Глава 3

-Как ты? Лунатик носком поковырял пол. Все еще не понимал почему так хорошо к нему относился майор Кумаков. Пусть Евгений Борисович и был другом его матери, но это не означало, что ему надо присматривать и за ним. Хотя, если бы не он, то сидел бы без передачек. По матери у него не было родни, а по отцу только дед и тот Ленинграде. -Нормально. - Пожал плечами. - Вроде даже лунатизм не мучал больше. -Это хорошо. Доктор говорил, что у тебя есть все шансы на ремиссию. -Доктор Власов в это верит. - Чуть помолчав. - Вам не надоело со мной возится? Я не ваш сын. Вы не обязаны мне сопли подтирать. Кумаков вздохнул. Взял ему свою фуражку одел. -Не сын. Но ты вырос на моих глазах. Я тебя помню еще совсем дитем. Да и Лиля просила за тобой присмотреть, если вдруг что. К сожалению, это "что" случилось... Давид изменился в лице. Пропал суровый взгляд и недоверие. -Вот и правда все военные люди слова. Но лучше бы просто забыли про меня. Чем меньше людей помнят, тем лучше. Евгений покачал головой. -Глупости говоришь. У тебя вся жизнь впереди. Вылечишься, уедешь отсюда, снова учится станешь… Ты ведь лучшим был на своем направлении. Первый курс, а уже главная роль. Парень невольно просветлел, вспоминая это. Помнил, будто вчера было. Прямо перед экзаменами ставили один из чеховских спектаклей. Его выбрал худрук на главную роль, хотя обычно так не делалось. Спектакль прошел с аншлагом. Ему пророчили большое будущее. Но потом… Августовский вечер и все рухнуло в одночасье. -Это все в прошлом. Нет больше никакого театра. Есть только психушка и призраки. Кумаков сжал его плечо. -Не говори так. Все можно вернуть. Главное верить в это. И лечится. Ты ведь пил таблетки, что доктор прописал? Давид кивнул. -Вот и молодец. Вытащим тебя отсюда. Или ты хочешь здесь остаться? С призраками своими? -Не хочу. Только… что я потом делать буду? Куда пойду? Ни дома, ни семьи. Только вы… Майор обнял его, стараясь приободрить. -Прорвемся! Главное руки не опускай. Парень губы поджал. Даже со своей маской циника, ему хотелось верить в это. Как бы не было плохо, все еще тянулся к искусству и в глубине души лелеял мечту вновь выйти на сцену, чтобы снова оживить какого нибудь персонажа и снова оказаться рядом с... -Спасибо. Вы лучше скажите как сами? -Да брось ты. Что со мной станется? Работаю, служу. Не жалуюсь. На самом деле, после смерти Лили все словно потускнело. Работу ненавидел, дома пусто и одиноко. Даже кота не водилось. Единственной отдушиной оставался Давид. У него были глаза матери... -Когда у вас отпуск? -Скоро. Может, даже в следующем месяце. Если получится, приеду, навещу тебя. На пару дней вытащу в город. Проветришься. Давид улыбнулся. -Это было бы здорово. Они еще немного посидели молча, глядя друг на друга. В этой тишине было больше слов, чем в любой беседе. -Я точно не ваш сын? -Ой, дурной. Я бы знал. И знал бы Григорий, что жена была ему всегда верна. Но его навязчивые идеи об измене в итоге и погубили обоих. -А жаль. Кумаков потрепал Давида по плечу и поднялся. Забрав фуражку, он направился к выходу, напоследок обернувшись. Лунатик смотрел на него уже с более привычной отчужденной улыбкой. -До встречи, Дава. -Досвидание, товарищ майор. Навивает воспоминания... Евгений похлопал его по плечу. -Ну артист! Весь в мать. Лилия утирала слезы платком. -Это было невероятно, милый. Я проплакала весь спектакль. -Ну мааа! -Я же говорила! Он у нас талант! - Та гордо взглянула на сына. Давид зарделся от похвалы, опустив взгляд. Ему нравилось радовать мать. Видеть ее счастливой. Это было ему дороже признания. И Соню тоже. Его одногруппница была самой прекрасной девушкой, которую только встречал. Сегодня обязательно признается ей в том, что чувствует. Он кинул взгляд в сторону. -А отец? Лилия поджала алые губы. -Гриша не смог прейти. У него опять завал