Глава 4

глава 4 Во мне господствует страх. Страх, который пронзает меня изнутри, царапает своими когтями. За близких, за грядущее будущее. Я не знаю, что мне делать дальше. Наверное, как и другие. Осознание – приводит меня в холодный ужас. Смерть. Быстрая или долгая – это не совсем важно. Ведь исход будет один и тот же. Если же мы будем сидеть сложа руки, бессмысленно растрачивая время, то плачевное окончание настигнет нас быстрее, чем я думаю. Мы попросту обязаны проложить безопасный маршрут к точке спасения. Там, где нас не достанет радиация, голодные дикие звери и другие аномалии. Это семьнадцатый день нашего прибывания в этом странном и одновременно загадочном мире. Последнее, что врезается в память так это воспоминания о привычном мире. Мире, где были люди. Мы отдыхали на море, теплый песок, летний ветерок, дующий со стороны воды. Ощущали некое счастье и умиротворение, но теперь… Не осталось никого. Все люди бесследно исчезли, остались только мы впятером. Что произошло? Ответов у меня нет. Мир постепенно убивает самого себя, все быстро приходит в упадок. Наша планета, развитые технологии, домашние питомцы – не способны сосуществовать в мире, где нет людей. Самое жестокое – так это, что мы не знаем, что именно произошло. И мне не понять, где отыскать смысл нашего существования. Почему мы? Есть ли выход? Возможность все вернуть на круги своя? Столько вопросов и мало ответов. Быть может, это и есть тот самый ад, о котором говорилось в библии? Неужто придется заново учиться жить? Выстраивать новый мир на руинах старого? Утро выдалось тихим — слишком тихим для мира, который медленно умирает. Огонь в камине давно потух, в помещении пахло холодным пеплом и выстуженным воздухом. Где-то внизу лениво скрипнуло дерево — старый дом напоминал о себе, как живой организм, который ещё дышит, но уже не борется. Алистер лежал поперёк кровати, не решаясь открыть глаза. Было ощущение, что стоит только проснуться по-настоящему — и на грудь окончательно рухнет весь этот новый мир: пустые улицы, брошенные машины, чёрный дым на горизонте. Запястье ныло там, где давило ремнём от часов. Он медленно поднял руку, нашёл на тумбочке диктофон и вслепую щёлкнул кнопкой записи. Уселся за стул. — День… семнадцатый, — хрипло сказал он. Голос звучал чужим. — Я всё ещё просыпаюсь с мыслью, что это сон. Что сейчас открою глаза, и мать орёт с кухни, что я снова проспал, а Ник пишет, что его не будет на паре. Но… — он сделал паузу, прислушиваясь к тишине, — мира больше нет. Есть мы. Пятеро. И тень, которая каждый раз шепчет, что всё это — моя вина. Он сам поморщился от этих слов, но не остановился: — Сегодня мы уезжаем. Так говорит Рональд. Так надо. А я… я не знаю, чего хочу. Кроме одной идиотской вещи — вернуть всё обратно. Даже ту жизнь, которую ненавидел. Он щёлкнул записью, не дослушав, и отложил диктофон. Палец скользит по грифу. Запись остановлена. Протяжный громкий вздох, скрип офисного стула. Суровый взгляд, направлен в сторону развивающихся языков пламени. Резво трещат раскаленные угли. Уставшие веки опускаются, пальцы зарываются в густые темные волосы. В пустоте, он старается разглядеть очертания родных, которые бесследно пропали, как и остальные. Из раза в раз, он пытается окунуться в глубины своего сознания, пытаясь найти отголоски потерянной памяти. Сгорая от гнусного и такого терзающего любопытства, он теряет себя. Кончики пальца коснулись стеклянного бокала. Слышатся шаги, аккуратные. Кто-то медленно приближается, подобно кошке, желая остаться незамеченным. Он заостряет