Before the Sun Finds Us

Эдди терпеть не мог школьное утро. Оно были похожи на плохо отрепетированную пьесу: одни и те же лица, одни и те же реплики, и каждый играет роль, в которую сам же устал верить. Он лавировал по коридору, как по минному полю, на ходу отпуская пару комментариев в пустоту — просто чтобы напомнить миру, что он здесь. И вот тогда он заметил её. Лив стояла у шкафчиков, споря с Дастином. Точнее, Дастин что-то горячо доказывал, а она смотрела на него с выражением человека, который уже понял, что спор проигран, но сдаваться не собирается. Эдди замедлился. Сам. Без команды. Чёрт. Он сделал вид, что это случайность, и прошёл мимо, бросив: — Хендерсон, если ты ещё ты еще раз это повторишь, тебя начнут принимать за школьное радио. — Эдди! — тут же отозвался тот. — Я как раз объясняю Лив, почему— — Стоп, — перебил Эдди, приподняв ладонь. — Я не подписывался на продолжение. Лив повернулась к нему. Взгляд прямой. Спокойный. Без этого «о нет, странный парень в коже». Это его слегка выбило. — Ты всегда так врываешься в чужие диалоги? — спросила она. — Только если диалог слишком скучный, — парировал он. — Считай, я сервис по спасению. — Тогда тебе стоит расширить часы работы, — заметила она. — Тут много безнадёжных случаев. Хм. Ладно. Очко ей. В классе Эдди сел, как обычно, подальше от всех. Через пару минут Лив села рядом — свободных мест хватало, но выбрала именно это. Смело. Или глупо. Пока не решил. Он наклонился к ней: — Предупреждаю: здесь зона повышенного риска. Возможны внезапные саркастические атаки. — Я привита, — ответила она.  Урок шёл фоном. Эдди делал пометки в тетради, которые к учёбе не имели никакого отношения. Иногда он ловил её взгляд — короткий, оценивающий. Любопытный. Осознанный. — Ты вообще когда-нибудь слушаешь? — спросила она шёпотом. — Конечно, — прошептал он в ответ. — Я делаю вид. Это навык. Она фыркнула, прикрывая улыбку ладонью. После урока они вышли вместе — опять же, без договорённости. — Ты на машине? — спросила Лив, кивнув в сторону парковки. — Это громко сказано, — ухмыльнулся Эдди. — Но да, я туда же. — Подвезёшь до “Family Video”?— без лишних церемоний. Он приподнял бровь. — Ты либо очень смелая, либо плохо слушала слухи. Вдруг я затащу тебя в свою секту и сделаю тобой жертвоприношение Сатане? — Я хорошо слушаю, — ответила она. — Просто фильтрую. Да, жертвоприношение это конечно здорово, расскажешь по пути подробнее, о том, каким бы способом принес меня в жертву. Это ему понравилось. Слишком. В машине он включил музыку погромче — привычная защита. Лив не попросила убавить. Даже начала отбивать ритм пальцами по колену. — Неплохой вкус, — бросила она. — Осторожно, — усмехнулся Эдди. — Я могу решить, что ты мне льстишь. — Я просто констатирую факт, — сказала она. — Не привыкла врать без повода. Они ехали молча минуту. Потом ещё одну. И Эдди вдруг поймал себя на мысли, что молчание не давит. Не требует заполнить его шуткой. Оно… нормальное. Он остановился у её дома. — Ну вот. Доставка завершена. Без повреждений. — Почти, — улыбнулась Лив, открывая дверь. — Спасибо, Эдди. — Не за что, — ответил он. — И… эй. Она обернулась. — Да? Он пожал плечами, привычно уходя в полушутку: — В следующий раз, за музыку отвечаешь ты, жду кассету . Я люблю рисковать. Она рассмеялась. — Учту. Тёплый вечерний ветерок колыхал листья, редкие машины шумно проезжали мимо. — Слушай, — начал он почти случайно, высунувшись из окна грузовика— завтра вечером будет концерт «Ржавого гроба». Если решишь посетить, старт в девять. Место — старый склад