на работе. -Понятно... Кумаков хмыкнул. Взял ему свою фуражку одел на голову. -Не расстраивайся, Дава. Он просто человек такой. Вечно занят. -Да я уже привык. -Зато мы то знаем, кто тут настоящий герой! Пошли, ребятки, надо отметить такое событие. Марш в кафе! Я угощаю. Он увлек Лилию под руку и повел к выходу, Давид поплелся следом. Его взгляд то и дело останавливался на Соне, стоявшей в окружении других студентов. Так и не набрался смелости подойти к ней в тот вечер. А сейчас сидел здесь, среди призраков прошлого и гостей из Иного мира. Лунатик уже собирался идти в палату, когда в Приемную вдруг скрипнула дверь. Он вздрогнул, увидя кто пришел. Соня... Повзрослевшая, но все такая же неземная. Рыжие кудри, нос в веснушках и небесно-голубые глаза. Девушка неуверенно огляделась, словно впервые попала в это место, хотя вряд ли это было так. Помнил, что после того, как его положили, она несколько раз пыталась навестить его, но каждый раз уходила, так и не решившись на разговор. -Давид? - Тихо позвала она. В ее голосе звучала такая же растерянность, что и во взгляде. Тот кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться на свободу. Неужели это и вправду она? Не очередной призрак его больного воображения? -Я… хотела навестить тебя. Давно собиралась. Все никак не решалась. - Соня нервно теребила край своей сумки. - Как ты? -Нормально. Ты как? -Тоже… ничего. Учусь. -Ага. -Ты... Ты поседел. -Так заметно? Давид усмехнулся, коснувшись рукой седых кудрей. -Здесь как в замедленной съемке. Год за десять идет. Соня подошла ближе, задержав взгляд на его лице. В ее глазах плескались жалость и какая то невысказанная грусть. -Мне так жаль, Давид. Я… я знаю, что случилось. Мне очень жаль. Он отвел взгляд, не желая видеть ее сочувствие. Ему не нужна была жалость. Ему нужна была Соня. Та, что четыре года назад грела его мечты о будущем и сияла, будто весеннее солнце. -Все в прошлом. Не стоит об этом. Лучше скажи ты замужем? Дети? Соня покачала головой. -Нет. Ни того, ни другого. Я... ждала. Давид непереводимо посмотрел. -Дурная... Даже если я выйду отсюда, то уже никогда не буду тем Давидом, которого ты знала. -Я знаю. Знаю, что ты уже не тот, что был раньше. Но я пришла не за тем Давидом. Я пришла к тебе, к Давиду, который сейчас здесь. Мне не важно, что ты Лунатик. Мне важно, что ты жив. Давид молчал, ошеломленный ее словами. Не понимал, как она может говорить такое после всего, что произошло. Как она может видеть в нем что то хорошее после того, что пережил? Отвернулся, скрывая навернувшиеся на глаза слезы. -Уходи! Найди хорошего мужа и нарожай ему детей. Я не хочу, чтобы ты и дальше себе жизнь портила из-за меня. Соня сделала шаг вперед, коснувшись его руки. Ее прикосновение обожгло словно искра, напомнив о тепле, которое когда то знал. -Не прогоняй меня, прошу. Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но я хочу быть рядом. Позволь мне помочь тебе. Давид вырвал свою руку, словно обжегся. -Ты не понимаешь... Я никогда не смогу быть нормальным! А ты заслуживаешь лучшего. Соня нахмурилась. -Я не хочу лучшего. Я хочу тебя. Таким, какой ты есть. Со всеми твоими призраками и кошмарами. Я люблю тебя, Давид. Любила и буду любить! Давид молчал, не зная, что сказать. Никогда не думал, что кто то сможет любить его и безумным. Боялся ее. Боялся ее любви. Боялся, что теперь не сможет ответить ей тем же. Потому, что воспоминания о ней вернулись только с год назад. Первый год ушел на то, чтобы просто прейти в себя. А потом обжился в этих стенах и стал гулять как последний кабель по демоницами и таким же сущностям, как Марго. Ну не был тем принцем, которого помнила Соня! -Здесь все не так, как кажется. Сегодня ты любишь меня, а после первого припадка будешь бояться. -Давид... -Уходи от Греха подальше! Девушка упрямо поджала губы. -Не