слух, треск углей усиливается. Свист сквозного ветра, скрипящий стул и шаги. Незваный гость уже оказался подле письменного стола. — Алистер. — Звучит в ушах ласковый девичий голосок. Он открывает глаза, видя перед собой девушку маленького роста, каштановые волосы заплетены в тугой конский хвост, глаза красные, заплаканные. — Кейтлин. — Слабая улыбка появляется на его лице. Он поднимается из-за стола, делает глоток обжигающей горло жидкости и растягивая шаг, отходит в сторонку, останавливаясь подле панельного окна. — Зачем пожаловала? — Алистер глядел в глубины горизонта, разглядывая высотки, что стояли вдали опустевшего города. — Я не могу отыскать компромисса между другими. Они все страшатся неизведанного. Того, что скрывается за стенками наших заветных воспоминаний. Это может повлиять на дальнейший ход событий. Ник и Рон отправили меня сюда, чтобы поговорить. — Содержимое бокала мгновенно опустело. Она видела хмурый взгляд Алистера через отражение. — Мы все стараемся отыскать моменты прошлого, но мир из-за этого терпит плачевные последствия. — Прошу тебя, Алистер, поговори с остальными. Только вместе мы сможем отыскать истину, какой она бы не была! Она любила меня ранее. В школьные годы. В этом я уверен. Трепетные зеленые глазки пронзительно смотрят на меня, а мне порой кажется, что Кейтлин видит всю мою душу. Растерзанную в клочья, гниющую внутри. О как она была красива. Королева школьного балла, мечта всех парней, но только не моя. Увы, я не мог предложить ей нечто большее, чем просто дружбу. В этом весь я, делаю не так, как бы сотворило большинство. Мир смотрит на нее глазами недобрыми. Животные глаза парней взирали на нее в тот выпускной. Плотские утехи витали в их мыслях. Они жаждали вкусить тепло Кейтлин, но никто не хотел глядеть ей в душу. Чистую и такую наивную. Как бы я не заставлял себя дать ей хоть капельку взаимности, я все равно поступлю также, как и те парни. Внушил бы лживое чувство любви, словно ядовитой змее оплел бы ее лебединую шею и медленно, но заветно принялся бы душить. Медленно убивая смертельным ядом. Я не могу… Не могу даже тогда, когда смерть приближается к нам с каждым днем все ближе и ближе. Я искренне рад, что она вступила в достойные отношения с моим хорошим товарищем Роном, но то, что произошло с нами всеми – внушает мне страх. Ведь мы остались одни. Совершенно одни… — Алистер? — Окликнула его девушка, делая несколько шагов вперед. Он смотрел в одну лишь точку, плотно сжимая пустой бокал. Серые глаза парня насыщены болью, которую тяжело не заметить. Происходящее в округе сдавливает невидимые тиски вокруг его горла. Не дают вдохнуть свежего воздуха, хоть и продолжает дышать. — Они еще там? — Алистер встает вполоборота, искоса поглядывая на девицу. — Пока – да. — Покорно отвечает она, подтянув рукава. — Идем. — Тихо произносит Алистер, оставляя стеклянный бокал на фортепьяно. Он медленно спускается вниз по мраморным ступенькам. В гостиной было двое парней и еще одна девушка - Рейчел. В воздухе витало напряжение. Рон сидел в большом кожаном кресле, что-то записывая в свой ежедневник. Вероятнее всего, он, как и всегда – пытался предугадать дальнейшие события, дабы подготовиться и отыскать убежище. Тяжело осознать, что в этом мрачном и безжалостном мире ты остался абсолютно один, лишенный каких-либо ответов. В своих поисках ты, несомненно, скатываешься к безумию. Признаться честно, ни на миг не мог я предположить, что все это - реальность. В такие моменты грань между реальностью и иллюзией стирается. Ты словно превращаешься в