на улице Моррисон. Там шумно, ярко… но тем, кто любит приключения, должно понравиться. Лив приподняла бровь: — Старый склад? А… можно кого-то с собой пригласить? Друзей, я имею в виду. Эдди хмыкнул, слегка косо глядя на неё: — Можно. Главное, чтобы ты сама решила идти, а не из чувства долга. — Отлично, — кивнула Лив. — Тогда посмотрим. Он пожал плечами, делая вид, что просто подбрасывает идею: — Ладно. Приходи. Не хочешь — твои проблемы. — Попробую не заблудиться, — засмеялась Лив, слегка приподнимая уголки губ. **** У Лив звенело в голове. Не неприятно — наоборот. Как после долгого бега или смеха до слёз, когда тело ещё не поняло, что всё уже закончилось. Музыка всё ещё жила где-то под кожей, отдавалась в пальцах, в груди, в шее. — Ладно, — Робин перекрикивала гул зала, наклоняясь к ней, — признаю. Это было… лучше, чем я ожидала. — Ого, — Лив усмехнулась, — комплимент от Робин Бакли. Запишем дату. Стив фыркнул, проводя рукой по волосам: — Я всё ещё считаю, что это слишком громко. — Ты стоял ближе всех к колонке, — заметила Лив. — Это был твой осознанный выбор. — Я герой, — вздохнул он. — Кто-то должен был. Они проталкивались к выходу вместе с толпой. Воздух снаружи ударил прохладой, и Лив только сейчас поняла, как жарко было внутри. Она глубоко вдохнула, будто впервые за вечер. Чёрт. Это правда было круто. И тогда мысль догнала её полностью. Эдди. Не «тот странный парень из школы». Не «фрик», как она слышала шёпотом в коридорах. На сцене он был другим — собранным, живым, уверенным. Не играющим роль, а наконец оказавшимся на своём месте. Она поймала себя на том, что снова ищет его взглядом, хотя его уже не было видно. — Ты куда так зависла? — Стив слегка толкнул её плечом. — Проверяешь, не оглохла? — А? — Лив моргнула. — Нет. Просто… думаю. — Опасное занятие, — хмыкнула Робин. — Особенно после такого шума. Лив улыбнулась, но внутри всё ещё крутилась сцена: свет, гитара, его руки, этот короткий взгляд со сцены — не как у звезды, а как у человека, который узнал. — Кстати, — как бы между делом сказала Робин, — ты ведь знаешь этого парня, да? Лив замялась всего на долю секунды. — Немного. Стив остановился. — Подожди. Ты его знаешь? — В школе, — пожала плечами Лив. — История. Он… нормальный. Стив выдохнул, явно собираясь что-то сказать, но потом передумал. — Ладно. Главное, что тебе понравилось. И это было правдой. Лив заметила его не сразу. Слишком много движения, голосов, запаха разлитого пива и адреналина. Люди смеялись, кто-то хлопал музыкантам по плечам, кто-то кричал что-то восторженно-глупое. Всё было шумным, липким, настоящим. И вдруг — знакомая куртка. Шум в зале был плотным, почти осязаемым — он давил на уши, на грудь, на мысли. Свет мигал неровно, будто лампы сами не были уверены, когда им пора гаснуть. Эдди любил этот момент после выступления — когда адреналин ещё не выветрился, руки слегка дрожали, а мир вокруг казался одновременно слишком громким и до смешного простым. Он стоял у бара, опрокидывая шот за шотом, не потому что хотел напиться, а потому что так было привычнее. Так было легче не думать. Почти. — Знаешь, — раздался рядом голос Лив, — я думала, будет… хуже. Он повернул голову, приподняв бровь. — О, это жестоко. Мы вообще-то старались. — Не в этом смысле, — она усмехнулась, накручивая на палец край футболки. Black Sabbath. Чёрт возьми, конечно. — Просто такие концерты обычно либо слишком пафосные, либо выглядят так, будто сейчас кто-то потеряет сознание от перегрева. — А у нас баланс, — важно заявил Эдди. — Пафос — на сцене, потеря