Часть 4

На следующее утро Ксения проснулась от нежного солнечного луча, пробившегося сквозь щель в шторах. Евгений всё ещё спал рядом, слегка нахмурившись во сне. Она осторожно выбралась из‑под его руки, стараясь не разбудить, и все ещё прихрамывая, держась за стену, тихо направилась на кухню. Руки все ещё плохо слушались, однако это не помешало ей набрать воды в чайник и поставить его кипятиться. И именно шум чайника заставил Евгения войти на кухню, недовольным взглядом окинуть девчонку с ног до головы и вмешаться в происходящее. — Ксюш, ты что творишь? — Евгений мягко, но настойчиво отстранил её от чайника. — Тебе пока нельзя напрягаться. Давай я всё сделаю. Он ловко взял дело в свои руки: достал две кружки из верхнего шкафчика, налил в них заварку и залил кипятком. От обоих кружек тут же потянулся ароматный запах смородины с мятой. После чего так же быстро разогрел омлет, приготовленный днём ранее и нарезав несколько бутербродов, поставил тарелку перед подопечной. — Я же не беспомощная... — Попыталась возразить Ксения, недовольно сморщив носик, совсем как в детстве. Но в голосе не было твёрдости. Она опустилась на стул, всё ещё чувствуя лёгкую слабость. — Ты восстанавливаешься. — Спокойно поправил Евгений, ставя перед ней чашку. — Это не беспомощность. Это забота о себе. И обо мне, кстати, тоже — я переживаю за тебя... — Ты такой забавный, когда ругаешься... Прямо как командир на полигоне... - Ксения взглянула на него и неожиданно рассмеялась. - А ты как думала! - Парень рассмеялся в ответ. - Со мной незабалуешь! Они пили чай в уютной тишине, изредка перебрасываясь короткими фразами. Ксения невольно залюбовалась тем, как утренний свет ложится на лицо Евгения — подчёркивает линию скул, играет в тёмных волосах. В этот момент он казался ей особенно родным. - Жень... - Ксения аккуратно подняла взгляд на парня. - Я хочу вернуться на полигон... - Попросила девушка. - Нет. - Твёрдо отрезал он, с серьёзным выражением лица, глядя на девушку. - Ты два дня как выписалась из больницы! С ума сошла?! В это самое мгновение около входной двери зазвонил домофон. Оба удивлённо переглянулись — визиты без предупреждения были не в их привычке. — Я открою. — сказал Евгений, поднимаясь из-за стола. - Здарова, героиня! - Через несколько минут дверь открылась и он вернулся в сопровождении Павла и его жены Маргариты. - Простите ребят, что без звонка! - Он пожал руку Евгению. Марго с улыбкой на лице аккуратно приобняла Ксению, стараясь не задевать совсем свежие раны, поинтересовавшись её самочувствием. На что получила ответ о том, что ей уже лучше, однако Евгений всё ещё был не доволен. - Я побежал на смену... Передаю тебя в руки Пахи! - Евгений натянуть улыбнулся, аккуратно поцеловал девушку в щеку, быстро оделся и покинул квартиру. - Передавай привет там от меня! - Попросила Ксения и переключила свое внимание на Павла. — Ну что, героиня, — Павел присел за стол с прищуром глядя на Ксению, — рассказывай, как себя чувствуешь на самом деле. Не для протокола. - Мне правда, лучше... Голова правда ещё болит, и ребра ноют, но ничего страшного! - Ксения улыбнулась, и встав на ноги, поморщившись от боли, потянулась за кружками. - Врачи говорят, что скоро можно будет снять швы, заживление идёт хорошо. - Это радует! - Марго перехватила две кружки из рук подруги и поспешно налила обоим чай. - Я возьму? - Она указала на пачку вафель с шоколадом. - Ребят, я хочу вернуться на полигон... - Более уверенно произнесла Ксения, глядя на Павла и Маргариту. - Но Женя... Он против этой затеи... - С лёгким разочарованием произсла она. — Жека переживает за тебя, и это понятно. — Мягко сказал Павел, помешивая чай ложкой. — После того, как он завёл твоё сердце... - Он на несколько секунд замолчал. - Любой бы на его месте забеспокоился... Ты жива только благодаря правильным и своевременным действиям Жеки и Лекаря. Точнее Стаса. — Но я же не хрустальная! — вскинулась Ксения. — Он не должен держать меня в "золотой клетке". - Поникла девушка. - Я должна туда вернуться... Тем более, что Женя на смене, вернётся не раньше десяти часов вечера... - Девушка с надеждой посмотрела на друзей. — Знаешь, в чём парадокс? — Павел отставил чашку и скрестил руки на груди. — Чем сильнее Жека старается тебя оберегать, тем больше ты хочешь вырваться. Это как пружина: сжимаешь — она рвётся обратно. - Мужчина внезапно улыбнулся и в его глазах появился ледяной блеск. А это значило только одно - он согласен на данную авантюру за спиной друга. — Ладно. Давай так: сейчас едем на полигон. - Он ещё раз вглянул на Маргариту, которая согласно кивнула головой. Но с одним условием... Ты прекращаешь геройствовать, и как только почувствуешь себя плохо - сразу уходим. — Хорошо. — Наконец выдохнула она. — Вот и отлично! А теперь, давай‑ка допивай чай. - Марго с улыбкой на лице подтолкнула к Ксении тарелку с печеньем. - Паш, подождёшь нас внизу? - Она перевела свой взгляд на мужа, который коротко кивнул головой и покинул квартиру, давая возможность девушкам переодеться и поговорить наедине. - — Слушай меня внимательно. Я понимаю, что ты рвёшься на полигон, но давай без фанатизма. Паша согласился не для того, чтобы потакать твоим капризам, а чтобы ты не наделала глупостей в одиночку. - Слушай меня внимательно. Я понимаю, что ты рвёшься