героя фильма, но здесь нет места для романтики, только страх. Страх, который пожирает тебя изнутри. А ведь в тот день мы даже не подозревали, что с нами может произойти нечто подобное... Ник мерил гостиную шагами, размахивая руками: — …и я тебе говорю, если мы сейчас не двинемся, через неделю тут будет радиоактивная пустыня. Я, конечно, хотел после апокалипсиса собачью мутировавшую стаю, но не настолько же буквально! Рейчел устроилась у окна, поджав ноги. Она выглядела так, будто не спала всю ночь — но в её взгляде не было ни истерики, ни паники. Только какая-то болезненная сосредоточенность. — Вот и наш командир, — Покосился Ник на поднимающегося по лестнице Алистера. — Ну же, скажи своим суровым голосом, что мы все умрём, если не поедем. Мне нужно официальное подтверждение. — Заткнись, — устало сказал Алистер, проходя к окну. Он отдёрнул штору. Город лежал перед ними раздавленным и беспомощным. Чёрные пятна пожаров, тонкий дым, тянущийся над крышами, редкие вспышки — где-то дальше продолжало рваться газовое оборудование. Ещё чуть-чуть — и за этой вроде бы привычной картинкой начинала проступать другая: утренняя трасса, белый туман, детский смех. Он заставил себя моргнуть, разрывая наваждение. — Станции, — напомнил Алистер. — Ты сам говорил. Реакторы без охлаждения. Газ. Пожары. Вода встанет. Рано или поздно — всё рванёт. — Я говорил, — признал Рон. — И продолжаю говорить. — Он убрал ежедневник в сторону. — Нам нужно уезжать. Сегодня. Пока ещё есть топливо и пока ветер не дует сюда. — Вау, — Ник поднял руки. — Он согласен с логикой. Это уже знак конца света. — Для этого логика и существует, — буркнул Рональд, но в голосе прозвучало облегчение. — План такой: утром едем на заправку. Нам нужны канистры и хотя бы один дизель-генератор. Потом возвращаемся, забираем вещи и валим подальше от станции. Чем дальше, тем лучше. — И куда? — тихо спросила Кейтлин. — В лес? В деревню, где никого нет? В другой такой же пустой город? — Хоть к чёрту на рога, — отозвался Ник. — Главное — не ждать, пока нас накроет радиоактивным облаком. Рейчел посмотрела на Алистера через стекло окна — их взгляды пересеклись. На секунду. Он подумал, что скажет ей что-то вроде «всё будет нормально», — и промолчал. Потому что даже врать стало тяжело. — Алистер поговорим наедине. — Встает из кресла Рон и медленно подходит к нему. В ответ, он кивнул головой. Уже вдвоем, они выходят наружу. Алистер поджигает сигарету и втягивает в легкие таящий дым. — Я поистине не знаю, как сдержать сплоченность среди остальных. Это тревожит меня, ибо впоследствии, мы не выстоим дальнейших невзгод, а их, как можно догадаться, будут сотни. Мне страшно, нечто гложет меня… — Не волнуйся, друг мой. — Обременяет его Рон, ухватившись за стальные перила. — Все мы варимся в одном котле и выживать сможем, только объединив усилия. Раздор порой неизбежен, но вскоре все смирятся с участью нашей и двинуться навстречу друг к другу, ибо иных выходов нет. Завтра утром, мы вместе с тобой отправимся искать подходящий транспорт. Соберем все самое необходимое и рассчитаем путь для нужного места. — Еще бы понять, где его достать. Понять, куда отправляться. Вперед в неизвестность, не сворачивая с пути, ринувшись от смерти, которая вот-вот может настигнуть нас? Да и какой в этом смысл. Порой, хочется вернуться обратно в свой дом и сигануть с окна. — Отвечает Алистер, заворотив головой. — Я верю, что ты сможешь отыскать настоящий путь, Алистер. Может, ты сам этого не замечаешь, но ты истинный лидер. Тот, за кем мы можем пойти. Взяв все