буду я тебя бояться. Я знаю, что ты сильный. Ты справишься. А я буду рядом, чтобы помочь тебе... Если позволишь. Тот молча быстрым шагом направился к двери, которая веша в "Кишку" палат. Соня вздохнула. -Я завтра снова приду! Давид не ответил, скрывшись за дверью. Соня осталась стоять в приемной, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Знала, что Давид сломлен. Что в его душе бушует тьма, но верила, что любовь сможет исцелить его раны. Видела проблеск того прежнего Давида, которого любила, и была готова бороться за него. Ворон подбородок потер, выслушав юного друга. -Ох, женщины. Вечно пытаются спасти нас, даже когда мы об этом и не просим. Знаешь, Давид, в этой жизни мало кто способен любить безусловно. Если она действительно готова быть с тобой, несмотря ни на что, то держись за нее. Такие чувства — редкость. -Какое держись? Я ее вспомнил только недавно. Как с таким вообще могу... Хоть на что-то рассчитывать? -Ты прав. Все сложно. Но знаешь, иногда любовь — это не только воспоминания о прошлом, но и шанс на будущее. На то, чтобы создать что то новое, не смотря на все, что произошло. -Любовь — это сказка, которую придумали, чтобы жилось проще! Иван Альбертович тяжело вздохнул. Понимал смятение Давида. Тяжело возвращаться к жизни, когда целый год был не в себе и бросался на все что двигалось. -Решать, конечно, тебе. Можешь остаться, а можешь продолжать бороться за свой разум. -А вы? Думаете вас не выпустят? -Меня? Да кто я такой? Опальный писатель, чьи книги пылятся на полках спецхрана. Моя борьба окончена. Я высказал все, что думал, и заплатил за это. Теперь моя участь — доживать свой век в этом доме скорби. Но ты… у тебя есть шанс. Не упусти его из-за страха. -Я не боюсь! Я не понимаю... -Любовь — это не то, что нужно понимать. Ее нужно чувствовать. Подумай чувствуешь ли ты все еще к ней что-то. Парень поднял взгляд к потолку. Любовь... Не знал что это такое теперь. Похоть познал с лихвой, а вот то, что пытался вспомнить не понимал. Соня… Воспоминания о ней были обрывочными, словно осколки разбитого зеркала. Раньше она была рядом, как тихая гавань в бушующем море жизни. Но теперь сам был другим. Потому боялся причинить ей боль. Боялся, что тьма, живущая в нем, поглотит ее свет. -Не знаю. Я посмотрю правда ли она решилась. Она ведь боялась зайти столько времени. Почему вдруг сегодня явилась? Писатель пожал плечами. -Людям свойственно ошибаться. Тем более, в таком юном возрасте. Давид ушел, оставив Варлакова в раздумьях. Сам же направился в палату. Там было спокойно. Дед Коля ведал Юрьичу из чего состоял танк, а тот слушал его с открытым ртом. Марка не наблюдалось. Куда делся, придурок? Скоро отбой. Призраки начнут просыпаться. Спасать еще эту зелень... Он достал из своей тумбочки книгу. В палату заглянула медсестра. -Все в сборе? -Исаева нет. Шляется где-то. -Да что ж с ним делать? Мог уже и запомнить расписание. Медсестра ушла, бормоча что то про нерадивых пациентов. -Это он в армии не был. - Оторвался от своего рассказа дед Коля. - Там бы его быстро научили уму разуму! Давид вздохнул и снова углубился в чтение. Мысли его, однако, были далеко от страниц книги. Соня… Зачем она пришла? Почему именно сейчас? Вспоминал ее глаза, полные слез и надежды. И слова… "Я люблю тебя, Давид. Любила и буду любить!" Неужели это правда? Или просто жалость?... Вскоре в палату вошел Юрий. Тот выглядел помято, будто ночь не спал. Обычно зализанные белые волосы сейчас лежали небрежно на плечах. -Ну и что за номер? Я теперь еще вас должен по всей больнице собирать? Марк быстро юркнул на свою койку, укрывшись одеялом с головой. Давид проводил его взглядом. -Что молчишь? -Я ему не мать, чтобы няньчить. Основу рассказал. Дальше пусть сам разбирается. Акименко хмыкнул. Кто то не в настроении сегодня. Он подошел к деду Коле и Юрьичу. Первого