Глава 6

Следующее лето Эннит прожила в «Норе» почти целиком. В первый раз этот дом ударил в горло теплом — теперь он просто был фоном, как шум дождя: скрип третьей ступеньки, запах хлебной корки на полотенце, дым, въевшийся в балки, и вечное кипение жизни где-то за стеной. К этому нельзя было привыкнуть окончательно, но можно было перестать от него шарахаться. — Эннит, милая, положи, пожалуйста, тарелки на стол! — крикнула с кухни миссис Уизли. — И скажи этим бездельникам, что ужин готов! «Бездельники», разумеется, были Фред и Джордж. И Рон — если попадётся под руку. Эннит улыбнулась, подхватила стопку тарелок и прошла в гостиную. Дом был кривой, упрямо живой: фотографии моргали, как светляки, занавески шевелились от сквозняка, половицы отвечали на шаги коротким ворчанием. — Фред, Джордж! Рон! — позвала она. — Если вы не спуститесь через минуту, ваша мама накормит меня за вас. — Шантаж, — отозвался сверху Фред. — Низко, Мак-Фэген. — Но эффективно, — добавил Джордж, уже перепрыгивая через две ступеньки. Рон вывалился следом — босиком, растрёпанный. На плече у него сидела крыса. Короста. Эннит поймала его взглядом — и носом. Под крысиным тёплым запахом жила другая нота: сухая, старая, будто давно не проветриваемый страх, в котором слишком много мысли. «Не так», — коротко отметила она — и вдавила обратно, как тонкую занозу в ладони: позже разберусь. — Мам, что у нас? — спросил Рон, спускаясь. — Рагу, — крикнула миссис Уизли, — и если вы сейчас же не окажетесь за столом, я вас самих порежу в рагу. Фред молча выдернул у Эннит половину тарелок. — Ты как? — вполголоса спросил он, пока они накрывали. — Нормально тут? Нормально. И одновременно невыносимо. Она привыкла к тишине своего пустого дома, к холодным коридорам Хогвартса, к одиночеству. Здесь всё было слишком живым. Слишком много людей. Слишком много заботы, даже когда её не к тебе направляют. — Нормально, — ответила она и, после паузы, честно добавила: — Иногда хочется выть. Но в хорошем смысле. Фред усмехнулся: — Если вдруг завоешь — просто знай, что тут это нормально. Мама подпоёт. Ночью Эннит лежала в кровати и слушала, как внизу утихает посуда, как щёлкают часы и как «Нора» всё равно не умеет молчать до конца — шевелит балками, переставляет воздух, держит всех внутри. Джинни спала, крепко прижимая к себе плюшную куклу. В её дыхании было что-то детское, беззащитное. Эннит украдкой завидовала — так спят те, кому никогда не приходилось просыпаться от собственного крика. Волчица под кожей была неспокойна. Столько людей в одном месте. Столько запахов. Столько голосов. Она не уходила в лес. Здесь — не было запретного леса. Зато был двор, огород, гномы, которых Уизли выкидывали через забор ради развлечения. И старая яблоня, под которой стоял потрёпанный стол. И были близнецы. И сейчас эти неугомонные вихри отправились вместе с Роном спасать Гарри. Эннит осталась дома, ждать и переживать. Вдруг резко пахнуло выхлопными газами, железом и… Гарри. Той самой смесью чужого, городского, голодного, что она чувствовала на нём в Хогвартсе. За стеной комнаты послышались голоса. Сначала шёпот, потом вопль Молли, который, наверное, услышали даже в Лондоне. — ФРЕД, ДЖОРДЖ!!! Эннит выскочила в коридор, босая, в старой ночной рубашке. На кухне происходило что-то, напоминающее битву, только с половником вместо палочки. Гарри стоял у стола, прижимая к груди клетку с совой. Выглядел он всё тем же — худым, слишком маленьким для своего шрама. Молли носилась вокруг, одновременно проверяя его на целостность и отчитывая всех троих сыновей. — ВЫ УКРАЛИ МАШИНУ! СРЕДИ НОЧИ! И ПОЛЕТЕЛИ! К МАГЛАМ! — Мама, всё было не так страшно… — попытался вставить Джордж. — МОЛЧАТЬ! — Мы хотя бы пристегнулись, — шёпотом добавил Фред Эннит. — Это считается ответственностью? Эннит встретилась взглядом с Гарри. Он выглядел так, будто до сих пор не верил, что всё это реально: дом, крики, ругань, запах еды. Её чуть кольнуло внутри — слишком знакомое выражение. Она улыбнулась ему — чуть, осторожно. — Добро пожаловать в «Нору», — тихо сказала. — Здесь шумно, но не опасно. — Если не считать нашей мамы, — серьёзно добавил Джордж. — Она опаснее тролля. У Гарри чуть дёрнулись уголки губ. Этого было достаточно. Жизнь с Гарри в доме быстро стала новой нормой. Они возились в саду, играли в квиддич между яблонями, пешком ходили в деревню за мороженым. Гарри смотрел на всё это своими глазами «человека, у которого никогда не было нормального лета», и Эннит иногда почти физически чувствовала, как внутри него оттаивает лёд. Она всё чаще замечала Коросту. Крыса дремала у Рона на коленях, копалась в карманах, лениво шевеля усами, спала на подоконнике. Обычная, тупая крыса. Только запах был всё таким же неправильным. В какие-то моменты, когда между ними оказывалось мало воздуха, Эннит ловила от Коросты… отсыревший страх. Старый. С въевшейся в него виной. Так не пахнут животные. Так пахнут те, кто слишком долго живёт, постоянно