Глава 2

-Живой. Даже не покусали. -Повезло ему. Так за что упекли? -Не знаю. Он свой диагноз не сказал толком. А карточку я еще не смотрел. Варлаков хмыкнул. Давид улыбнулся. -Так вы еще написали чего? Мне же интересно. -Пишу, а что толку? Кому это сейчас нужно? Все эти мои стихи, рассказы… Пустая трата времени. Давид продолжал улыбаться, но в его глазах мелькнула тень понимания. Тяжело быть опальным писателем. Еще и в дурдоме сидеть. Марк проснулся от яркого солнечного света, бьющего в глаза. Голова гудела, словно в ней всю ночь играл военный оркестр. Он перевернулся на другой бок, пытаясь укрыться от света. Открыв глаза, увидел, что Лунатик с каким то мужиком говорил. На вид тому было лет сорок. Круглые очки в толстой оправе, длинный нос и острые черты лица делали его похожим на ученую крысу. Одет тот был в старый, потертый халат, из кармана которого торчал смятый листок бумаги. -Доброе утро. - Поприветствовал его интеллигент. - Как спалось? -Ужасно... Ночью был просто кошмар. -Сегодня еще тихо. Зато слышал в женском крыле на ушах стояли. Даже что-то опрокинули. -Вы еще кто?... -Варлаков Иван Альбертович. -Ворон он. Хе-Хе. -Чувствуете себя как дома? -Это не смешно... Он уселся на койке. -Вы тоже тут давно? -Относительно. Время здесь течет по-особенному. Иногда кажется, что прошла вечность, а иногда – лишь мгновение. Но, если вам это интересно, то могу заверить: я здесь достаточно для того, чтобы знать распорядок и обитателей этого места. -Тоже беды с семейными ссорами? Давид хмыкнул, отворачиваясь к окну. Иван Альбертович головой покачал. -Что вы, что вы? Семейные ссоры – удел обывателей. У меня же все гораздо прозаичнее. Я здесь за мои взгляды. Как говорится, "слово – тоже оружие". И, видимо, достаточно мощное, чтобы меня от общества изолировать. Он печально посмотрел на Марка. -Боитесь? -Я уже ничему не удивлюсь. После вчерашней ночи… -Вчерашняя ночь – это лишь малая толика того, что здесь происходит. Поверьте мне. Здесь можно увидеть такое, что перевернет все ваше представление о мире. О жизни. О смерти... Варлаков улыбнулся, словно вспоминая что то забавное, но в его глазах читалась глубокая печаль. Исаев бровь изогнул. -Так что за взгляды? -Государству неугодные. Хотя, тут многие полежав и в Бога, и в черта уверуют. -И что теперь? Просто ждете, пока вас забудут? -Я все еще пишу. В стол, конечно. Но пишу. Пока жив – надежда умирает последней. И потом, кто знает, может быть, когда-нибудь мои слова дойдут до тех, кому они действительно нужны. До тех, кто готов услышать правду. Парень хмыкнул. Охренеть. Бывает же такое. -Так что вас больше всего впечатлило? -Марго. -В первую же ночь? Надо же! -На самом деле ей было просто скучно. Он под горячую руку попался. -Хаа... Обычно больше пугаются солдат покойных. Они буянить любят, если дело до карт доходит. -Здесь не санаторий. Здесь лечат сломанные души. Или ломают здоровые. Как повезет. Так что покойники лишь пол беды. В палату заглянула санитарка. -Исаев, на осмотр. Доктор Акименко ждет. Варлаков и Давид переглянулись. -Уже его смена? -Повезло, что не к Морде попал. А то бы уже почикал. Марк взглотнул и поплелся за санитаркой. Та была молчаливая женщина с усталым лицом и красными от недосыпа глазами. Она провела его по длинному коридору, в конце которого виднелась дверь кабинета. Сердце тревожно забилось. Конечно, рассчитывал на рутинный осмотр, но после ночных прогулок не знал что и делать. В кабинете пахло медикаментами и еще чем то неопределимым, но неприятным. Акименко сидел за столом, погруженный в бумаги. Подняв голову, он приветливо улыбнулся. -Присаживайся, Исаев. Как себя чувствуешь? Марк, стараясь не выдать своего волнения, сел на стул напротив. -Да так себе… Бессонница замучила. Тревога не отпускает. Акименко внимательно наблюдал