на полигон, но давай без фанатизма. Паша согласился не для того, чтобы потакать твоим капризам, а чтобы ты не наделала глупостей в одиночку. - Марго пододвинулась ближе к Ксении и понизила голос. Ксения хотела возразить, но Марго мягко положила ладонь на её руку: — Нет, ты выслушай. Женя — не тиран. Он просто видел то, чего мы с Пашей не видели. То, от чего у него до сих пор кошмары по ночам. И если ты хочешь, чтобы ваши отношения не превратились в бесконечную войну, тебе нужно научиться с ним разговаривать. Не спорить, не кричать, а именно разговаривать. - Проговорила она, внимательно глядя в глаза подруги. Ксения опустила глаза, теребя край скатерти: — Я пробовала… Но как только он начинает говорить «нельзя», у меня всё внутри закипает. - Она инстинктивно сжала кулаки, настолько, насколько ей сейчас позволяли силы. — Потому что ты воспринимаешь это как ограничение свободы. А он — как попытку спасти тебя. - Ответила Марго и улыбнулась. - Разные оптики, понимаешь? — Марго взяла печенье, задумчиво покрутила его в пальцах. — Предлагаю сделку - сегодня на полигоне ты делаешь ровно то, что скажет Павел. Ни шага в сторону. А вечером, когда вернётся Женя, ты садишься с ним за стол и вы пытаетесь разговаривать. — Ладно. Попробую. - Ксения глубоко вздохнула, потом кивнула головой. — Вот и умница. — Марго улыбнулась и хлопнула в ладоши. — А теперь бегом переодеваться! Паша ждать не любит. Через пятнадцать минут они спустились во двор. Павел уже завёл автомобиль. Павел окинул девушек внимательным взглядом, убедившись, что обе одеты по погоде и готовы к выезду. — Всё в порядке? — спросил он, открывая заднюю дправую дверь для Ксении и помогая сесть в салон. Через полчаса они прибыли на полигон. Воздух здесь был другим — более плотным, будто пропитанным напряжением. Перед глазами снова возникла картинка с прошлой игры. Она вспомнила, как они входили в старое заброшенное здание, пол которого был усеян строительной пылью и осколками битого кирпича. Прошлое словно наложилось на настоящее — те же приглушённые голоса товарищей, тот же запах ржавчины и сырости, тот же ритм сердца, отсчитывающий секунды до старта. — Готова? — Тихо спросил Павел, незаметно подойдя сзади и положив руку на плечо девушки. - Запомни, только осматриваемся, не геройствуем. Она кивнула, не оборачиваясь. Знала, что если посмотрит ему в глаза, то увидит то же самое — смесь азарта и сосредоточенности, ту невидимую нить, что связывала их в каждой игре. Она осторожно вошла внутрь, осматривая лестницу, пытаясь вспомнить хоть какие-то детали. Но ничего не получалось, психика сработала на отлично, защитив девчонку от негативных воспоминаний. Перед глазами был абсолютно чистый лист без какого-либо текста или картинок. Не спеша осмотрев первый этаж и не обнаружив никаких зацепок, все трое аккуратно поднялись на второй этаж, вслушиваясь в тишину. Тишина давила, словно плотный туман, просачиваясь в каждую щель. Скрип битого кирпича под ногой прозвучал оглушительно — все трое невольно замерли и переглянулись. Марго подняла руку, призывая к молчанию, и медленно втянула воздух. На втором этаже коридор расходился в две стороны. Слева виднелась приоткрытая дверь, из‑за которой пробивалась узкая полоска тусклого света. Справа — ряд закрытых дверей, каждая из них казалась одинаково неприступной, будто хранила собственную тайну. - Здесь что-то не так... Этого не было... - Марго внезапно повернулась к Павлу и Ксении. - Уходим! Словно в подтверждение её слов, где‑то в глубине дома раздался тихий стук — будто кто‑то осторожно постучал по чему-то твёрдому. Звук эхом разнёсся по коридору, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Все трое аккуратно развернулись и медленно двинулись к лестнице. В этот самый момент, Ксения споткнулась и влетев в спину Павла, растянулась на полу, вскрикнув от боли. — Ты в порядке? — Павел резко обернулся, мгновенно опустившись рядом с Ксенией. Девушка поднялась с пола, отряхнулась и слегка поморщилась от боли. Она почувствовала, как теплая кровь снова заливает её бок, что говорило о разошедшемся шве. Марго замерла у лестницы, напряжённо вслушиваясь. Тишина больше не была плотной и неподвижной — она пульсировала, словно живое существо, готовое в любой момент обернуться чем‑то страшным. — Быстрее... — Процедила она сквозь зубы. — Здесь нельзя задерживаться. Павел потянул тяжело дышащую Ксению к лестнице, до которой оставалось не более полутора метров. Марго уже стояла на первой ступеньке, её лицо было бледным, но решительным. Они рванули вниз, едва успев преодолеть половину пролёта, когда позади раздался звук, похожий на вздох — глубокий, протяжный, будто здание наконец‑то сделало вдох после долгого ожидания. Ступени под ногами дрожали, словно здание и впрямь ожило. Павел на мгновение обернулся — и замер. В проёме, откуда они только что выбежали, клубился туман. Не обычный серый и рыхлый, а густой, почти осязаемый, с проблесками багрового света внутри. Он медленно вытягивался щупальцами, будто искал их. Ещё несколько ступеней, и вся троица вывалилась наружу, на мокрую от дождя траву. Когда они обернулись, на поверхности старой заброшки уже не было ничего, что могло указывать на странную аномалию, кроме мшистых трещин и времени. Здание стояло неподвижно, будто никогда и не дышало.