мужество в свои руки, ты спасешь нас всех. Только не теряй времени. Сохрани наши жизни. — Рон тяжко вздохнул, явно чего-то не договаривая. — Может ты ошибся в выборе лидера. — Неуверенно молвит Алистер. Я до сих пор не могу понять, как именно получилось так, что мне приходится вести друзей в неизвестность. Почему я? Потому что завел их в этот туман? Глупость, не более. Они ведут себя странно, почти как Рейчел, только немного живее. Эта все постепенно сводит меня сума. Да и опять же, почему лидер я? — Поверь мне, я не совершил ошибку. Мое предназначение заключается в том, чтобы помочь тебе найти истинный путь, а твоя задача — вести нас по этой тропе, вперед, в неизведанное, как ты сам сказал, — слабо улыбнулся Рональд, словно уже примирился с этой судьбой. Судьбой прожить всю жизнь в одиноком мире. Алистер молчал, создавая маленькую паузу, и только после этого произнес заветные слова: — Завтра мы покинем этот город, — с ноткой грусти проговорил он. Ранее он был готов уехать в другое место, даже желал этого, но сейчас многое изменилось... *** Утро страшное. Утро тревожное. Тишина, огонь внутри камина погас. Страшная тишина. Не слышно гула машин. Окна завешаны, голова отвернута в сторону. Лучики солнца пробиваются сквозь темные шторки. Тяжкий вздох, шелковое одеяло. Совсем один Алистер лежит на кровати, не желая вставать, не желая вновь осознавать, что судьба мира, человеческий род питает надежды на выживших пятерых ребят. Такая огромная ответственность пала на их плечи. Алистер чуть приподнялся с кровати, подоспел к окну, отодвинул шторки. Мир пустует. Все рухнуло в одночасье. Ровно семь дней назад, исчезли все мечты, все надежды. Сладкие грезы о лучшем будущем, теперь не столь сладкие. Цели – обратились в необратимые сказки. Он снова берет диктофон, включает запись, словно исповедуется. Но кому? И снова я просыпаюсь рано утром, все надеясь на то, что все те прошедшие дни – лишь были моим сущим кошмаром, но раз за разом убеждаясь, в том, что это всего лишь суровая реальность, я теряю веру. Веру в какой-то хороший исход. Раньше, люди говорили, что судьба в наших руках, мы можем ее изменить, но сейчас. Сейчас, я осознаю, что все внутри меня изворачивается наизнанку, ведь ныне, судьба ухватилась за меня и сильно сдавливает. Давит, подобно змее. Кажется, я очутился в безумном мире. В своем собственном аду. Как мне выйти из него? Как сбежать? Как проснуться так, чтобы я оказался подле окружения в своей семье и не заботился о проблемах всего сущего. Все, что мне нужно сейчас – пойти на кухню, увидеть улыбку своей матери, вкусно позавтракать домашней еды. Почитать новости… Сегодня будет трудный день, как и сказал Егор, все почему-то рассчитывают на меня. Все, так странно себя ведут… Они, будто бы ставят меня в особое положение. Это и пугает меня. Такого прежде никогда и не было. Я не хочу покидать родные земли, но мне придется. Придется, чтобы сохранить жизни своих друзей. Алистер заканчивает запись, надевает кожаную куртку, поверх белой футболки. Подходит к зеркалу, дабы поправить непослушные русые волосы и после безуспешных попыток, направляется вниз, где его уже поджидали Ник и Рональд. — Ну наконец-то! — Опять же недовольно рявкнул Ник. Хмурое лицо парня, строгий взгляд. Поджатые сухие губы. — Как ты там вчера распевал? Времени мало? Так давай, пора отправляться. Иначе разогреются реакторы и бахнут так, что все тут помрем. — Он прихватил свой рюкзак, открыл дверь и направился наружу. — Дай ему время. — Сказал Рон, дождавшись, пока Ник спешно не покинет