сознания — в зале. Она рассмеялась — легко, без попытки быть услышанной громче музыки. И он поймал себя на том, что слишком внимательно смотрит, как она это делает. Спокойно. Это просто смех. Люди смеются. Ты видел смех. Ты вообще живёшь среди людей. — Ты всегда такой уверенный? — спросила Лив, наклоняясь ближе, чтобы перекричать гитару. — Или это эффект сцены? — На сцене я бог, — пожал плечами он. — В обычной жизни — хаотичное недоразумение. — Честно, — кивнула она. — Мне подходит. Где-то позади Стив и Робин о чём-то спорили — слишком активно для людей, которые якобы «просто зашли посмотреть». Робин жестикулировала, Стив отмахивался, но не уходил. Эдди отметил это краем сознания — они остались. И Лив тоже. — Ты сегодня какая-то… другая, — сказал он прежде, чем успел подумать. Она посмотрела на него чуть внимательнее. — В смысле? Он пожал плечами. — Не знаю. Не школьная. Лив усмехнулась, но улыбка вышла тише. — В школе вообще мало кто настоящий. Музыка на мгновение стала фоном. Или это они просто перестали её слышать. Между ними повисла пауза — не неловкая, а та, в которой слишком много невысказанного. Эдди вдруг понял, что не шутит. Совсем. И это было… странно. Она здесь. На моём концерте. Смотрит на меня так, будто я не просто шум и кожанка. Он сделал ещё один глоток и тут же понял, что алкоголь не спасает. Потому что мысль была простой и от этого опасной: Она красивая. Не броская. Не «вау, посмотрите». Красивая так, что хочется выпрямиться. Хочется не играть роль. — Эй, — сказала Лив, слегка наклонив голову. — Ты завис. — Я? — он ухмыльнулся автоматически. — Никогда. — Врёшь, — спокойно заметила она. — Но симпатично. Вот тут его и накрыло. Не резко. Не как удар. Медленно, осознанием: ему не всё равно. Он посмотрел на неё ещё раз — по-настоящему. Футболка, растрёпанные волосы, живые глаза. Она смеялась рядом с Робин, что-то говорила Стиву, но снова возвращалась взглядом к нему, будто проверяя — здесь ли он. Чёрт, Мансон. Ты влип. — Ты останешься ещё? — спросил он, и в этот раз в голосе не было бравады. Лив посмотрела на зал, на свет, на людей — и снова на него. — Да, — сказала она. — Думаю, останусь. И Эдди вдруг понял, что этот вечер запомнится ему не из-за музыки. Не из-за криков. Даже не из-за сцены. А из-за этого странного, тихого ощущения внутри — будто что-то только начинается, и ему впервые не хочется от этого убегать. **** Ночь после концерта оказалась тёплой — из тех, что липнут к коже и не торопятся отпускать. Парковка за клубом была освещена редкими фонарями, и асфальт поблёскивал, будто всё ещё держал в себе остатки шума и музыки. Эдди вышел последним, натягивая куртку и на ходу доставая ключи. — Ладно, — сказал он, качнув головой в сторону стоянки, — могу подвезти. Это… безопаснее, чем ты думаешь. Лив обернулась, прищурилась, оценивающе посмотрела сначала на него, потом на ключи в его руке. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — кивнул он. — Я отлично ориентируюсь в пространстве. — Эдди, — она сделала шаг ближе и вдруг резко выхватила у него ключи. Он моргнул. — Эй. — Спокойно, — сказала она, уже направляясь к машине. — Это не ограбление. Это профилактика. — Ты только что украла моё средство передвижения, — сообщил он, следуя за ней. — Обычно после этого люди кричат. Лив уселась за руль, открыла дверь с его стороны и кивнула: — Садись, рок-звезда. Он замер. — Подожди. Ты… что? — Я поведу, — спокойно пояснила она, вставляя ключ в замок зажигания. — Лив, — он наклонился, опираясь ладонью о крышу машины. — Я не отдаю свою жизнь