за ним, словно пытаясь прочитать его мысли. -А что тебя тревожит? Какие мысли не дают покоя? На учебе проблемы или в семье беда? -Да как сказать… Все как-то навалилось сразу. С учебой не ладится, с родителями постоянные скандалы. Чувствую себя каким то… потерянным. Не знаю, чего хочу от жизни. Акименко кивнул, словно понимал его. -Это бывает. Особенно в твоем возрасте. Период неопределенности, поиски себя… Но это не значит, что нужно бежать от проблем. Нужно искать способы их решения. А бессонница и тревога – это лишь следствие переживаний. Он достал из ящика стола небольшую ампулу и шприц. -Сейчас сделаем тебе успокоительное, чтобы хоть немного отдохнул. А завтра поговорим подробнее. Попробуем разобраться, что тебя так беспокоит. Марк напрягся, увидев шприц. Не любил уколы. Да и вообще, не доверял врачам. Особенно в этом месте. -Может, не надо? Я как-нибудь сам… Юрий на нее посмотрел пристально. Темно-серые глаза на бледном лице показались бездной, которая смотрела в ответ. -Не стоит бояться, товарищ Исаев. Это всего лишь витамины. Просто чтобы немного успокоить нервы. Ты слишком напряжен. Акименко говорил мягко, успокаивающе, но Марк чувствовал подвох. Что то в его взгляде настораживало. Сомнения терзали его. Но спорить было бесполезно. Санитарка стояла у двери, наблюдая за ним с невозмутимым видом. Выбора не оставалось. Он отвернулся, чувствуя укол в плечо. Жидкость медленно вливалась в кровь и вскоре по телу разлилось приятное тепло. Напряжение начало отступать, а мысли замедлились. Юрий отложил шприц. -Вот и все. Теперь отдохни. Завтра продолжим. Марк чувствовал, как его клонит в сон. Он поднялся со стула, поблагодарил доктора и вышел из кабинета, слегка пошатываясь. Санитарка проводила его до палаты, где парень рухнул на кровать и мгновенно уснул. Сон был глубоким и безмятежным, словно его разум наконец то обрел покой. Никаких кошмаров, никаких тревог. Лишь тьма и тишина. -Спит. -Так что думаешь? -Симулянт. По глазам видно. К тому же, сейчас осенний призыв. -То есть ты думаешь, он скрывается от армии? - Уточнил Ворон. -А что ему еще тут делать? Связей наверняка нет. Потому прикинулся психом. Только не самое лучшее место выбрал. Лучше бы в Ярославль поехал "лечится". -Посмотрим... Молодой еще, пусть понюхает пороху. Может, поумнеет. Или сломается. Тут уж как карта ляжет. -Посмотрим как полнолуние переживет. -Культурно выпиваете? Леонард плечами пожал. -Если бы в посмертии можно было пить, то я бы давно спился. Давид понимающе кивнул. -А чего вы в нашем коридоре забыли? Обычно ведь в библиотеке живете. -Там сегодня сборище. Библиотекарь позвал всех вояк байки травить. -Графские уши не для того созданы? -Не люблю воспоминания о войне и шумные компании. Тем более такие. Полковники, капитаны… все со своими обидами и нереализованными амбициями. Утомляет. А здесь тихо, спокойно. Да и ты мне нравишься, Волков. Наблюдательный, думающий молодой человек. Редкое сочетание для этого места. Давид улыбнулся, польщенный вниманием призрака. -И вы мне интересны. Ваша история… это же настоящий роман! Неразделенная любовь, самоубийство… Прямо шекспировская трагедия! Леонард вздохнул. -Не стоит идеализировать. Любовь – это прекрасно, но когда она становится навязчивой идеей, она разрушает все вокруг. В том числе и самого человека. -Так почему вы решили все же из-за этого в петлю лезть? -Дураком был молодым. Юношеский максимализм играл. Это уже потом, когда здесь застрял, все понял. - Хмыкнув. - Хотя, учитывая, что в стране потом творилось, может оно и к лучшему. Гражданская война, революция… Не самое веселое время. -А что стало с вашей возлюбленной? Призрак пожал плечами. -Не знаю. Сгинула, наверное, в той мясорубке. Или вышла замуж за какого-нибудь комиссара и нарожала ему детей. История умалчивает. Да и не интересно мне это уже. Столько лет минуло. -Хмм... -Сам так и не рассказал почему сюда попал. -Так и вы не сразу про петлю ведали. -Но не три года же. -Я... Просто пытался это все осознать. Да и как рассказать?