квартиру. — Мы еще не скоро свыкнемся с мыслью, что остались одни во всем мире. — Алистер кивнул головой. Тот же, похлопал его по плечу и медленно последовал за Ником. На мраморных ступеньках, показалась Кейтлин, тревожно смотрящая то на Алистера, то на Рона. Девушка быстро спустилась по ступенькам, впилась в объятия. Ему ничего не оставалось, как обнять ее в ответ. Она взглянула своими чистыми глазами в его. — Вернись, хорошо? Обещай, что сбережешь себя? За руль не садись. — Шепчет ему на ухо девушка. — Это еще почему? — Ухмыляется Алистер, немного недоумевая. — Просто… Тебе нужны силы. Просто сегодня не садись — Она отстранилась, будто бы тоже скрывает нечто. — Посмотрим. — Пытаясь не брать в голову, ответил Алистер, проследовав наружу. Он, как и обычно в своей манере – не послушал и сел за руль пикапа, в который до этого – Ник уложил канистры и некоторые насосы. — Куда едем? — Устроившись поудобнее – спрашивает он. — Для начала нам нужно на заправку. — Ответил Алистер. — Дай я сяду за руль. — С некой таинственностью произнес Ник, тем самым насторожив Алистера. — Почему это? — Хмуря брови произносит он. — Неважно. — Коротко отвечает Рональд и попросту высаживает его, сам взявшись за управление. Алистер ничего не ответил, лишь смиренно усаживаясь на переднее сидение, впадая в недоумение, вперемешку с ярым негодованием. Пока они двигались по городу, Ник и Рональд в излюбленной манере - обсуждали, что могло произойти с людьми. Они предположили, что возможно, произошла какая-то катастрофа, теории доходили до того, что Ник как обычно обвинял во всем пришельцев. Алистер же сидел молча, закатывая глаза от каждой новой догадки. Заправка стояла на окраине города, как вымерший организм. Логотип компании выцветал на щите, пластиковые флажки на ветру не шевелились — ветра почти не было. Под навесом стояли несколько машин, как застывшие жуки. Все — с закрытыми дверями. Все — без людей. — Ну вот, — сказал Ник, когда пикап Рональда остановился у колонок. — Готовьтесь к романтическому свиданию с дизелем. Или с бензином? Решайтесь. — Ты идёшь со мной, — Бросил ему Алистер, открывая дверь. — Почему сразу я? — Закатил глаза Ник. — Потому что Рональду нужен кто-то живой, чтобы потом объяснять, где мы сгорели, — хмуро ответил тот и хлопнул дверью. Воздух на улице был тяжёлым — пахло не только гарью, но и чем-то ещё: подтухшим маслом, разогретым пластиком, старой пылью, которая давно ждала, когда её потревожат. — План, — Рональд, оставаясь за рулём, высунулся в окно. — Али, ты ищешь генератор и включаешь подачу. Ник — с канистрами. Если что-то пойдёт не так — не геройствуем. Кричите. — Отлично, — Проворчал Ник. — Люблю инструкции, в которых пункт «умереть» прописан отдельно. Внутри заправки было темно — стеклянная дверь поддалась с тихим скрипом. Алистер достал из кармана фонарик: узкий луч выхватил стойку кассы, рассыпанные на полу журналы, чью-то забытую куртку на стуле. Тишина здесь была другого типа — не уличная, растекшаяся, а застывшая, как воздух в холодильнике. С запахом старого кофе, пролившегося бензина и… чего-то свежего, металлического. Кровь? Нет. Он не увидел ни пятен, ни следов борьбы. Только брошенное пространство, оставленное людьми, которые думали, что сейчас вернутся. Фонарик скользнул по стене — нашёл табличку «ТЕХ.