людям, которые познакомились со мной меньше месяца назад. — Отлично, — улыбнулась она. — Тогда тебе повезло, потому что я не пила. Он прищурился. — Ты была в баре. — Я выпила один шот. Два часа назад. А ты… Она посмотрела на него выразительно. Очень выразительно. — …ты явно был в дружеских отношениях с алкоголем. — Это была профессиональная необходимость, — возмутился он. — Музыканты так делают. — Музыканты потом просыпаются с вопросом «чья это собака и почему она на кухне», — парировала Лив. — Так что всё. Я за рулём. Он открыл рот. Закрыл. Потом фыркнул. — Это унизительно. — Считай это частью тура, — она завела двигатель. — Эксклюзивный сервис: «Доставь Эдди Мансона домой, пока он не решит, что дорога — это философская метафора». Он всё-таки сел. — Я хочу официально заявить протест. — Принято, — кивнула она, трогаясь с места. — Он будет рассмотрен и отклонён. Машина мягко выехала с парковки. Музыка из клуба осталась позади, сменившись ночной тишиной и шорохом шин. Эдди откинулся на сиденье и посмотрел на неё сбоку. Спокойная. Собранная. Уверенная. Чёрт возьми. — Ты часто так делаешь? — спросил он. — Что именно? — Спасаешь людей от их собственных решений. Она улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги. — Только тех, кто мне нравится. Это попало точно. Он сглотнул и отвернулся к окну, делая вид, что его очень интересует тёмный Хоукинс за стеклом. Отлично, Мансон. Теперь ещё и это. — Спасибо, — сказал он тише, чем собирался. Лив лишь пожала плечами. — Не за что. Ты сегодня был хорош. Он усмехнулся. — Ты про концерт? — Про всё, — ответила она. И дорога вдруг стала короче, чем должна была быть. Трейлерный парк встретил их тишиной, нарушаемой только стрекотом насекомых и далёким шумом шоссе. Лив аккуратно припарковалась у его трейлера и заглушила двигатель, но не спешила выходить. Несколько секунд они просто сидели. Машина была маленькая. Слишком. Воздух — густой. Слишком. Расстояние между ними — опасно короткое. — Ну вот, — сказала Лив, первой нарушив тишину. — Доставила в целости. Без философских отклонений и экзистенциальных монологов. Эдди усмехнулся, но взгляд его скользнул не к дороге, а к ней. К её профилю. К губам, которые всё ещё чуть блестели от выпитого и улыбок. Не делай этого, — сказал он себе. Сделай, — ответила другая, более громкая часть. — Ты… — начал он и осёкся. — Ты сегодня была… классной. Гениально, Мансон. Просто поразительно. Лив повернулась к нему. Теперь уже полностью. Колено задело его бедро. Случайно. Конечно. — Ты тоже, — сказала она мягко. — Особенно момент, когда ты понял, что я не дам тебе вести. Он фыркнул. — Это было подло. — Это было заботливо. Пауза снова растянулась. На этот раз — опаснее. Эдди заметил, как она смотрит на него. Не оценивает. Не шутит. Просто — смотрит. И в этот момент он понял, что хочет поцеловать её так сильно, что это почти физически больно. Сейчас, — подумал он. Просто наклонись. Не умри же ты от этого. Он медленно подался вперёд. Совсем немного. Достаточно, чтобы Лив это заметила. Она заметила. Сердце у неё ударило где-то в горле. Ох. Вот оно. Вот этот момент. Конечно он должен случиться в трейлерном парке, а не в кино. Она не отодвинулась. И это было её решением. — Эдди… — начала она, сама не зная, что хотела сказать. И в этот момент дверь трейлера скрипнула. — Эдди? Ты дома? Голос дяди Уэйна разрезал ночь, как нож по стеклу. Эдди замер. Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Вселенная, ты издеваешься? Лив моргнула и резко откинулась назад, глядя в лобовое стекло. Офигенно. Просто идеально. Почти поцелуй и… семейный бонус. Дверь открылась шире, и на крыльце появился Уэйн — в рабочей куртке, с термосом в руке, явно собирающийся на смену. — О, — протянул он, заметив машину. — У тебя гости. — Да, — слишком быстро сказал Эдди, выпрямляясь. — Я… эм… это Лив. Лив уже открыла дверь и вылезла наружу, вежливо улыбаясь. — Здравствуйте. Уэйн кивнул, окинув её быстрым, но добрым взглядом. — Уэйн. Дядя. Работа. Рано. — Очень приятно, — сказала она. — Я просто… подвезла его. — Мудро, — хмыкнул Уэйн, глянув на Эдди. — Судя по виду, он бы до утра шёл. Предатель, — мысленно простонал Эдди. Уэйн сделал глоток кофе, потом добавил: — Ну, вы тут… не замёрзните. И, как ни в чём не бывало, спустился с крыльца и пошёл к машине. Тишина повисла снова. Совсем другая. Лив посмотрела на Эдди. В глазах — смех. И что-то ещё. — Ну… — сказала она. — Почти. Он закрыл лицо ладонью. — Это было жестоко. — Считай, что нас спасли от поспешных решений, — усмехнулась она. — Я не считаю это поспешным, — вырвалось у него. Когда машина дяди Уэйна скрылась за поворотом, тишина вернулась не сразу. Она будто сомневалась — можно ли. Воздух стал прохладнее, ночь начала понемногу сдавать позиции, и где-то на горизонте небо едва заметно светлело. Эдди первым нарушил молчание. — Он уехал, — сказал он глупо, словно Лив сама этого не заметила. Она усмехнулась. — Я видела. У него… эффектное появление. — Это его суперсила, — вздохнул Эдди. — Разрушать идеальные моменты. Он посмотрел на трейлер, потом снова на неё. Помедлил. А потом, словно между делом, кивнул вверх: — Хочешь посмотреть на звёзды? Лив моргнула. — Прямо сейчас? — Почти рассвет, — пожал он плечами. — Самое лучшее время. Они ещё здесь, но уже знают, что скоро исчезнут. Она посмотрела на небо. Потом на него. — Ты всегда так романтизируешь космические тела? — Только когда они молчат, — ухмыльнулся он. Через минуту они уже сидели на крыше трейлера. Металл был прохладным, шершавым под ладонями. Лив подтянула колени к груди, Эдди сел рядом, но не слишком близко — ровно настолько, чтобы чувствовать её тепло, не нарушая границу. Небо над ними было глубоким, почти чернильным. Звёзды рассыпались неровно, будто кто-то бросил их небрежной горстью. — Красиво, — тихо сказала Лив. — Да, — согласился Эдди. — Тут легче дышать. Он лежал, закинув руки за голову, и смотрел вверх. Мысли, которые обычно шумели и спорили, сейчас вдруг стихли. Осталась только она рядом. И это странное, непривычное спокойствие. Лив украдкой посмотрела на него. На профиль. На то, как он щурится, словно пытается разглядеть что-то важное между звёздами. — Ты часто здесь сидишь? — спросила она. — Иногда, — ответил он. — Когда голова слишком громкая. — Помогает? Он чуть повернул голову к ней. — Иногда. Пауза. Тёплая. Настоящая. Лив осторожно легла рядом, так, что их плечи почти соприкасались. Не думай. Просто будь. — Знаешь, — сказала она после паузы, — я раньше не любила такие места. — Трейлерные парки? — Одиночество, — честно ответила она. Эдди замер. Потом тихо выдохнул. — А сейчас? Она смотрела в небо. — Сейчас… не чувствуется. Он улыбнулся, но не сказал ничего. Потому что если бы сказал — могло бы выйти слишком много правды. Первые лучи рассвета начали осторожно подкрашивать край неба. Звёзды медленно гасли, одна за другой. — Скоро утро, — заметил Эдди. — Жаль, — ответила Лив. — Мне нравится этот момент. Когда мир ещё не проснулся и не начал требовать. Он повернул голову и посмотрел на неё. Слишком долго. Слишком внимательно. Я снова хочу её