Глава 2

Второй год начался для Эннит тише, чем первый. Она уже знала запахи Хогвартса — мокрого камня, тёплых углей в каминах, старых книг, перемешанных с магией. Но что-то изменилось. Новые запахи. Младшие — ещё маленькие, громкие, неосторожные. И среди них — два одинаковых, как отзеркаленные искры. Фред и Джордж Уизли. Она приметила их на самой сортировке: рыжие вихры, одинаковая манера держать подбородок, одинаковый запах — смесь шалости, надежды и какой-то необъяснимой смелости, как будто в груди у каждого сидел маленький фейерверк. Они не просто ждали своей очереди — они прожигали зал вниманием, будто уже искали, где можно устроить бедлам. Один что-то шепнул второму, тот фыркнул — лица обоих озарила одинаковая искра предвкушения. В тот же вечер один из них едва не сбил её в коридоре. Она выходила из подземелья с учебником зелий в руках, в голове всё ещё крутилась формула, когда рыжий вихрь вылетел из-за поворота и чиркнул по её плечу. — Извини-и-и… — протянул он, уже заворачивая дальше. — Фред! — откуда-то из-за спины отозвался второй. — Я же говорил, что нельзя так резко поворачивать! Они скрылись за углом, оставив после себя запах смеха и лёгкого пороха. Эннит подняла упавшую книгу, автоматически стряхнула с обложки невидимую пыль и вдруг поймала себя на том, что уголки губ дрогнули. Впервые за долгое время она улыбнулась не в лесу, а в коридоре. Они нашли её через неделю. Именно нашли — целенаправленно, как находят нужный ингредиент в переполненном шкафу. Эннит сидела под аркой во внутреннем дворе, прижимаясь спиной к прохладному камню и переписывая задание по зельям. День был редким — почти солнечным — и сквозь арки тянуло травой и влажной землёй. Рядом хлопнуло, воздух чуть дрогнул. — Привет, — сказал один близнец. — Ага, и от меня привет, — добавил второй. Они опустились по бокам от неё так естественно, как будто всегда тут сидели. — Ты — Эннит Мак-Фэген? — уточнил тот, что справа. — Да, — осторожно ответила она, отрываясь от пергамента. — Нам нужна твоя помощь, — серьёзно сообщил левый. Она приподняла бровь. Запах от них был азартный, но не опасный. Пока. — Зачем? — спросила. — Чтобы нас не поймали, — без тени смущения произнёс правый. И всё. Её сопротивление рухнуло. Так началась их дружба. Сначала всё было просто: она держала «караул», пока они ставили липучие чары на перила — скрывалась в тени, нюхала воздух и шёпотом предупреждала, если шёл Филч, МакГонагалл или, что хуже, Снэйп. Несколько раз спасла им шкуры, уведя их за секунду до того, как на повороте появился мрачный силуэт завхоза. Иногда она просто сидела рядом, когда они что-то придумывали в пустом классе: спорили, перебрасывались идеями так быстро, будто разговаривали на своём языке. Их голоса хлопали, как заклинания; мысли прыгали, как шарики фейерверков. Они могли с середины фразы перескочить на другую, и при этом всё равно понимать друг друга. Они привыкли к её присутствию. Не задавали лишних вопросов. Не лезли в душу. Не спрашивали, почему она иногда вдруг замирает и смотрит в одну точку. Не спрашивали, откуда она так чётко угадывает, когда кто-то приближается. И не пытались приблизиться слишком сильно. А это Эннит ценила даже больше, чем их шутки. Однажды их хитроумная ловушка на третьем этаже сработала слишком рано. Чёрная, вонючая пена, которую они рассчитывали выплеснуть на Филча, с радостным шипением окатила целую группу слизеринцев. Коридор взорвался криками и руганью, пена липла к мантиям, пахла сажей и чем-то подозрительно болотным. Фред и Джордж смылись первыми, Эннит уже собиралась отбежать в другую сторону, когда оба рыжих вновь возникли по бокам. — Ты наша, — сказал Фред неожиданно серьёзно. — Если тебя накажут — накажут и нас, — добавил Джордж тем же тоном. Она уже открыла рот, чтобы назвать это глупостью, но не смогла. Потому что внутри у неё что-то потеплело — так, как не теплеет от аккуратных оценок и похвалы преподавателей. Ночами же — она была одна. Когда замок спал, Эннит выскальзывала мимо портрета Полной дамы, ступала в сторону запретного леса — и только там выдыхала свободно. Лес дремал, но чувствовал её. Истинная оборотница. Бесшумная тень. Несколько секунд отчаянной боли. Как в последний раз. Нет, предпоследний, говорила она себе. И мир становился другим. Волчицей она бежала легко, почти счастливо, касаясь лапами мха, обходя шуршащие заросли, ловя носом ветер. Иногда она садилась и просто слушала лес — как будто он разговаривал с ней на языке, которого нет у людей. Вернувшись в тело, она часто дрожала от холода. Но каждый раз — ещё и от облегчения. В замок возвращалась чуть раньше рассвета, скрывая запах леса под душем и запасными мантиями. Никто не знал. Никто не догадывался. К концу второго курса Эннит уже была частью маленькой стаи, пусть и странной: два рыжих первогодка, которые умели смеяться так, будто спасают мир — и она, волчица, которая прятала от всех кем была на самом деле.