ПОМЕЩЕНИЕ». Замок был заперт, но дверь давно рассохлась; после пары ударов плечом она хрипло подалась внутрь. Генератор стоял в углу, как ворчащий зверь, оставленный в клетке. Рядом — пара канистр, ящик с инструментами, пара коробок. Алистер опустился, проверяя топливо. Почти полбака. — Повезло, — пробормотал он. — Ещё немного — и повезёт кому-то другому. Он щёлкнул тумблер, дёрнул стартер. Генератор кашлянул, заикнулся, потом, словно обидевшись, всё-таки ожил — низкий гул пополз по комнате, вибрацией уходя в бетонный пол.Снаружи почти сразу загудели насосы. Колонки ожили, моргнув аварийными лампочками. — Работает! — донёсся голос Ника. — Механика, детка, я знал, что ты меня не подведёшь! Алистер усмехнулся, уже разворачиваясь, чтобы выйти, — и в этот момент заметил в отражении. Зеркальная поверхность, выцветшая реклама за его спиной, и — между ними — тёмное пятно. Там, где не должно быть ничего. Пятно чуть отстаёт от его движения, затем будто бы догоняет. Тень. Снова она… Он выронил фонарик. Луч дернулся, сбился, заскользил по стенам, по полу — и вновь упёрся в зеркало. Тень стояла уже ближе, почти у плеча отражённого Алистера. Без лица. Без формы. Только с намёком на голову, на плечи — и провалами, где у человека должны быть глаза. В голове раздался голос — не громкий, но такой, от которого содрогается всё внутри. — Ты ведь хотел этого? — Нет, — Прошептал он сам себе, зеркалу, тени. — Нет. — Ты мечтал об этом, помнишь? Чтобы все исчезли. Чтобы остались только “свои”. Ты получил, чего хотел. — Колени подломились сами собой; он опёрся спиной о холодную стену, воздух в лёгких превратился в стекло — забытое дыхание вернулось резкой болью. — Я… — слова застряли в горле. — Я просто… ненавидел… людей. Это не одно и то же. — Миру всё равно, как ты это называл. Шум генератора отодвинулся. Шум улицы — тоже. Осталась только эта фраза, пульсирующая в висках. — Али?! — голос Ника прозвучал будто из другого измерения. — Ты жив там, нет?! Тень дёрнулась. На долю секунды показалось, что она наклонилась ближе, почти вплотную к его уху. — Запомни, — сказала она. — Всё началось не здесь. И исчезла. Просто — не стало. Как будто её никогда не было. Алистер стоял, тяжело дыша, чувствуя, как сердце барабанит в горле. — Да… — выдохнул он наконец. — Жив. Собрал фонарик, выпрямился — и в этот момент за его спиной тихо поскрипела другая дверь. — Ты тоже его видел? — прозвучал голос. Он резко обернулся. У дверного косяка, держась рукой за стену, стояла девушка. Невысокая, бледная, с заплетённым в хвост каштановым волосом. На лице подсохшая дорожка крови из носа. Глаза расширены до предела. — Ты… тоже его слышишь, — повторила она, будто проверяя собственную фразу. — Правда? Мир на секунду перекосило. Вопросы обрушились разом: кто она? сколько она здесь? почему она жива? — но первым вырвалось совсем другое: — Ты… не исчезла, — Глупо сказал Алистер. Девушка побледнела ещё больше, губы дрогнули, взгляд метнулся куда-то в сторону… и она просто осела на пол, потеряв сознание. — Твою мать, мы не одни… — Вдруг подытожил Ник. *** — И кто она такая? — спросила Кейтлин, голосом, который намеренно старался звучать холодно. Они были обратно в доме. Девушка лежала на одной из свободных кроватей в бывшей гостевой. Солнце уже клонилось к закату — свет полосами падал на её лицо, подчеркивая синеватые круги под глазами. — Не знаю, — Честно ответил Алистер, стоя у стены. — Нашёл её на заправке. В подсобке. Она… видела его. — Кого — «его»? — Ник завис в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. — Ничего, — отрезал Алистер. Рональд снял очки, провёл пальцами по переносице. — Факт, который нас интересует, она жива, — Сказал он. — Значит, есть шанс, что есть и другие. — Или её просто забыл забрать апокалипсис, или эта херь — Ьуркнул Ник, но