расспрашивал о самочувствие. Второго, как дите, потрепал по голове. По сути тот им был. "Неразумный". Давид захлопнул книгу, решив, что сегодня ему не до чтения. За окном сгущались сумерки, предвещая наступление ночи. Чуял, что точно не уснет. Слова Сони, как навязчивая мелодия, звучали в его голове, мешая сосредоточиться на чем либо другом. Может, стоило поговорить с Юрием Александровичем? Тот ведь не первый век живет. Знает наверняка какое нибудь средство от любовной тоски. -Товарищ доктор. Юрий выпрямился. Взгляд на него кинул. -Что такое? -Можно вас на пару слов. Акименко кивнул и вышел из палаты. Давид последовал за ним. Они отошли в сторону от дверей, чтобы их не подслушали. -Что случилось, Лунатик? Выглядишь взволнованным. -Соня приходила. Помните, я рассказывал? Доктор прищурился, словно пытаясь вспомнить. -А, та самая рыжая девица? Ну и что она хотела? -Говорит, любит меня. И что ждала все это время. Акименко хмыкнул. -По части любви я тебе не советчик. Человеческой то уж точно. У меня за плечами три брака и два развода. Но вот что я тебе скажу: девицы молодые переменчивы, как ветер а мае. Сегодня она клянется в вечной любви, а завтра убежит с каким-нибудь заезжим музыкантом. Но, если ты чувствуешь, что она тебе дорога, то стоит рискнуть. Главное, не строй иллюзий и будь готов к любому исходу. После того, что с тобой случилось, редко кто окончательно в себя приходит. Давид помрачнел. -И что мне делать? Я боюсь, что причиню ей боль. Акименко положил руку ему на плечо. -Тьма есть в каждом из нас, Лунатик. Важно, как мы ее контролируем. Если ты будешь стараться уберечь ее от своей тьмы, то, возможно, у тебя получится построить что-то настоящее. Но если ты будешь бояться, то лучшей оставайся среди всяких сущностей. Они не бояться подобного. -Я... Не знаю. -Иди ка лучше спать. Утро вечера мудренее. Там видно будет что тебе делать с этим всем. -Уж надеюсь. - Пробормотал, направляясь обратно в палату. **** -Притащила дочь это чудо знакомиться, а он ни бе, ни ме, ни кукареку. Сидел как на расстреле. Юрий смехом прыснул. -И так весь вечер? Артемий фыркнул. -Ага. Только и делал, что глазками бегал, да заикался. -Ну, некоторым нужно время, чтобы раскрыться. Может, парень просто стеснительный. Ты то у нас внушительный дядька. И правда как медведь. Посмотришь — подумаешь, что военный какой. А ты мозги правишь. Тот отмахнулся. Затяжку сделал и дым выдохнул. Утренний воздух пах лесом и приближающимся дождем. -Лучше бы как младшая котов таскала. От них хоть польза в доме есть. Да и вообще, как отец я не могу отдать свое чадо за этого... Недоразумение. -Сердцу не прикажешь. Даже мы не можем знать что у влюбленных на уме. Артемий усмехнулся, глядя, как коллега умиляется с этой новости. Человеку в разводе с разговоров про любовь смешно. -Да чего уж там, сам был молод, влюблялся. - Затушив окурок о крыльцо. - Но дочку жалко. Хорошая девка, а он… словно тень какая-то. Ладно, время покажет. -Это до первого лейтенанта. Девушки любят мужчин в форме. -Хах! -До встречи. Пойду я, пока дождь не полил. А то до остановки буду плыть. Тот кивнул и, проводив Юрия взглядом, вернулся в больницу. Нужно было выпить кофе и подготовиться к обходу. Предстояло выслушивать жалобы и бредни пациентов, успокаивать буйных и заполнять бесконечные истории болезни. Работа в психбольнице выматывала, но, как ни странно, притягивала. Здесь все было не так, как в обычной жизни. Здесь царили свои законы и правила. Возможно, именно эта инаковость привлекала. Он подошел к окну и посмотрел на серую полосу леса, тянувшуюся вдоль горизонта. Дождь, казалось, вот вот начнется. Любил такую погоду. Она словно заставляла замереть и задуматься о чем то важном. О жизни, о смерти, о любви... Он вздохнул и отвернулся от окна. В коридоре уже начинали появляться первые