… Свидетелем стал. -Что же ты такого увидел? -Отца… Он мать убил, на почве ревности. Она у меня очень красивая была. Актриса. В театре я обычно чаще чем в школе находился. Поклонников у нее водилось достаточно. Помню, даже один майор имелся. Дружили они. На каждое ее выступление привозил букетище роз. Мне даже иногда хотелось, чтобы он был моим отцом, а не этот... Придурок. Леонард нахмурился, сочувственно глядя на Давида. -Ревность – страшная сила. Она может превратить самого любящего человека в чудовище. И тебе пришлось это увидеть в таком юном возрасте... -Он всегда был вспыльчивым. Но чтобы вот так… Я до сих пор не понимаю, как такое вообще могло произойти. Все как в тумане. Скандал, крики... кровь. И он стоял на пороге кухни, как парализованный, не зная что делать. А потом... -Потом я стал видеть то, чего нет. И Бог с ним, с призраками! Я вижу глаза. Кучу глаз, которые могут появится на любой поверхности. И они вечно за нами наблюдают. Таблетки мне больше не помогают... -Глаза? Когда я висел в петле, мне тоже казалось, что на меня смотрят тысячи глаз. Глаза тех, кто меня любил, кто презирал, кто завидовал… Они все были в моей спальне. Но потом они пропали, как умер. -Ясно... Я думаю, это попытка осмыслить пережитую травму. Но что то не получается у меня. -Хммм... А ты сам хочешь этого? Вернуться к нормальной жизни? -Не знаю. С таким диагнозом меня на учебе вряд ли восстановят. Леонард задумался, потерев переносицу. -Понимаю. -Вы говорите как мудрец. Наверное, смерть прибавляет ума. Жаль, что только после нее начинаешь понимать, как нужно было жить... Она все уравнивает. Даже если застрял на Земле и ангелы не спешат твою душу забирать на Суд. -Однажды нас все равно тут всех разберут. - Как прочитал его мысли покойник. - Второе пришествие не за горами, учитывая куда идет прогресс. -Хах! Лунак отвлекся на шум с потолка. К ним что то приближалось. -Там два часа уже есть? -Чуть больше двадцати минут после полуночи. -Значит не Чернушка. Вскоре стало видно, что по потолку ползло нечто бледное, динное и тощее. Порванный белый халат свисал вниз. -О. Иуда! Давно не видно было. -Приветствую вас, благородные паны. - Просипело существо, спускаясь по стене. Его лицо напоминало маску из фарфора, а длинные, костлявые пальцы цеплялись за штукатурку. - Вижу, тут у вас душевная беседа. Можно ли присоединиться? Или я как всегда не вовремя? -Что тебе нужно, гад ползучий? -Ну что вы так сразу, граф! Всего лишь хотел составить компанию. А то тут у вас… Как бы это помягче… атмосфера угнетающая. А я, как известно, мастер поднимать настроение! Давид посмеялся. -Все лучше, чем ничего. Вы как относитесь к новым методам лечения больных? Леонард скривился, наблюдая за тем, как Иуда устраивается на подоконнике, свесив свои длинные ноги. -О, новые методы! Всегда интересно наблюдать, как люди пытаются обуздать безумие. Хотя, по моему скромному мнению, безумие – это и есть истинная свобода. Но, если серьезно, то прогресс не стоит на месте. Фармакология развивается, психотерапия тоже. Главное, чтобы за всеми этими нововведениями не забывали о человечности. -Кто бы говорил о человечности. -Но но! Попрошу без ложных обвинений. Не все выбирают то, как выглядеть после смерти. При жизни я был очень даже ничего! Давид пожал плечами. При жизни все красавцы. А потом либо останешься в виде, в котором помер, либо станешь хтонью. -Я так и не понял в каких годах вы тут работали. -В разные периоды. До революции, во время войны… После тоже заглядывал. Знаете, это место притягивает. Словно магнит. Здесь всегда есть, чем