злоба в голосе была скорее от измотанности. Кейтлин скрестила руки, впиваясь ногтями в кожу предплечий. — А теперь вопрос: что мы с ней делаем? — произнесла она. — Её состояние неизвестно. Мы не знаем, кто она. Мы и так еле держим себя в руках, а тут ещё… — Серьёзно? — Алистер наконец отлип от стены. В голосе у него прорезалось что-то острое. — Ты сейчас предлагаешь оставить человека одного в городе, который взрывается по кускам? — Я предлагаю думать головой, — резко сказала Кейтлин. — Нас пятеро. У нас ограниченные продукты, вода, топливо. Мы собираемся уезжать в неизвестном направлении, подальше от ядерной станции, которая уже, по твоим словам, может рвануть в любой момент. И вот — появляется незнакомая девица. И ты такой: «Да, конечно, сажаем её в машину, делим на шесть порций и надеемся, что всем хватит». Ты точно сейчас не эмоциональнее Ника? — Эй! — возмутился Ник. — Я, между прочим, давно устал быть единицей измерения истеричности. Рейчел молчала, сидя на подоконнике. Она смотрела не на девушку, а на Алистера. В её взгляде было что-то вроде понимания. Или, может быть, осуждения — он уже перестал различать. — Сейчас каждая жизнь важна, — Выговорил он. — Мы уже не можем играть в «свой-чужой». — Может, ради собственной жизни я как-нибудь и сыграю, — Тихо сказала Кейтлин. — И ради жизни тех, кто со мной с самого начала. Воздух в комнате стал густым, как перед грозой. — Хватит, — Вмешался Рональд. — Мы не будем бросать её. Точка. Но… — он посмотрел на Алистера, — ты остаёшься с ней. Если мы уезжаем — вы догоняете. Если не успеете… — Он запнулся, но договорил, — значит, так вышло. — Прекрасно, — мгновенно отозвался Ник. — Раскол в отряде к концу третей недели. Скорость прогресса впечатляет. — Это не раскол, — Сухо сказал Рональд. — Это распределение риска. Нас нельзя оставлять всех в зоне возможного поражения. Если реактор действительно рванёт — хотя бы часть группы должна быть уже далеко. — Не называй нас «группой», — Тихо сказала Рейчел. — Мы не в походе. — Поход — это когда есть выбор вернуться, — отозвался Ник. — А у нас, кажется, билет в один конец. Алистер слушал их как через вату. Единственное, что врезалось по-настоящему — фраза: «ты остаёшься с ней». Он вдруг понял, что уже принял это решение раньше. Там, на заправке, когда увидел её бледное лицо и услышал: «Ты тоже его слышишь?» И это пугало. Потому что впервые с момента исчезновения мира он почувствовал не только страх, но и что-то ещё. Тёплое. Опасное. Надежду. *** Два пикапа тронулись ближе к вечеру. Рональд был за рулём первого. Рядом с ним — Кейтлин, на заднем сиденье — Ник, бесконечно комментирующий каждую кочку. Во втором пикапе — Рейчел, которая долго молчала, прежде чем вообще согласилась ехать не с Алистером. — Мы нагоним вас, как только она придёт в себя, — сказал Алистер, когда машины уже заводились. — Глубоко сомневаюсь, — Буркнул Ник, но улыбнулся — по-настоящему, без яда. — Имей в виду — если ты там сгоришь, я официально буду считать тебя редкостным идиотом. — Учту, — ответил Алистер. Кейтлин ничего не сказала. Просто посмотрела — долго, почти с ненавистью. Но в самом конце во взгляде мелькнуло что-то вроде мольбы: «Вернись». Он кивнул. Не зная — обещает ли. Рональд опустил стекло: — Если ветер сменится — не геройствуй. Ты нам ещё нужен. Понял? — Не уверен, что хочу быть нужен, — Честно ответил Алистер. — Но попробую. Машины медленно тронулись и исчезли за поворотом. Дом стал сразу огромным и пустым. Воздух — слишком большим. Тишина вернулась. И остался он. И девушка за стеной.