас радар на свежую кровь. — Это звучит угрожающе. — Немного, — согласился Дастин. — Но не волнуйся, обычно мы не кусаемся. Только если очень попросить. — Очаровательно, — фыркнула Лив, но улыбнулась. — Эй, — вдруг раздался другой голос, уже со стороны кассы. — Ты опять отпугиваешь клиентов? Лив обернулась и увидела парня постарше — с идеальной причёской, уверенной осанкой и тем самым выражением лица, которое говорило: я знаю, что выгляжу хорошо, и да, ты тоже это знаешь. — Это не клиент, — возмутился Дастин. — Это… потенциальный друг. — А, — парень приподнял брови и посмотрел на Лив. — Тогда извиняюсь. Я Стив. Формально — сотрудник месяца. Неформально — спаситель этого заведения от полного краха. — Вау, — Лив скрестила руки. — Сколько титулов в одном человеке. — Я ещё скромный, — ухмыльнулся он. И вот тут что-то щёлкнуло. Не резко. Не громко. Просто — совпало. — Значит, ты работаешь в видеопрокате, — сказала Лив, оглядывая его с откровенным любопытством. — Это осознанный выбор или наказание? Стив рассмеялся — искренне, громко. — Поверь, если бы это было наказание, я бы уже сбежал. — Тогда почему не сбежал? Он задумался на секунду. — Хороший вопрос. Наверное, потому что иногда сюда заходят интересные люди. Робин, до этого молча перебирающая кассеты за стойкой, подняла голову. — О, — протянула она. — Стив включил режим «я обаятельный». Значит, всё серьёзно. — Робин, — вздохнул он, — не порть момент. — Я не порчу, я фиксирую, — она перевела взгляд на Лив. — Он так смотрит только на тех, кто может поставить его на место. Лив усмехнулась: — Мне уже нравится эта работа. — Вот и отлично, — Стив кивнул. — Потому что если ты возьмёшь плохой фильм, мы будем чувствовать личную ответственность. — Давление принято, — сказала Лив. — Тогда советуйте. Они спорили минут десять. Дастин предлагал всё подряд. Робин язвила и исправляла. Стив отстаивал варианты с таким видом, будто речь шла о судьбе человечества. И Лив вдруг поймала себя на том, что смеётся. По-настоящему. Без оглядки. — Ладно, — сказала она наконец, беря кассету. — Беру этот. Если окажется ужасным — вернусь с претензией. — Мы будем ждать, — Стив улыбнулся. — Хоукинс вообще любит, когда люди возвращаются. — Не уверена, что это взаимно, — ответила она, но без злости. Когда Лив вышла, колокольчик снова звякнул. — Она классная, — тут же выдал Дастин. — Да, — медленно сказал Стив, глядя ей вслед. — Очень.                                       **** Эдди Мансон любил два состояния мира. Хаос — когда всё летит к чёрту, и порядок — когда хаос подчиняется его правилам. Сегодня был второй вариант. Гараж гудел тихо и привычно: старый вентилятор лениво гонял тёплый воздух, лампа под потолком мигала, как будто подыгрывала драматическому настрою, а стол был завален листами персонажей, карандашами, крошками чипсов и кубиками всех форм и размеров. Эдди стоял во главе стола. Не потому что хотел — потому что так было правильно. — Итак, — протянул он, медленно, с расстановкой, — вы стоите у входа в Кровавые Катакомбы. Воздух тяжёлый. Камень влажный. Вы чувствуете, что вас… ждут. — Мне это не нравится, — буркнул Гарет. — Конечно не нравится, — ухмыльнулся Эдди. — Это значит, что я всё делаю правильно. Дастин уже сидел, наклонившись над своим листом персонажа, полностью в игре. Майк хмурился — стратег, вечный планировщик. Джефф перекладывал кубики, будто настраивал инструменты перед операцией. Эдди оглядел их — свою стаю, свою команду, своё маленькое королевство. Вот здесь, — подумал он, меня никто не зовёт фриком. — Ладно, — сказал Майк. — Мы идём вперёд, но медленно. Проверка на Восприятие. — Бросай, — кивнул Эдди. Кубик — d20 — прокатился по столу, задел стакан с колой и остановился. — Одиннадцать, — прочитал Дастин. Эдди прищурился. — Достаточно, чтобы заметить движение… но недостаточно, чтобы понять, что оно значит. — Я это ненавижу, — снова сказал Гарет. — Привыкай, — отрезал Эдди. — Жизнь редко даёт чёткие ответы. Он замолчал на секунду, сам удивившись своим словам. Чёрт. Он снова подумал о ней. О Лив. О том, как она смотрела — прямо, без страха. О том, как не отвела взгляд в столовой. О том, как смеялась, когда врезалась в него, вместо того чтобы смущённо извиняться и убежать. — Эдди? — Дастин щёлкнул пальцами. — Ты завис. — Я создаю