пациенты. Кто то бродил бесцельно, бормоча что то себе под нос, кто то сидел на лавке, уставившись в одну точку. Артемий направился в обход. Впереди ждали новые истории, новые безумия. И он, как всегда, постарается помочь каждому, кто нуждался в его помощи. Даже если эта помощь заключалась лишь в том, чтобы выслушать и понять. -Товарищ Бурах! Тот обернулся. К нему дед Коля подошел. -Да? -Там беда. Товарищ Волков второй день где-то пропадает. -Как это? -Ушел вчера с утра и не вернулся. Как бы чего не вышло. Доктор нахмурился. Волков, конечно, любил гулять, но чтобы вот так пропасть… Такого не было. -Спасибо, Николай Иванович. Сейчас разберемся. Он сначала подошел к дежурной медсестре. Попросив ее пока за него продолжить осмотр, направился в котельную. Спрятаться Лунатик мог только в двух местах: библиотеке и котельной. В котельной потому, что тепло и темно. В библиотеке очередную книгу читать мог. Кочегар, коренастый мужик под пятьдесят с проседью в волосах, лишь плечами пожал, когда Медведь поинтересовался, не видел ли он Волкова. -Тот с неделю тут не сидел. А что такое? Опять убрел куда-то ночью? -Да вот. Ищем. -Ясно. Надеюсь, цел пацан. А то помню что о лунатизме рассказывали. Бурах хмыкнул. Пришлось идти в библиотеку. Там было тихо и спокойно. Старый библиотекарь, как всегда, сидел за своим столом, перебирая книги. -Здравствуйте, Федор Тихонович. -Здравствуйте, Артемий Родионович. Чем обязан? -Волкова Давида не видали? Библиотекарь головой кивнул в сторону. -Спит у стеллажа с философией. Видать, зачитался до полуночи. Не стал будить. Мало ли, что снится. Бурах благодарно кивнул. Прошел в указанное место и действительно увидел Давида. Тот раскинулся на полу, подложив под голову потрепанный том. Дышал ровно. В таком виде выглядел безмятежным и даже на свой возраст. Артемий присел рядом на корточки, всматриваясь в его лицо. После осторожно дотронулся до его плеча. -Лунатик. Лунатик, просыпайся. Тот вздрогнул и резко открыл глаза. Взгляд был мутным. -Что вы здесь делаете? -Тебя ищу. Второй день где-то пропадаешь. Что случилось? Волков поморщился, словно от головной боли. Уселся ровно. -От новичка бегаю. Да и думаю о своем. Соня все еще не давала покоя. Она и правда пришла снова на следующий день после их разговора, а потом опять и опять. Сегодня, видимо, снова придет. Не думал, что та настолько упертая. Видимо любовь и правда съедает мозги... -Хорошо ведь общались. Характерами не сошлись? Парень глаза потер. Ох, этот Исаев... Наглый хуй. Иначе и не опишешь. Боится, но продолжает свое гнуть. Днем невыносим, но хоть ночью не выносит мозги. -С Архитектором было лучше. Он хотябы умел поддержать разговор. А с этим и говорить не о чем. В его возрасте только о девках и думают. Жалко сожрали Архитектора. Хороший был парень. Но зря фонариком посветил. -Меня искали? Артемий кивнул. -Дед Коля спохватился. Переживает за тебя. Ты ж ему как внук уже. Или, по крайней мере, товарищ. Давид вздохнул. Поднялся с пола и поплелся к выходу из библиотеки. -Пойду, хоть извинюсь перед дедом. А то я совсем от рук отбился. -Вот и правильно. Кстати, насчет новичка… Он тебя обижает? -Да нет. Просто раздражает. Строит из себя невесть что... Надеюсь, скоро выпишут его. - Отвернувшись. - Или сам убежит. Он скрылся за дверями. Медведь головой покачал. Направился возвращаться к обходу. То, что Исаев не больной, уже итак поняли. Любит же молодежь устраивать выходки. -И что? Как таких лечить? Я его током бить должен, чтобы перестал на мужиков смотреть? Варвара рот ладонью прикрыла. Виноградов как обычно возмущен вообще всеми нововведениями. Но с другой стороны его понять можно. -Не знаю. Мне в институте про такое не рассказывали. -Ох, товарищ Яцевич, в институте много про что не рассказывают! Когда дело до практики доходит, это прекрасно понимаешь. - Борис