Quiet Conclusions

Коридоры гудели, как улей перед пожаром. Школа жила только одним — вечеринкой в пятницу у Трейси Донован. Той самой. Крутой. С идеальными волосами, идеальной курткой и домом, где родителей «никогда нет, клянусь». Лив узнала об этом ещё до первого звонка — слишком уж много шёпота, слишком уж много записок, переданных на ходу. Она застала Эдди у его шкафчика, опёрлась плечом о металл и посмотрела на него так, как умела только она — вроде бы невзначай, но с прицелом. — Ты уже знаешь, — протянула она. Эдди захлопнул шкафчик. — Если это про вечеринку у золотой девочки Донован — то да. Я уже устал притворяться, что мне не плевать. — Врёшь, — спокойно сказала Лив. — Ты всегда так говоришь, когда тебе не плевать. Он хмыкнул, закинул рюкзак на плечо. — И с чего вдруг тебе туда хочется? Лив пожала плечами. — Потому что это событие. Потому что вся школа там будет. Потому что я хочу посмотреть, как «нормальные» дети ведут себя без учителей и моралей. — Спойлер: как идиоты, — отрезал он. Она усмехнулась. — Ну вот и отлично. Пойдём. Эдди остановился. И вот тут началось то, что он никогда бы не сказал вслух. Вся школа в одном доме. Музыка, алкоголь, тупой смех. Ненасытные детки, которые хотят казаться взрослыми. И у него — то, что они хотят. Травка — аккуратно, без лишнего. Пара «добавок» для тех, кто любит поострее. Ничего тяжёлого. Ничего смертельного. Просто бизнес. Просто способ выжить. Деньги на струны. Деньги на усилитель. Деньги на жизнь. Идеальное место. Идеальный момент. Лив ничего не знает. Эдди сжал челюсть. — Это не моё место, — сказал он наконец. — Я не люблю такие сборища. Лив наклонила голову. — А я не люблю, когда ты врёшь мне в лицо. Он посмотрел на неё. По-настоящему. Слишком близко, чтобы шутить. — Ты хочешь пойти туда… со мной? — уточнил он. — Я хочу пойти туда с тобой, — подчеркнула она. — Не ради них. Ради нас. И да, ради того, чтобы ты перестал прятаться за «я выше этого». Эдди усмехнулся, но внутри было не смешно. Если я пойду —  мне нужно будет заработать. А если она узнает… — Ты уверена? — тихо спросил он. — Это не совсем… мой мир. — Ты и есть мой мир, — бросила она легко, будто это ничего не значило. А значило всё. Звонок разрезал момент, как нож. Лив развернулась, но перед тем как уйти, добавила: — Подумай. И не строй из себя святого, Мансон. Я знаю, что ты сложнее, чем хочешь казаться. Она ушла. А Эдди остался стоять в коридоре, чувствуя, как внутри сталкиваются две версии его самого: тот, кто хочет взять деньги у тупых детей и тот, кто не хочет, чтобы Лив когда-нибудь посмотрела на него иначе. — Чёрт… — пробормотал он себе под нос. И впервые за долгое время выбор был не очевиден. ***** Урок истории тянулся, как жвачка, прилипшая к подошве. Мистер Кларк что-то вдохновлённо вещал про Холодную войну, но Лив слышала это вполуха. Она сидела, подперев щёку ладонью, и машинально крутила ручку между пальцами. Эдди сидел через проход, на два ряда впереди. Он не оборачивался. И это, почему-то, раздражало. — …и именно поэтому страх часто становится инструментом контроля… — продолжал Кларк. — Иронично, — пробормотала Лив себе под нос. — Что? Голос справа. Слишком уверенный. Слишком самодовольный. Лив медленно повернула голову. Джейсон Карвер. Белоснежная улыбка, идеально сидящая куртка, выражение лица человека, который уже решил, что знает, как правильно жить всем вокруг. — Я сказала, иронично, — спокойно повторила она. — Но спасибо, что отвлёк от лекции, о великий моральный компас. Он усмехнулся, будто это был комплимент. — Я просто хотел сказать… — начал