поцеловать, — подумал он. Но сейчас… сейчас важнее не спугнуть. Он не двинулся. И она это почувствовала. — Спасибо, что позвал, — сказала Лив тихо. — Мне было… хорошо. — Мне тоже, — ответил он. И это было честно. Они продолжали лежать рядом, глядя, как ночь медленно уступает утру. Без обещаний. Без слов, которые могли бы всё испортить. Но с ощущением, что что-то началось. И это уже нельзя будет игнорировать. Небо светлело медленно, будто не хотело вмешиваться. Звёзды ещё держались, но их стало меньше — они сдавались без борьбы. Лив перевернулась на бок, подперев голову рукой, и посмотрела на Эдди. Он всё ещё лежал на спине, глядя вверх, но взгляд его был рассеянным — будто он смотрел не на небо, а сквозь него. — Можно спросить? — тихо сказала она. Он чуть повернул голову. — Обычно после этой фразы люди спрашивают что-то неудобное. — Тогда я идеально попала. Он хмыкнул. — Давай. Лив помолчала, подбирая слова. — Твой дядя… вы близки? Эдди не ответил сразу. Провёл языком по губе, задумался. — Настолько, насколько можно быть близкими, когда тебе восемнадцать, а твой единственный стабильный родственник — мужик, который варит худший кофе в Индиане. Она улыбнулась, но не отвела взгляд. — Он заботится о тебе. — Да, — тихо признал Эдди. — По-своему. Он… остался. Это слово повисло между ними. Лив кивнула. — Мой отец часто уезжает. Работа. — Она вздохнула. — Я вроде привыкла, но каждый раз думаю, что в какой-то момент он может просто… не вернуться. Эдди повернулся к ней уже полностью. — Военный? — Да. — Тогда понятно, — сказал он мягко. — Это другой вид ожидания. Постоянный. Она удивлённо посмотрела на него. — Ты так говоришь, будто знаешь. Он усмехнулся. Криво. — Я знаю другой. Он замолчал. Дольше, чем раньше. Лив не торопила. — У меня с родителями… — он сделал паузу, — было не очень. Это было сказано так просто, что стало ясно: за этим стоит много. — Мама… — он сглотнул. — Она любила вещества больше, чем людей. Иногда мне казалось, что я для неё был просто фоном. Шумом. Лив медленно выдохнула. — Прости. — Не надо, — покачал головой Эдди. — Это не твоя ноша. Он усмехнулся, но без привычной бравады. — Она умерла, когда я был ещё мелким. Передоз. Очень… банально. Лив почувствовала, как внутри что-то сжалось. — А отец? Эдди отвёл взгляд. — Сидит. Уже давно. За кражи, потом за что-то серьёзнее. Я перестал следить. Он пожал плечами, будто говорил о погоде. Но Лив видела, как напряжены его пальцы. — Знаешь, — продолжил он, — самое смешное? Люди думают, что я такой потому что хочу. Типа протест, поза, всё такое. Он коротко усмехнулся. — А я просто… вырос без инструкции. Лив медленно протянула руку и коснулась его пальцев. Не сжала. Просто была рядом. Эдди вздрогнул — едва заметно — но не отстранился. — Ты справился, — сказала она тихо. — Не идеально. Но честно. Он посмотрел на неё. Долго. Внимательно. — Ты не обязана так говорить. — Я говорю не потому что обязана, — ответила она. — А потому что вижу. Он выдохнул. Медленно. Будто с него сняли что-то тяжёлое. — Знаешь, — сказал он, — я обычно никому это не рассказываю. — Тогда спасибо, что рассказал мне. Он усмехнулся. — Ты странная. — Я это уже слышала. Рассвет подбирался незаметно — как человек, который не хочет мешать, но всё равно меняет комнату одним своим присутствием. Небо стало светлее, холоднее. Звёзды не исчезли сразу — они будто тянули время, упрямо держались за ночь. Эдди первым это заметил. — Похоже, нас официально выгнали из ночи, — пробормотал он. Лив тихо усмехнулась. — Она была хорошей. — Да, — кивнул он. — Не худшая