Михайлович переносицу потер. - Что за дурацкая мода пошла? Раньше все было понятно: мужчина любит женщину, женщина любит мужчину. А сейчас… Совсем уже с ума посходили! -Борис Михайлович, что вы так кипятитесь? Любовь она разная бывает. Главное, чтобы человек был счастлив. -Счастлив? Да еще и с мужиком?! Нет уж, увольте. В мое время такого не было! Девушка тихонько хихикнула. -Не все же такие консерваторы, как вы. Да и потом, может, это просто дружба у них такая была. Виноградов скривился. -Дружба… В вашем возрасте я тоже думал, что дружба между мужчиной и женщиной существует. А потом женился. На самом деле был глубоко и счастливо женат. Но понять это вот новшество не мог до сих пор. Девушка смех перестала сдерживать с медсестрой, что на посту была, на пару. -Ну Борис Михайлович! -Ох уж эти мужчины. Тот только рукой махнул и ушел, ворча что то себе под нос. Варвара переглянулась с медсестрой и пожала плечами. Спорить с ним было бесполезно. Борис Михайлович всегда оставался при своем мнении. -Старая школа. -И не говори. А парня жалко. Хороший ведь мальчик. Вежливый. -Так кто его сдал? -Вроде как отец. Мол, позорит семью... Его привезли еще всего избитого. Синяки только недавно сошли. - Вздохнув. - Да и не понимаю я это желание лезть в чью-то постель. Какая разница с кем спит? Лишь бы выспались. Варвара кивнула. В такие моменты особенно остро ощущалась несправедливость жизни. Одним дано любить и быть любимыми, а другим приходится страдать из за предрассудков и непонимания. -А кто у него лечащий врач? -Гомер. Ой! То есть, Пирогов. Да. -Повезло парню. Значит, выкарабкается. Яков Захарович хоть и своеобразный, но дело свое знает. Тот как Цербер вокруг своих пациентов бегает. Заботиться. А еще с людьми общий язык умеет находить. Врач от Бога! Женщина лишь улыбнулась ей в ответ. Варвара отвернулась к документам. Предстояло заполнить кучу бумаг. У нее свои бедолаги были. -Это странно так... -Зато тебя повариха жалеет. Порцию больше дает! -Тихо ты со своей жратвой, дурак! У пацана тут весь мир перевернулся. -Пххх... Я и не такое видал. -Не ссы. Тут тебя за такое не осудят. В Четвертой палате такой же живет. Только постарше. Миша глазами похлопал. Еще есть? Тогда у него точно не болезнь. -А какой он? -Ну, интеллигенция. Историк обычно с Вороном ходит. Вы оба у Гомера, кстати. Так что пыток не предвидеться. Поболтает с тобой, по головке погладит, да выпишет. -Аа... Сиплый фыркнул. -Историк бы уже давно выписался. Ему просто нравится местный гадюшник со всеми этими тварями... -Слыхал я про это. Говорят, у него тут призрачный есть. Романтика! Миша покраснел. Не представлял как можно встречаться с призраком. -Да не с призраком! С Акименко! Буран говорил они запирались в процедуре. -Пхах! -А... А кличка тут обязательно? Фархад пожал плечами. -Если надолго задержишься. Обычно неделю живешь и ей обрастаешь. -Да да. Мы скоро будем другого новичка Крестить. Вот. Старший кивнул. Исаеву уже пора давать. -Нужно что-то бесячие. Он даже Лунатика разозлить умудрился. У мальчика талант. -Он просто придурок... Я думал ровный пацан, а на деле выпендрежник. Миша пытался понять ком те говорят, но так и не смог. -Понятно. Вы тут почему лежите? -Без прелюдий даже. -П-Простите! -Шучу! У меня биполярное расстройство. Это когда то хорошо, то плохо. То ненавижу весь мир, то люблю всех. А Сиплый из-за наркоты. Закладки делал и сам слишком много травы выкурил. Но он уже почти оклемался. -Медведь говорил если б меня не нашли, то я уже со всей родней увиделся. -Как-то невесело... -Тут и похуже есть дела. Мы еще легкие выдались. -Агась. Но ты с Бураном ведь живешь. Он добрый и поможет если вдруг что. -Да. На вид обожженный внимание не обращай. Там... История была такая себе. Но он и сам потом как-нибудь расскажет. А нам пора. Дежурство сдавать. -Еще увидимся, мелкий.