напряжение, — автоматически ответил он. — Это часть атмосферы. — Ты создаёшь паузу, — фыркнул Майк. Эдди усмехнулся и продолжил: — Из тени выходит существо. Не сразу. Сначала — звук. Когти по камню. Потом глаза. Жёлтые. Внимательные. Оно не нападает. Оно… изучает. — Как Джейсон Карвер, — пробормотал Джефф. Эдди хмыкнул. — Не оскорбляй монстров. Игроки рассмеялись, и напряжение чуть отпустило. Эдди поймал себя на том, что снова в своей стихии — управляет миром, ведёт нити, решает, когда будет больно, а когда — надежда. — Что вы делаете? — спросил он. — Я подхожу ближе, — сказал Дастин. — И говорю с ним. — Ты хочешь говорить… с этим? — уточнил Эдди. — А вдруг договоримся? Эдди медленно улыбнулся. — Тогда бросай на Харизму. Кубик снова покатился. Ударился о край стола. Замер. — Девятнадцать, — выдохнул Дастин. — Чёрт, — сказал Гарет. — Чёрт, — повторил Эдди, но уже с уважением. — Ладно. Существо склоняет голову. Оно слушает. Он почувствовал странное удовлетворение. Вот так, — подумал он. Иногда не сила решает. Иногда — характер. Мысль снова упрямо вернулась к Лив. Она бы тоже не стала нападать первой. Но и не дала бы себя сломать. — Кстати, — между делом бросил Дастин, пока Эдди описывал сцену, — я сегодня Лив со Стивом и Робин познакомил. Эдди даже не поднял головы. — И как? — Нормально. Она им понравилась. Конечно понравилась, — подумал Эдди. Она вообще умеет это делать. — Ты ревнуешь? — усмехнулся Гарет. — Я анализирую, — ответил Эдди сухо. — Конечно, — хором сказали все. Игра продолжалась ещё час. Были спасброски. Были критические успехи. Был один особенно болезненный провал, после которого Майк долго ругался. А потом всё закончилось. Кубики убрали. Листы сложили. Смех стих. Эдди остался сидеть за столом, перекатывая между пальцами d20. Тот самый, с потёртыми гранями. Новые персонажи всегда меняют баланс, — подумал он. Вопрос только — кто окажется готов. Он поднялся, погасил свет в гараже и вышел в ночь Хоукинса. Город был тихим. Подозрительно тихим.                                  **** Лив закрыла дверь аккуратно, почти бесшумно — будто дом мог испугаться резкого звука. Внутри было тихо. Не уютно, не спокойно — именно пусто. Она бросила рюкзак у стены, прошла на кухню, машинально заглянула в гостиную, хотя прекрасно знала: отца там не будет. Свет из окна ложился полосами на пол, часы на стене тикали слишком громко, будто нарочно напоминали о времени. На тумбочке у дивана стоял стационарный телефон. Тот самый — бежевый, с длинным закрученным проводом. Лив посмотрела на него и тут же отвернулась. Он молчал. Отец всегда звонил. Иногда поздно, иногда коротко, почти на бегу: «Я на месте», «Всё нормально», «Не засиживайся допоздна». А сейчас — ничего. И от этого тишина в доме становилась гуще. Она прошла в свою комнату, села на край кровати, уставившись в стену. На столе лежала кассета из Family Video — она вытащила её из рюкзака, покрутила в руках, но не стала включать. Сейчас не хотелось ни шума, ни чужих голосов. Лив прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Школа. Парковка. Смех в видеопрокате, который вдруг показался чем-то из другой жизни. Все куда-то идут, — мелькнуло в голове. А я будто осталась между остановками. Она встала, прошла обратно в гостиную и снова посмотрела на телефон. Даже протянула руку — и остановилась. Не хотелось выглядеть навязчивой. Не хотелось услышать длинные гудки. Часы щёлкнули, перевалив за ещё один час. Лив обняла себя за плечи, чувствуя, как внутри медленно нарастает тревога. Взрослая уже, говорила она себе. Ничего не случилось. Командировка — это просто командировка. Но в этом доме, без чемодана в прихожей и без голоса отца, это звучало неубедительно. Она включила свет в коридоре — просто чтобы не было темно. Потом заварила чай, который остыл быстрее, чем она успела сделать пару глотков. Телефон так и не зазвонил. И Хоукинс снова показал своё настоящее лицо — город, где вечера умеют быть слишком тихими. Лив посмотрела на часы ещё раз и тихо сказала в пустоту: — Просто позвони… ладно? Тишина не ответила.                                        **** Дом на колёсах дышал по-своему: потрескивал металлом, скрипел где-то в полу, будто ворчал во сне. Эдди сидел на узкой кровати, натягивая куртку поверх футболки, когда за стеной хлопнула дверца шкафчика. — Эд, — голос Уэйна был хриплым, ещё не совсем проснувшимся. — Я ушёл. — Угу, — отозвался он, завязывая кеды. — Ты опять в ночную?  — Как будто у меня бывают другие, — фыркнул дядя, выходя в крошечную кухню. — Кофе не трогай, он… скажем так, опасный. Эдди усмехнулся, выходя следом. — Я уже научен. В прошлый раз он пытался меня убить. Уэйн натянул куртку, взял термос, задержался у двери. — В школе нормально? — Более-менее, — пожал плечами Эдди. — Никто не сжёг меня на костре, уже успех. — Прогресс, — кивнул Уэйн и, уже открывая дверь, бросил через плечо: — Не засиживайся. И крышу не проломи, ладно? — Это не я, это архитектурная особенность, — ответил Эдди. Дверь закрылась. Шаги удалились. И снова — тишина. Эдди выбрался наружу, ловко забрался на крышу трейлера — привычно, как на собственный чердак. Холодный металл под ладонями, ночной воздух с примесью травы и бензина, где-то далеко стрекотали сверчки. Он сел, вытянув ноги, запрокинул голову. Звёзды. Много. Слишком много для такого маленького города. Эдди достал сигареты, щёлкнул зажигалкой. Огонёк вспыхнул на секунду — маленькое, дерзкое солнце. Он затянулся, выпуская дым вверх. Забавно, — подумал он. — Один и тот же город. Один и тот же вечер. А кто-то сейчас, наверное, тоже смотрит в потолок и ждёт, чтобы что-то… случилось. Мысли сами свернули туда, куда он не планировал. Парковка. Рюкзак. Зелёные глаза, слишком внимательные для обычной девчонки. Он усмехнулся сам себе, стряхивая пепел. — Да брось, Мансон, — пробормотал он. — Ты просто устал. Но внутри что-то не соглашалось. Не влюблённость — нет. Скорее… интерес. Искра. Как когда кубик катится по столу и ты ещё не знаешь, выпадет ли крит. Эдди снова посмотрел на небо. Интересно, куда ты сейчас смотришь, Оливия,— мелькнула мысль, и он тут же мысленно отмахнулся от неё, будто от надоедливой мухи. Он докурил, раздавил окурок в жестяной банке, остался сидеть, слушая ночь. В такие моменты мир казался честнее. Без криков, без взглядов, без ожиданий. Просто звёзды. Дым. И ощущение, что что-то медленно, но верно начинает двигаться.                                **** Тишина в доме была слишком плотной — такой, что давила на уши. Лив уснула прямо на диване, поджав под себя ноги, с проводной трубкой телефона, лежащей рядом, почти у щеки. Шнур змейкой тянулся к аппарату на тумбочке. Часы на кухне щёлкнули — 05:00. Звонок разрезал сон резко, почти болезненно. Лив дёрнулась, сначала не поняв, где она, потом вслепую схватила трубку. — Алло?.. — голос был хриплым, сонным и испуганным одновременно. Секунда тишины. Треск. Шорох. — Лив?.. — голос отца пробился сквозь помехи, будто через воду. — Лив, ты меня слышишь? Она резко села, сон исчез мгновенно. — Папа. Да. Слышу. Плохо, но… слышу. Связь потрескивала, слова обрывались. — Всё… нормально, — говорил он с паузами. — Я в порядке. Просто… связь не очень. Она закрыла глаза и выдохнула — неровно, дрожа. — Ты где? Почему ты так долго не выходил на связь? Шорох. Щелчок. — Не мог. Подготовка. — Его голос стал тише. — Слушай… у меня мало времени. Лив крепче сжала трубку. — Ты меня пугаешь. — Я знаю, — коротко ответил он. — Прости. Пауза затянулась, и в этой паузе Лив успела придумать десяток худших сценариев. — Пап?.. — тихо. — Мне нужно идти..— сказал он наконец. Слово прозвучало тяжело, даже сквозь помехи. — Схватим плохих дядек и все кончится. Миссия плановая. Я в порядке, правда. Плановая — не значит безопасная. Лив сглотнула. — Ты… — она замялась, — ты точно потом позвонишь? — Как только смогу. Обещаю. Связь снова зашипела, его голос стал глухим. — Слушай… ты умница. Я знаю, что тебе тяжело одной. Но ты справишься. Как всегда. Лив кивнула, хотя он не мог этого видеть. — Я справляюсь только потому, что ты возвращаешься, — сказала она тихо. Короткий смешок, почти потерявшийся в шуме. — Я вернусь. Люблю тебя, милая. Щелчок. Гудки. — И я тебя, пап… Лив ещё несколько секунд держала трубку у уха, будто связь могла вернуться, если не отпускать. Потом медленно опустила её на колени. В доме снова стало тихо. Только сердце стучало слишком громко. Она подтянула к себе колени, уткнулась лбом в холодный пластик телефона и закрыла глаза. Сон больше не приходил. Было утро, но свет за окном казался чужим и пустым.