Глава 17

После «кровавой простыни» Эннит стало проще и хуже одновременно. Проще — потому что теперь у неё была уверенность: это не случайность и не «кот съел». Хуже — потому что Короста перестал быть тем унылым комком на подушке. Он понял, что его подозревают. И начал играть. Она чувствовала его иногда — коротко, нервно, как укол. Не «след», который ведёт за собой, а намёк: здесь был. Здесь прошёл. Здесь остановился на секунду и понял, что рядом кто-то опасный. Пару дней она просто ходила по замку и отмечала про себя, где он всплывал чаще: у лестниц, в коридорах ближе к башне Гриффиндора, где-то возле кухни. Как будто он специально выбирал места, где много посторонних запахов, шум, следы сотни людей. И каждый раз — слишком коротко, чтобы успеть сделать хоть что-то. Наконец прошла неделя, о которой говорил Сириус, и она снова собралась в лес — как всегда ночью. Кухни встретили теплом, светом и густым запахом еды. Домовик в наволочке, тот самый, поднял на неё огромные глаза и скрипуче заметил: — Мисс снова забыли про ужин. Эннит выдохнула через нос, словно это было не преступление, а привычка. — Видимо, да. Он посмотрел на неё так, будто видел больше, чем должен видеть домовик, и всё равно не стал «разбираться». — Подождите, мисс. Через минуту у неё в руках оказался тяжёлый свёрток: хлеб, мясо, сыр, что-то горячее, завернутое в ткань. У знакомой ели она действовала уже привычно. Сняла мантию и всё, что мешает, сложила туда же, к свёртку, стянула узел потуже, чтобы потом не искать по снегу перчатку или собственную гордость, и дала телу сделать то, что оно просило всё это время. В пещеру она пришла волком. Он был там. Дальше всё пошло быстро: короткая проверка, превращение, еда. Он ел молча, не изображая благодарности и не устраивая сцены — просто как человек, который слишком давно ест не вволю. Когда он закончил, Эннит прохрипела: — Отвернись. Он развернулся к стене, не комментируя. Она вернулась в человеческий облик, натянула на себя то, что притащила, и села напротив, ближе к выходу, чтобы не тонуть в сыром мраке. Сириус повернул голову только, когда услышал шорох ткани. — Ну, — сказал он. — Давай. Что у тебя? Эннит не стала ходить вокруг да около: — Крыса «умерла». Театрально. Кровь. Волоски кота. Скандал на весь факультет. Все поверили. У Сириуса в лице почти ничего не изменилось, только в глазах на секунду вспыхнуло что-то злое и очень живое. — И ты не поверила. — Я пыталась взять его за несколько часов до этого, — сказала Эннит. — В спальне. Почти схватила. Он ушёл не как зверёк. Он вывернулся так, будто сначала оценил хват. А на следующий день — кровь и исчезновение. Очень удобно: теперь все смотрят на кота и ругаются между собой, а не ищут крысу. Сириус пересел, не слишком близко. Спина упёрлась в камень, плечи напряжены. — Значит, он понял, что ты рядом. — Да. — И он не ушёл из замка? Эннит качнула головой. — Нет. Я его чувствую. Не постоянно. Но он здесь. Он просто стал осторожнее. Сириус на секунду прикрыл глаза, как будто у него внутри что-то болезненно щёлкнуло. — Упрямый сукин сын, — сказал он тихо. Потом посмотрел на неё снова. — И что ты хочешь от меня? Эннит выдержала паузу. — Больше, — сказала она. — Не «сказку про крысу». Я уже поняла, что это не сказка. Но мне нужны связки. Мотивы. Почему тебя вообще обвиняют в убийстве тринадцати человек. Сириус криво усмехнулся. — Потому что людям так удобнее. — Не уходи от ответа, — спокойно сказала Эннит. — Я сюда не за шутками пришла. Он помолчал. Долго. Как человек, который решает, насколько глубоко можно открыться чужому, чтобы не открыть себя