компания. Он сел, опершись локтями о колени. Куртка соскользнула с плеч, волосы упали на лицо, и он машинально откинул их назад. Лив поймала себя на том, что смотрит слишком внимательно — не оценивая, не анализируя. Просто… смотрит. Она тоже приподнялась, подтянув колени к груди. — Можно я тоже расскажу? — спросила она вдруг. Эдди поднял взгляд. — После такого? — Он криво усмехнулся. — Теперь моя очередь слушать. Она помолчала, будто проверяя внутри себя, готова ли. — Моя мама умерла, когда мне было двенадцать. Он замер. — Прости. — Всё нормально, — мягко ответила она. — Я уже не злюсь. Почти. Она смотрела не на него — на небо, где свет уже уверенно отвоёвывал пространство. — Она была… тихой. Очень спокойной. Такой, знаешь, человек-дом. Когда рядом — безопасно. Эдди кивнул, не перебивая. — А потом её не стало, — продолжила Лив. — И отец стал другим. Не плохим. Просто… всё время где-то между «надо быть сильным» и «я не знаю, как». Она выдохнула. — Иногда мне кажется, что я выросла быстрее, чем хотела. Просто потому что кто-то должен был. Эдди усмехнулся — без веселья. — Клуб преждевременно повзрослевших. У нас, кажется, нет членских билетов, но травмы прилагаются. Она улыбнулась — грустно, но искренне. — Ты когда шутишь, тебе легче? Он задумался. — Да. — Потом добавил честно: — Иногда это единственное, что не даёт мне развалиться. Она повернулась к нему. — Тогда не переставай. Он посмотрел на неё так, будто она только что разрешила ему быть собой. — Ты опасно поддерживающая, ты знаешь? — Я стараюсь, — сказала она сухо. Тишина снова вернулась — но теперь она была почти интимной. Не неловкой, не пустой. Просто… общей. Где-то вдалеке залаяла собака. Проехала машина. Мир просыпался, не подозревая, что на крыше старого трейлера два человека стали чуть ближе, чем планировали. Эдди вдруг усмехнулся: — Если честно, я думал, что ты… — он поискал слово, — более недосягаемая. Лив фыркнула. — Это потому что я молчу. — Ага. Люди всегда думают, что тишина — это высокомерие, — кивнул он. — Хотя чаще всего это просто осторожность. Она посмотрела на него внимательно. — Ты тоже осторожный. Он рассмеялся — коротко, удивлённо. — Вот это поворот. Меня обычно описывают иначе. — Они плохо смотрят, — сказала она спокойно. Он отвёл взгляд, но улыбка осталась. Чёрт, — подумал он. — Она видит. — Слушай, — сказал он спустя мгновение, — я рад, что ты пришла на концерт. — Я тоже, — ответила она. — Даже если ты мне кое-что не договорил. Он поднял брови. — О, мы к этому вернёмся, да? — Не сегодня, — сказала она, вставая. — Сегодня пусть будет просто… сегодня. Он тоже поднялся. Потянулся, зевнул. — Тогда у меня для тебя плохая новость. — Какая? — Мне через пару часов снова быть человеком. А это, честно говоря, мой самый слабый навык. Она рассмеялась — тихо, но искренне. — У тебя неплохо получается. Они слезли с крыши аккуратно, без спешки. Земля под ногами была холодной, трава — влажной от росы. У трейлера они остановились. Не потому что некуда идти. А потому что… не хотелось расходиться. Эдди сунул руки в карманы. — Я могу… — он замялся. — Ну. Если вдруг захочешь ещё как-нибудь… поговорить. Лив посмотрела на него. — Захочу. Просто. Без обещаний. Без «потом». И этого было достаточно. Она сделала шаг назад. — Увидимся, Эдди. — Да, — кивнул он. — Увидимся, Лив. Она ушла по дорожке, а он ещё несколько секунд стоял, глядя ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. И только потом позволил себе подумать: Чёрт. Кажется, это важно. Не громко. Не драматично. Просто — по-настоящему