он, понижая голос, — тебе стоит быть осторожнее с тем, с кем ты общаешься. О. Вот оно. Лив приподняла бровь. — Ты сейчас про кого именно? У меня широкий круг сомнительных знакомств. — Про Манcона, — сказал он без запинки. — Он… не лучший выбор. Для тебя. Для кого угодно. Она медленно выпрямилась на стуле. — Удивительно, — протянула Лив, — я не помню момента, когда назначала тебя своим советником по жизни. — Я просто беспокоюсь, — Джейсон наклонился ближе. — Он плохая компания. Он тянет людей вниз. Такие, как он, всегда заканчивают… — Стоп, — перебила она. — Давай уточним. Она посмотрела ему прямо в глаза. — “Такие, как он” — это какие именно? Он замялся на долю секунды. Этого хватило. — А, — кивнула Лив. — Поняла. Те, кто не вписываются в твой идеальный буклет “Как быть правильным подростком в Хокинсе”. — Он сбывает школьникам наркоту, ты в курсе? Ты заслуживаешь лучшего, — упрямо сказал Джейсон. — А не… этого. Она усмехнулась. Медленно. Холодно. — Слушай, Карвер, — тихо сказала она, но в голосе звенела сталь. — Если “лучшее” — это кто-то, кто смотрит на людей сверху вниз, раздаёт оценки, как судья на конкурсе морали и распускает слухи о человеке, то у меня плохие новости. Он нахмурился. — Ты просто не понимаешь, с кем связалась. — Нет, — мягко ответила Лив. — Это ты не понимаешь, с кем разговариваешь. Она наклонилась к нему чуть ближе, улыбаясь — той самой улыбкой, от которой становится не по себе. — Я выбираю людей сама. — Я не нуждаюсь в спасении. — И уж точно не от тебя. — Он использует тебя, — выпалил Джейсон. — Таких, как Мансон, интересует только… — Ещё одно “таких, как Мансон”, — перебила она, — и я начну считать это личным фетишем. Несколько человек впереди тихо прыснули со смеху. Лив откинулась на спинку стула и добавила, уже громче: — А теперь сделай одолжение. Вернись к своему конспекту. История — это как раз про людей, которые думали, что знают, как “правильно”. Джейсон покраснел. — Ты пожалеешь. Она склонила голову набок. — О, я уже жалею. Что ты сел рядом. В этот момент Эдди, словно почувствовав что-то кожей, наконец обернулся. Взгляд — цепкий. Вопросительный. Лив поймала его взгляд и медленно, демонстративно улыбнулась. Однако неприятное воспоминание недавнего диалога кольнуло где то в мозгу навязчивой мыслью  «Он сбывает наркоту школьникам»  Эдди приподнял бровь. Уголок его рта дёрнулся в ухмылке.  **** Звонок прозвенел резко, как выстрел. Класс зашевелился, стулья заскрипели, тетради захлопывались с облегчением — история на сегодня была официально пережита. Лив закинула тетрадь в шкафчик и повернулась к выходу, когда почувствовала резкий рывок за руку. — Эй. Пальцы сомкнулись у неё на запястье. Слишком крепко. Слишком уверенно. Карвер. — Нам снова нужно поговорить, — сказал он, уже не улыбаясь. — Ты ведёшь себя… Лив посмотрела сначала на его руку. Потом — на его лицо. Спокойно. Почти лениво. — Отпусти, — сказала она. Он не отреагировал. В коридоре кто-то притормозил. Несколько человек уже обернулись — о, шоу намечается. — Я серьёзно, — продолжил Джейсон, сжимая сильнее. — Ты делаешь ошибку. Мансон — это не игра, Оливия. Он опасен, и я… — Отпусти, — повторила она. Уже холоднее. Он усмехнулся. — Ты слишком драматизируешь. Ошибочка. Лив резко шагнула ближе, развернула кисть под правильным углом, как её учили — не грубо, не резко, а чётко. Поворот. Давление. Контроль. Щёлк. Карвер выдохнул сквозь зубы, согнувшись, потому что его рука внезапно оказалась в крайне невыгодном положении для философских бесед. — Какого чёрта—?! — Третья попытка, — спокойно сказала Лив, не повышая