заняться. Хотя, в тридцатые тут было меньше... Жильцов. Но покойники всегда водились. Этого не отнять. -Агаа... -А вы, мой юный друг, совсем к нам привыкли как посмотрю. -Я просто успел забыть какого это что-то нормальное. -Ох! Ничего страшного. Когда придет время, сможете пополнить наши ряды. Уверен, призрак из вас получится замечательный. Иуда издал неприятный смешок, обнажив ряд острых зубов. Его взгляд скользнул по Давиду, словно оценивая его "призрачный потенциал". -Молчи! У него еще вся жизнь впереди! Ну, по крайней мере, в теории. В этом месте сложно загадывать на будущее... Лунатик усмехнулся. -С таким опытом только и восстанавливаться в актеры. Буду играть Гамлета. Думаю, успех сорву. -Вам больше подойдет роль безумного короля Лира. Или Макбета. С вашим то взглядом, впрочем, играть, наверное, не придется! Леонард укоризненно посмотрел на ползучего. Молчал бы... За умного сошел! -Пойду я, пожалуй. Мне еще нескольких пациентов нужно проведать. С этими словами хтонь забралась обратно на полоток и поползла куда то прочь. -И так всегда. Противно аж... -Ну, я пойду. Обещал навестить Лену. -Опять в женское крыло собрался? Попадешься ведь однажды. -Да я ж не по злому умыслу. Просто поболтать. К тому же, постараться надо, чтобы меня поймать. В женском крыле царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом ламп в коридоре. Давид крался вдоль стен, стараясь не привлекать внимания санитарок, по привычке вслушиваясь в тихие стоны и бормотание пациенток за дверями. Знал здесь каждый уголок, каждый скрип половиц. Его присутствие тут стало обыденностью, хоть и нарушающей правила. Призраки девушек и женщин всех мастей вскоре его окружили. -Куда крадешься, милый? -Можем составить компанию. -Не сейчас. Я к Лене. -Ой, да зачем тебе эта слепая? Еще не хватало, чтобы нового абортыша заделали. -Хи-Хи-Хи. Давид проигнорировал едкие замечания и продолжил свой путь. Дверь в палату Лены была приоткрыта. Он заглянул внутрь. Девушка сидела на кровати, обхватив руками колени, и тихонько напевала какую то мелодию. Лицо ее было бледным, а глаза – пустыми. -Лена? Это я, Лунатик. Та вздрогнула и повернула голову в его сторону. На лице появилась слабая улыбка. -Лунатик? Я знала, что ты придешь. Садись рядом. Парень присел на край кровати. В палате пахло лекарствами и тоской. -Как ты? -Сегодня даже неплохо. Расскажи что-нибудь. Что нового? Давид пожал плечами. -Да ничего особенного. Леонард приходил, жаловался на шум в библиотеке. Иуда заглядывал. Разве что новенький пытается адаптироваться. -Новенький? -Да. У нас новый сосед в палате. Марком зовут. Кличку ему пока не придумали. -О нем Марго успела рассказать... Жаловалась, что ее испугался. Лена замолчала на мгновение, словно вспоминая. -Мне сегодня врач песенку пел. Смешной такой. Он всегда мне поет, когда я плачу. -Три В? Он добрый. -Он хороший. Мне после его сеансов намного лучше. Лунатик согласно промычал. Сам успел у нескольких врачей побывать, но лучше начало становиться только у Власова. Может он выпишет какие нибудь таблетки, чтобы снова ничего не видел? -А какой он, ваш новенький? -Ну, ему лет восемнадцать. Высокий и темноволосый. Глаза у него голубые, а взгляд бесхитростный. Испуганный. Пытается казаться крутым, но видно, что ему не по себе. Марго обычно чувствует таких сразу. Говорит, у них энергетика другая. -Ему, наверное, страшно. Здесь всем страшно поначалу. А потом привыкаешь. Смиряешься... И уже не можешь представить себе другую жизнь. -Это да. Недельку ему точно надо пожить. Там уже пойдет. Он посмотрел на Лену, пытаясь понять, что творится в ее голове. Слепота, казалось, обострила ее другие чувства. Она видела мир по своему, воспринимала его иначе, чем обычные люди. И в ее словах всегда была какая то особая мудрость, не доступная другим. -Знаешь… Мне