полностью. — Ладно, — сказал он наконец. — Мы дружили. Я, он… и ещё двое. Давно. С детства. Он был… — Сириус на секунду сморщился, будто проглотил что-то кислое. — Он был слабее. Всегда хотел быть рядом с теми, кто сильнее, и всегда боялся остаться один. Эннит молчала. — Потом пришла война, — продолжил Сириус глухо. — И он выбрал сторону, где ему обещали безопасность. Предал. Передал людей, которых мы должны были защищать. А когда всё рухнуло, он сделал единственное, что умеет лучше всего: спрятался. Но перед этим — устроил представление. Он поднял взгляд на неё. — Тринадцать — не цель. Это фон для спектакля. Ему нужна была толпа, крики и “чудовище”, на которое всё спишут — на меня. Он устроил взрыв. И оставил «улику» так, чтобы любой идиот понял: вот он, труп, вот он, преступник. И чтобы никто не искал крысу. Эннит почувствовала, как у неё внутри всё сжалось не от эмоции, а от того, насколько это совпадает с её неделей. — То есть «Короста умер» — это повторение того же трюка, — сказала она. — Да, — коротко подтвердил Сириус. — Он повторяет то, что работает. Эннит наклонила голову, прищурившись. — Но ты же не мог «случайно» понять, что он тут. Почему ты пришёл именно сюда? Сириус посмотрел на неё пару секунд, как будто прикидывал, можно ли это сказать и не открыть лишнее. — Я увидел его, — сказал он наконец. — Летом. В газете. На колдографии. Без пальца, который он оставил как улику при взрыве. И я понял. Эннит кивнула. Её собственное «сходится по времени, сходится по возрасту» легло на это идеально. — Тогда ещё вопрос, — сказала она ровно. — Почему ты сразу не пришёл к директору. Если это правда. Сириус усмехнулся так, будто это было бы смешно, если бы не было так грязно. — Потому что меня бы посадили обратно, — сказал он. — И всё. Им не нужны «нюансы». Им нужно «закрытое дело». Эннит помолчала, потом сказала: — Ладно. Тогда я продолжу следить за его запахом. Рано или поздно он ошибётся. — Звучит разумно, — сказал он и на секунду опустил взгляд на пустые остатки еды, как будто проверял реальность. Потом поднял глаза обратно: — Мне нужно ещё одно. Эннит подняла бровь. — Конечно. Чего ещё хочет беглый убийца. — Метла, — сказал Сириус. Эннит моргнула. — Что. — Метла. Для одного мальчишки. В замке. — Он чуть помолчал и добавил почти небрежно: — Поттеру. Ему сейчас она будет очень кстати. Эннит уставилась на него так, будто он предложил заказать дракона с доставкой. — Ты хочешь, чтобы я пошла в магазин и сказала: «Здравствуйте, я тут по поручению беглого преступника, оформите, пожалуйста»? — Нет, — спокойно сказал Сириус. — Тебе не нужно говорить ничьё имя. Нужно, чтобы они списали оплату из моего сейфа. — И как ты себе это представляешь? — сухо спросила Эннит. — Ты в розыске. — Магазину всё равно, откуда придут деньги, — ответил он. — А гоблинам плевать на имена и министерство. Им важнее подпись. Не имя. Подпись. Я напишу распоряжение. Ты отправишь. Эннит выдохнула — медленно, как человек, который пытается не материться вслух. — Ладно. Я принесу пергамент, перо и чернила. Сириус кивнул, будто это было самым естественным в мире. — Хорошо. Эннит поднялась. — Я пошла. Отворачивайся. Она снова разделась, собрала вещи в узелок, быстро сменила форму обратно на волчью, чтобы не тащить по лесу человеческое тело, потом снова — в человека у ели, и только когда уже бежала по коридору с мыслью «пергамент, перо, чернила», до неё дошло, насколько всё это идиотично: «Мерлин. Оборотень на побегушках у беглого преступника. Мир явно свернул не туда — и всё ради какой-то чёртовой метлы. Сириус Блэк — сумасшедший. И я, похоже, тоже».