голоса. — Она чуть усилила нажим. Совсем чуть-чуть. — Когда девушка говорит «отпусти», лучше слушать. С первого раза. Коридор замер. Кто-то уронил учебник. Кто-то прошептал: «Охренеть…» Эдди, стоявший в паре метров, замер с полуулыбкой, которая медленно превратилась в чистое, искреннее восхищение. — Ты мне больно делаешь! — процедил Карвер. — Представь себе, — ответила Лив. — Мне тоже было неприятно. Она отпустила его резко. Карвер отшатнулся, прижимая руку к груди, лицо пылало — от боли, злости и унижения. — Ты психованная, — выплюнул он. — Это ненормально. Лив поправила рукав, будто ничего не произошло. — А хватать людей — нормально? Она наклонила голову. — Или ты просто перепутал “заботу” с контролем? Он открыл рот. Закрыл. Слова, видимо, не прошли проверку на интеллект. — Держись от него подальше, — выдавил он напоследок. — Я серьёзно. Тут Эдди наконец сделал шаг вперёд. — Эй, Супермен, — протянул он, лениво. — Он окинул взглядом руку Карвера. — Если ещё раз к ней прикоснёшься — я буду не таким вежливым, как она. Карвер смерил его взглядом, полным ненависти, но разум взял верх над эго. Он развернулся и ушёл, расталкивая людей плечом. Коридор медленно ожил. — …Твой папа, случайно, не обучал тебя в спецназе? — тихо спросил Эдди, когда они остались вдвоём. Лив усмехнулась. — Почти. Армия. И плохое настроение по утрам. Он рассмеялся — коротко, хрипло. — Напомни мне никогда, никогда не злить тебя. Она посмотрела на него снизу вверх. — Ты же умный мальчик. Уже понял. **** В Гараже Гаррета как всегда — пахло пылью, старыми книгами, пивом и чем-то жареным, что точно не имело права называться едой. Неоновая лампа под потолком мигала, как будто тоже хотела быть в курсе школьных драм. Эдди рухнул за стол первым, отодвинув стопку кубиков локтем. Лив села рядом — спокойно, будто полдня не выкручивала старшеклассникам руки. — ИТАК, — протянул Дастин, сияя как человек, которому сегодня дали бесплатный билет в цирк. — Мы можем поговорить о том, что Лив чуть не сломала Карверу конечность прямо в коридоре?! Гарет прыснул. — «Чуть»? Он выглядел так, будто сейчас заплачет и позвонит маме. — Я думал, это миф, — добавил Майк, — но, оказывается, девушки реально могут быть страшнее Эдди. Эдди медленно повернул голову. — Осторожнее, сопляк. Я всё ещё здесь. — Да ладно, — Дастин ткнул пальцем в Лив. — Сегодня она была главным боссом уровня. Лив откинулась на спинку стула, скрестила руки. — Он три раза проигнорировал просьбу отпустить. Это уже не диалог, это тест на выживаемость. — Боже, — Гарет покачал головой, — Карвер реально решил воспитывать тебя публично? — Ага, — сказала Лив. — Видимо, думал, что если говорит громко и уверенно, то автоматически прав. Эдди фыркнул. — Классика. Он постучал пальцами по столу. — Типичная ошибка людей с микроскопическим самосознанием и слишком большим эго. — Ты видел его лицо?! — Дастин подпрыгнул на месте. — Оно было… оно было… как будто  завис! — Мне понравился звук, — задумчиво сказал Майк. — Такой… экзистенциальный. Эдди повернулся к Лив, прищурился. — Скажи честно. Ты сдерживалась? Лив улыбнулась. Медленно. Невинно. Слишком невинно. — Я была в школе, Эдди. Он рассмеялся, запрокинув голову. — ЧЁРТ, Я ВЛЮБЛЁН В ЭТОТ ОТВЕТ. — Эй! — Дастин тут же поднял руку. — А мы можем вернуться к моменту, где Карвер решил, что имеет право трогать чужих людей? — Можем, — сказала Лив. — Но я предпочитаю версию, где он понял, что мир не крутится вокруг него. — Он теперь точно будет тебя ненавидеть, Эд— заметил Гарет. — Пусть встанет в очередь, — лениво отозвался Эдди.  — Ты вообще видел, как он на тебя смотрел? — Майк хмыкнул. — Как будто ты лично виноват во всех его комплексах. — Я существую, — пожал плечами Эдди. — Для некоторых этого достаточно. Лив наклонилась ближе к нему и тихо сказала: — Он думает, что ты плохое влияние. Эдди ухмыльнулся. — Думает? Милая, я — влияние. Без прилагательных. Она засмеялась, упираясь лбом ему в плечо. — Если серьёзно, — вдруг сказал Дастин, — ты реально круто держалась. Большинство бы растерялись. Лив пожала плечами. — Папа всегда говорил: если кто-то нарушает твои границы, это побуждает к действию. На секунду за столом стало тише. Эдди хлопнул ладонями по столу. — Ладно, герои, — объявил он. — Сегодняшний квест официально называется: «Как не умереть от харизмы Лив и не получить вывих в процессе». — Уровень сложности? — спросил Гарет. Эдди посмотрел на Лив. — Адский. Она приподняла бровь. — Ты же сам выбрал этот путь, Мансон. Он наклонился ближе. — И ни секунды не жалею Она в пол уха слушала Эдди, , как он что-то активно рассказывал  про « людей синдромом мессианства», и кивала в нужных местах. Смех получался лёгкий, привычный. Почти автоматический. Она смотрела — не на него, а за ним. На его руки. На карманы куртки. На то, как он суёт туда только сигареты и зажигалку. Позже вспомнился  — трейлер. Лив знала этот тесный, вечно пахнущий кофе и пылью мир наизусть. Знала, где у него валяются кассеты, где он забывает ключи, где вечно теряется второй носок. Она видела его бардак. Видела его жизнь. И не видела ничего лишнего. Ни пакетиков. Ни странных баночек. Ни затаённой нервозности. Только пачку дешёвых сигарет. Только пепельницу, переполненную, как и всё в этом доме. Только Эдди — настоящий, шумный, живой. Если бы он толкал что-то, — подумала Лив, сидя на старом диване и наблюдая, как он ищет пластинку, — я бы знала. Он был слишком открытым для секретов. Слишком честным в своей небрежности. Она выдохнула. Сомнение — тихо, почти незаметно — растворилось. Как дым, вылетевший в приоткрытое окно. Джейсон врёт, — решила она для себя. Спокойно. Уверенно. И врёт не потому, что знает правду. А потому, что ему так удобнее. Лив посмотрела на Эдди и усмехнулась. Нет. Если здесь и был кто-то опасный — это точно был не он. Сначала она  просто сидела рядом. Ноги поджаты, плечо почти касается его руки, взгляд — будто рассеянный. Она делала вид, что наблюдает за игрой. За кубиками. За картой. За тем, как Дастин слишком эмоционально объясняет, почему его персонаж абсолютно точно не мог промахнуться. Но на самом деле… она смотрела на Эдди. Не на того Эдди, которого видят в коридорах школы. Не на того, про которого шепчутся. И уж точно не на того, которого боятся. А на настоящего. Он сидел, чуть подавшись вперёд, локти на столе, пальцы вечно в движении — то крутят кубик, то чертят что-то на полях тетради, то нервно касаются колец. Голос менялся, когда он говорил за разных персонажей: то ниже, то насмешливо, то почти торжественно. Он жил в этом мире. И это было… чёрт возьми, красиво. Лив ловила себя на том, что улыбается без причины. На том, что забывает моргать. На том, что слушает не столько слова, сколько интонации. Вот он сейчас абсолютно счастлив, — мелькнуло у неё в голове. Вот здесь он на своём месте. Когда кто-то перебивал его, Эдди поднимал бровь — лениво, с вызовом, — и одним взглядом возвращал себе внимание. Не давил. Не командовал. Просто… вел. Она подумала, что в этом и есть его сила. Не в криках. Не в показной дерзости. А в том, как люди сами тянулись к нему, когда он позволял себе быть собой. — …и если ты ещё раз попробуешь сделать это без