иногда кажется, что я вижу больше, чем зрячие. Я чувствую запахи, звуки, энергию людей. И именно это позволяет мне понимать, что происходит на самом деле. А глаза… Глаза часто обманывают. -Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. -Это... Библия? -Ага. Иисус говорил. Он предостерегал человека от опасности принять ложь в красивой упаковке за истину. -Мудро... А ты думаешь он правда был? -Не знаю. Может был, а может и нет. Если так, то Бог явно ненавидит своих детей. -Почему? Он ведь воскрес потом. -Это не отменяло его страдания. И страдания других людей. Светловолосая вздохнула. -Ты прав. Страдания… Их слишком много в этом мире. Почему люди так друг с другом поступают? Лунатик молчал, обдумывая что ответить. Лена часто задавала этот вопрос. Понимал прекрасно, что так спрашивала: "почему и меня это коснулось?" История ее попадания в психиатрическую больницу была не радужная, как и у многих здесь. Когда она возвращалась из института, на нее напали. Изнасиловали и ослепили. Преступников так и не нашли, а Лена сломалась. Сначала пыталась покончить с собой, из за чего потеряла ребенка. Потом стала слышать голоса, которых другие не слышали. Родители не выдержали и сдали ее сюда. -Они слабые. Слабые и от того злые. Причиняют боль другим, чтобы почувствовать себя сильнее. Чтобы заглушить свою собственную боль. Но некоторые просто получают от этого удовольствие. Садисты и маньяки. Им нравится смотреть, как другие страдают. - Чуть помолчав. - А может, просто зло существует в мире, как неотъемлемая его часть. Как тьма, которая всегда следует за светом. Как говорил один персонаж: "Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?" Лена нахмурилась, словно пытаясь разглядеть что то в темноте. -Мастер и Маргарита? -Тебе не нравится? -Не знаю. Мне кажется, что зло нельзя оправдывать. Даже если оно необходимо для равновесия. Зло – это всегда зло. И с ним нужно бороться. -Бороться… А как? Если оно повсюду? Если оно внутри нас самих? -Не знаю. Но нужно пытаться. Хотябы ради тех, кто пострадал от него. Ради тех, кто страдает сейчас. Парень непереводимо улыбнулся. -Хочешь, я тебе почитаю что-нибудь? -Да, почитай, пожалуйста. Что-нибудь доброе. Давид усмехнулся и поднялся с места. Посмотрел что вообще имелось на тумбочке. Без партийных лозунгов и на том спасибо, как говорится. -И на пять минут нельзя отойти... -Помоги! Марк пытался вырваться, но Чернушка играл с ним, как с котенком, перебирая руками, которыми за потолок не держался. -Чернушка, отпусти его, пожалуйста. Тот фыркнул, но все же опустил Исаева обратно на его койку. После слез на пустую. Из за размеров поместился только на половину. Вторая была на полу. Марк хватал ртом воздух, пытаясь в себя прейти. Так хотелось, чтобы все было сном. Но, к сожалению, реальность осталась такой же странной. -А ты чего так рано? Вроде с Леной был, нет? -Я ей читал и она уснула. Так что вернулся. Сегодня настроения провести время с демоницами и покойницами не было как то. -Веди себя прилично. А то Юрьича на тебя натравлю. Названный во сне перевернулся. Хтонь издала звук, похожий на недовольное ворчание. -Я и вел. -Приличное знакомство так не начинают. -Тююю... -Ползи в библиотеку. Там до утра сборище. -Какое? -Военные байки. -Нет уж... Лучше в котельной погреюсь. В этом году ранняя зима. Чую, скоро снег выпадет. -Фу. Тоже не любил зиму. Холодина и снег. Но у самого не было такой хорошей шубы, как у Чернушки. Хотя, руки у хтони все время мерзли. -Спокойной ночи. -Тебе тоже. Чернушка уполз на ближайшую стену и слился с тенями. Давид на свое место прошел и уселся. Посмотрел на Марка. -Живой? -Э-Это... че было вообще? -Чернушка. Сказал же. То ли демон, то ли перекормленная сущность. Мы до сих пор не знаем что именно. -Боже. -Я потому спросил крещеный ли. И