ожидая удара. Однажды она, не выдержав, протянула руку — не чтобы схватить, просто ближе почувствовать. Короста, казалось бы, спала. Но стоило её пальцам приблизиться — он дёрнулся, резко, как будто от прикосновения к огню, и свернулся в тугой комок. — Он тебя боится, — удивлённо сказал Рон. — Странно. Он обычно всё время спит. «Он чувствует зверя», — подумала Эннит. И где-то очень далеко, на краю сознания, мелькнула странная, безумная мысль: он — не совсем крыса. Она оттолкнула её. Ну правда, с ума сойти можно. Кто он еще, если не крыса? День отъезда в Хогвартс выдался как всегда хаотичным. Молли носилась по дому, одновременно пытаясь накормить всех, проверить, чтобы никто не забыл мантию, учебники и котел. Эннит помогала перетаскивать чемоданы. Весь этот хаос немного пугал, но одновременно в нём было что-то… правильное. Так, наверное, и выглядят семьи перед отъездом в школу. На станции «Кингс-кросс» было ещё теснее. Люди, тележки, котлы, совы, дым, перекрикивания. — Значит так, — командовала Молли, — сначала Перси, Джинни — рядом со мной, не отходи! Потом вы, — она пихнула Фреда с Джорджем, — потом Эннит. Потом Гарри и Рон. Прохождение через барьер всегда было немного странным. Для Эннит — особенно: у неё звериная часть каждый раз вздрагивала от ощущения, что ты несёшься прямо в стену, а в последний момент всё просачивается, как вода. Перси прошёл первым. Затем исчезли миссис Уизли и Джинни Фред и Джордж, как всегда, умудрились сделать это с максимальным количеством шума, напоследок крикнув: — Увидимся на той стороне! Постарайтесь не застрять, младшие! Эннит, привычно оттолкнувшись, шагнула в стену. Лёгкое покалывание — и вот она уже на платформе 9¾, среди пара и красного локомотива. Она обернулась, ожидая увидеть за собой Гарри и Рона. Но никто не вышел. Толпа двигалась, люди проходили сквозь барьер, но именно этих двоих не было. Фред с Джорджем тоже оглянулись, сначала с привычной улыбкой, потом — всё более нахмуренно. — Где они? — спросил Джордж. Время шло. Свисток поезда был уже близко. Барьер выглядел как обычная кирпичная стена. Эннит, сжав зубы, попробовала было шагнуть обратно — ничего. Просто стена. — Что-то не так, — тихо сказала она. Волчица внутри настороженно подняла голову. — Их нет. Поезд тронулся. Они ещё долго стояли у окна, высматривая хоть кого-то знакомого на платформе, но видели только спины, чемоданы, дым. — Может, они пройдут через барьер и улетят на метле, — попытался пошутить Фред. — Или мама решит, что раз уж так вышло, пусть для разнообразия Гарри побудет дома, как нормальный ребёнок, — подхватил Джордж. Но шутка была натянутой. Эннит сидела в купе с близнецами, глядя в окно, и волчица под кожей тихо поскуливала. Что-то случилось. Пока ещё не ужасное — инстинкт смерти не взвывал, — но неприятное. Неправильное. «Как тогда, — подумала она, — когда Гарри на матче чуть не сорвался с метлы». Она не удивилась, когда уже в Хогвартсе, под вечер, по залу пронеслись возбуждённые шёпоты: — Машина! — Кто-то прилетел на машине! — Она врезалась в Дракучую Иву! На пиру за гриффиндорским столом зияли два пустых места — Поттера и Рона не было. Это отсутствие само по себе звучало громче любой речи: вокруг него мгновенно нарастали версии, обрастали деталями, превращались в легенду. Эннит ловила запахи этого гула — сладкую радость чужого возбуждения, кислую тревогу старших и насмешливую слившуюся волну со стороны Слизерина. Фред и Джордж переглянулись, и в их глазах одновременно вспыхнуло два чувства: облегчение и предвкушение. — Если это не наши, — сказал Фред, — я разочаруюсь в этом мире. — Если это не наши, — мрачно ответил Джордж, — то у нас в школе завёлся новый вид идиотов. Гарри и Рон вернулись в гостиную поздно — взъерошенные, грязные, с таким видом, будто их только что прожевали и выплюнули. От них тянуло улицей, холодным металлом, сырым деревом и этим резким, неправильным «магловским» запахом, который в замке ощущался чужеродно. Но поверх всего — живым теплом кожи и дыхания. Комната взорвалась. Их встретили так, как встречают героев: криками, хлопками, поздравлениями, смехом, который перекрывал даже ворчание портрета. Эннит поймала себя на том, что на секунду закрыла глаза — не от шума, а от внутреннего щелчка: живы. Волчица под кожей фыркнула так же. Близнецы сияли так, словно сами только что впервые врезались в дерево на машине. Они протиснулись сквозь толпу первыми — как всегда, будто им принадлежит право быть в центре любого бедлама. — Неплохо, — сказал Фред с откровенным уважением, оглядывая Рона с ног до головы. — Очень неплохо. — Но у вас, — подхватил Джордж, — серьёзный организационный провал. — Нас надо было позвать, — закончил Фред. — Мы бы составили компанию. — Мы бы даже врезались во что-нибудь вместе, — добавил Джордж с таким видом, будто это веский бонус. Эннит тихо выдохнула. В этом безумии было слишком много риска, слишком много глупости — и слишком много жизни.