проверки, — сказал он Дастину, прищурившись, — я клянусь всеми демонами девятого круга, ты пожалеешь. — Он угрожает мне в фэнтези-мире, — возмутился Дастин. — Это считается? — Это стиль жизни, — отрезал Эдди. Все засмеялись. А Лив поймала момент, когда он, довольный, откинулся на спинку стула — и на секунду повернул голову в её сторону. Их взгляды встретились. Он замер. Совсем чуть-чуть. Уголок его рта дёрнулся — мягче, чем обычно. Настояще. Он другой со мной, — поняла она вдруг. Не играет. Не позирует. И от этой мысли в груди стало странно тепло. Она вспомнила, как он матерится, когда злится. Как защищает, не задавая вопросов. Как смеётся — громко, искренне, будто мир не такой уж и дерьмовый. Ты опасный, — подумала она. Но не так, как о тебе думают. Эдди снова повернулся к столу, продолжил вести игру, размахивая руками, создавая целые миры из слов. А Лив осталась наблюдать. Не вмешиваясь. Не перебивая. Просто запоминая. Потому что именно таким она хотела помнить его всегда: в своей стихии, с огнём в глазах, и с миром, который он строит — даже если снаружи этот мир пытается его сломать. ***** Тем же вечером, Эдди сидел на краю кровати, уставившись в раскрытый кошелёк. Он выглядел почти оскорблённо — так, будто тот его предал. Пара смятых купюр. Монеты, звенящие слишком громко для такой пустоты. И всё. Вот и всё. Он закрыл его, потом открыл снова. Как будто деньги могли появиться из упрямства. Не появились. Из кухни доносился голос Уэйна — он говорил по телефону, усталый, хриплый, с этим своим «да, я возьму ещё смену». Конечно возьмёт. Он всегда берёт. Уэйн работал постоянно. Утро. Ночь. Выходные. Праздники. И всё равно — не хватало. Не потому что он плохо старался. А потому что мир был устроен так, что таких, как они, всегда держали на коротком поводке. Эдди откинулся на кровать и уставился в потолок. Я не буду просить. Даже мысль об этом вызывала внутри что-то острое и неприятное. Уэйн уже дал ему всё, что мог: крышу, еду, терпение, защиту, когда весь город смотрел косо. Он не просто был дядей — он был щитом. Просить у него деньги означало признать, что этого всё ещё мало. А Эдди не мог. Не хотел. Он и так платит за меня каждый день. За струны для гитары. За школьные поборы. За еду, которую Эдди съедает, не задумываясь. За свет, который горит, когда Эдди не спит ночами. Кошелёк снова оказался в руках. Похудел. Заметно. И это не временно. Вечеринка у Донован всплыла в голове сама собой.  Толпа. Шум. Алкоголь. Дети, которые привыкли, что у них всегда есть. Им не жалко. Для них это — развлечение, эксперимент, «один раз». Они забудут об этом на следующий день. А для него это — возможность. Эдди сел, сцепив пальцы. Я не делаю это потому, что хочу. Я делаю это потому, что иначе никак. Он не собирался влезать глубже. Не собирался становиться тем, кем его уже считали. Это не путь — это заплатка. Временная. Пока не выкарабкается. Я просто беру у тех, у кого есть лишнее. И отдаю тем, кто и так отдаёт всё. Мысль была кривой. Он это знал. Но она работала. И тут, как назло, всплыло лицо Лив. Её голос. Её смех. То, как она смотрит на него — не как на проблему, не как на сплетню. Он закрыл глаза. Она не должна знать. Не сейчас. Не потому что она бы не поняла. А потому что если она посмотрит на него иначе — это будет хуже, чем пустой кошелёк. Эдди медленно выдохнул. — Это ненадолго, — пробормотал он сам себе. — Просто чтобы пережить. Он спрятал кошелёк, будто прятал решение. В коридоре Уэйн повесил трубку и сказал что-то вроде: — Ну, ещё одна смена — и нормально. Эдди сжал зубы. Вот именно поэтому.