носишь ли крестик. Тут многих это отпугнет, если решишь ночью из палаты выйти. Могу свой отдать. Мне бояться нечего. Исаев пару раз моргнул. Легче не стало вообще. -Спи. В дневную тетя Аля. Она рано будит. -Это еще кто? -Медсестра. Не сущность же. Они все ровно в четыре часа утра перестают ходить. Нечисть уходит в Иной мир, а призраки становятся тенями на стенах. Он улегся лицом к пустой койке. Через нее спал дед Коля. Сегодня даже очень спокойно на удивление. Как бы не помер. Марк долго смотрел на соседа. Не мог понять почему его это не пугает. Как может жизнь бок о бок с магическим бестиарием для него казаться нормальной?! С утра, часов в шесть, как и говорил Давид пришла медсестра. Алла была невысокой женщиной с добрым лицом и строгим голосом. Окинув взглядом палату, она сразу же принялась будить пациентов. -Подъем, сони! Хватит валяться! На зарядку становись! Дед Коля, как оказалось, жив и даже бодр. Он энергично вскочил с кровати и начал делать зарядку, приговаривая что то о фронте и дисциплине. Марк же остался лежать, не понимая что происходит. Давид сонно наблюдал за происходящим. Седые кудри после сна торчали в разные стороны. -А ты чего разлегся? - Алла грозно посмотрела на Марка. - Подъем, говорю! Или ты у нас особенный? -Я… я просто не привык так рано вставать. - Пробормотал парень, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом медсестры. Дед Коля тем временем уже энергично махал руками и ногами, напоминая заведенного робота. Юрьич повторял за ним, но получалось у него неуклюже. Давид еле заметно улыбнулся, наблюдая за смятением нового товарища. Исаев недовольно отметил, что самого Лунатика строгие взгляды не касались. И как это вообще понимать? Он тут блатной что ли? -Ладно, раз не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. - Пригрозила медсестра и направилась к тумбочке возле кровати Марка. Схватив стоящий там стакан с водой, она без предупреждения плеснула его содержимое в лицо Исаева. Марк вскрикнул от неожиданности и подскочил на кровати. Вода стекала по его лицу. -Вот так-то лучше! А теперь живо на зарядку! Нечего тут валяться, как барин. Делать было нечего. Марк, проклиная все на свете, неохотно встал с кровати и присоединился к остальным. Дед Коля с энтузиазмом продолжал делать зарядку, а Юрьич пытался повторять за ним, но его движения были больше похожи на хаотичные подергивания. Давид же все так же сонно наблюдал за происходящим. -Ты дежурный, не забыл? -Опять? Вон пусть новенький дежурит. Учиться порядку. Алла покосилась на Марка. -Ему и стакан воды не доверишь, а ты хочешь, чтобы сигареты и передачки разносил? -Пусть учится. Ему тут видать долго куковать. -Ладно, ладно. Я подежурю. Когда там завтрак? -Через полчаса. Как раз успеете зарядку закончить и умыться. - Она окинула взглядом остальных. - Смотрите мне, чтобы после завтрака все вели себя хорошо. После ее ухода дед Коля немного сбавил обороты, а Юрьич и вовсе прекратил попытки делать зарядку. Уселся на пол, обхватив руками колени. Марк устало вытер лицо полотенцем. -И это каждый день? - Спросил он у Давида. -Смотря кто дежурит. -Веселенькое начало… Лунатик пожал плечами. -У тебя пол часа на туалет, курить и умыться. Но прямо сейчас не советую. Там целая толпа. Минут через пятнадцать можно. -Да блядь... А ты? Чего за дежурства? -Все более менее способные пациенты, которым доверяют медсестры, работают. Убирают душевую, туалет, подметают и моют полы. Обычно за каждым дежурным закреплена своя работа. -Че?! Рабство какое-то! -Трудотерапия. Зато сигареты получать можно. И вообще хоть чем то занят. Исаев посмотрел на него с недоверием. Кажется, что Давид даже доволен этим. И правда псих. После туалета Марк решил найти место для курения. У котельной уже стояло двое пациентов. Один длинный и тощий парень его ровесник с белесой копной волос и перевязанным правым глазом. Второй коренастый мужик нерусской наружности. Они что то оживленно обсуждали. Исаев присел неподалеку, закуривая выданную сигарету. Его пачку конфисковали, еще когда заселялся. -Да какие волки?! Мы рядом с Даниловом. Тут только медведи водятся. Выдумываешь все! -Не выдумываю! Я же говорю, ночью видел! Здоровенный такой, с горящими глазами. Прямо в наше окно смотрел! -Дурак ты, Сиплый. Сиплый обиженно замолчал, демонстративно отворачиваясь от собеседника. Тот лишь хмыкнул, поправляя замызганную шапку. Марк выпустил дым, стараясь не привлекать к себе внимания. Разговоры о волках, да еще и "с горящими глазами", только подливали масла в огонь его и без того расшатанных нервов. -А ты чего такой кислый? Новенький что ли? - Мужик покосился на Исаева, смахивая пепел на землю. - Я – Фархад. Это Сиплый. Фантазер хренов. -Марк Исаев. Парень прищурился. -А. Ну точно новенький. Клички нет еще! -С кем кантуешься? -С вами что ли? Марк не понял, почему должен с кем то "кантоваться". Фархад рассмеялся, тряхнув головой. -Да не. С кем в палате живешь, спрашиваю! -Ааа... Ну, с дедом Колей, Юрьичем и Лунатиком. Сиплый побледнел. Тот буйный, которого из одиночки перевели! Страшный пацан. Смотрит будто и не человек. -Т-Ты это, койку дальше от него выбирай. Мало ли... -Че? Почему? Черноволосый усмехнулся. Затяжку сделал и дым выдохнул. -Да он… слышал я, что у него припадки бывают. И тогда лучше не попадаться под руку. - Пробормотал белобрысый, поежившись. - Говорят, он во сне кого-то из своих соседей задушил. -Всякое болтают. Не слушай Сиплого. У человека на глазах мать убили. Тут любой с катушек полетит. -Ага, мать убили… Да он сам ее и зарезал поди! Вот и косит теперь здесь, чтоб не расстреляли. Фархад плюнул под ноги. -Чего мелешь? Лучше молчи! -Аааа! Марк потушил окурок, ощущая, как голова начинает болеть еще сильнее. Все эти истории, пациенты, клички… Слишком много информации для первого времени. -Да ладно вам, чего вы так всполошились? Не маленький ведь, сам разберусь. Фархад смерил его оценивающим взглядом. -Пошли. Завтрак скоро. -Побежали, а то не достанется! Сиплый первый рванул с места. Фархад за ним побрел. Марк еще немного постоял, смотря за забор. Вдали виднелось старое кладбище. Да уж... Не знал как тут целый месяц проживет. Скорее выживет чудом! В столовой царил привычный больничный бедлам. Громкий гомон, стук ложек. Запах каши и дешевой колбасы – все это сливалось в одну унылую симфонию. Марк взял свою порцию и пристроился за столик, где уже сидели Фархад и Сиплый. Те активно поедали содержимое своих тарелок, поглядывая на входящих. За соседний столик уселся Юрьич. С ним никто не хотел сидеть, поэтому тот ел в полном одиночестве, испачкав кашей все лицо и одежду. Исаев старался не смотреть на него. Кинул взгляд в сторону, ища остальных соседей. Дед Коля сидел в другом конце столовой, что то оживленно рассказывая своему соседу. Парень его явно не слушал. Судя по взгляду, тот вообще не с ними был. Давид нашелся в компании Варлакова и еще какого то мужика, по виду тоже интеллигента. Они увлеченно беседовали, изредка посматривая на остальных пациентов. Марк поковырялся в каше, с трудом заставляя себя проглотить хотябы несколько ложек. Есть совсем не хотелось. Гораздо больше его занимали мысли о том, как выжить в этом сумасшедшем доме. -Чего не ешь? - Спросил Фархад, отрываясь от своей трапезы. - Не нравится? Так тут все такое. Привыкай. -Ага… С голоду сдохнешь, если перебирать будешь. - Поддакнул Сиплый, продолжая уплетать кашу за обе щеки. Тот вздохнул. -Дело не в этом. Просто аппетита нет. -Это пройдет. Через пару дней жрать станешь все, что дадут, если передачек от родни не будет. - Усмехнувшись. - Тут быстро проголодаешься. -Хааа...