Глава 10

10 глава Холодный порывистый ветерок, пронзающий до костей, восходит бледный лунный диск, виднеются маленькие звезды. Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в багряный оттенок, словно некто перерезал ему горло. Последние лучики солнца - скрываются вдали. Сумерки сгущаются, покрывая все в округе мрачной теменью. Прошло уже около полутора месяца с тех пор, когда произошла та самая - неизвестная катастрофа, после которой произошло таинственное исчезновение всего человечества. Он сидит на краю крыши, смотрит вдаль, подле него - та самая девушка. Елена загадочна, своими тайнами она привлекает Алистера. Он ощущает дикое сближение, остановить которое - попросту не в силах. Каждый раз, когда Андрей смотрит в ее глаза, сердце бешено колотится о грудь. Впервые за многие годы, он почувствовал, как глаза вновь загораются, как некогда черная, гниющая душа, разодранная в клочья суровым прошлым - начинает исцеляться. Маленькие угольки, давно остывшие - искрятся, вновь создавая пылкое пламя. Пламя, которое заставляет его жить дальше, невзирая на все невзгоды, тяжким грузом обрушивающиеся на плечи. Его рука тянется к девушке, так медленно, что практически незаметно. Вернее, так считал сам Алистер. На деле же, Елена все видела, все чувствовала, но продолжала смотреть на воцарившую ночь, усыпанную звездами, напоминающих маленький светлячков. Тишина, густая тишина, такая непривычная и одновременно пугающая - господствует над ними. Еще немного и Елена услышит порывистое сердцебиение парня. Она слабо улыбнулась, когда рука Алистера все же коснулась ее. Покрыла ладонь, легонько поглаживая большим пальцем. Серебренный диск, отбрасывающий бледный свет - был свидетелем. Свидетелем пылких чувств Алистера. Он впервые замешкался, хоть ранее проблем в признаниях своих чувств - у него и не было. Быть может, он никогда и не любил? Впервые недоумение, некий страх, вперемешку со стеснением - поглощает парня. Елена не реагирует, в этой темени, он не сможет разглядеть румянец, выступивший на лице девушки. Одеколон, в меру едкий, в меру терпкий, но в то же время приятный, перемешанный с запахом сигарет, мятной жвачки, и немного алкоголя исходил от него. Позади стояла недопитая бутылка вина. На мгновение, Елена понимает, что ей даже нравится то, как он дышит. Девушка осознает. Жестокую реальность. Пронзающие душу чувства. Страх перед неизведанным грядущим. Неестественное и навязчивое притяжение - корнями подтягивающее к нему. Как и Алистер, она тоже впервые ощущает подобные чувства. И ей страшно. Страшно далеко не за любовь, внезапно проснувшаяся в ней. Боязно за неизвестность. Ведь вскоре, они все же доберутся до координат, которые показала ей Одинокая тень, блуждающая по такому же одинокому миру. — Алистер. — Встрепенулась Елена, наполняя свои легкие свежим воздухом. В ней пробудился яростный жар, подогревающий ее жилы. Неконтролируемое пламя, блуждающее по всему телу. И все это от его прикосновения. — Ты любил когда-нибудь? — Любовь? Слишком сложное и возможно недостижимое для меня понятие. Признаюсь, я любил и лишь однажды. Это было приятно. Приятно то, что ты начинаешь осознавать свою, быть может, значимость для другого человека и при этом он тоже дорог тебе. Причём сильно дорог. К сожалению, мне не удалось познать все вблизи, ощутить биение ее сердца, не смог обнять... — Алистер выдерживает небольшую паузу, выпускает горячий воздух, который слетает с его уст. — Хочешь сказать, что ты любил лишь однажды? — Не отворачивая голову в его сторону, продолжает девушка. Улыбка мгновенно слетает с ее лица. — Любовь- это неоспоримое чувство. Она существует, хоть и до того, как познал ее, не верил. Не верил, что она есть. Любовь- это когда ты и тот человек, которого ты любишь, находитесь на одной волне. Имеете не просто привязанность, а общие интересы, общие хобби и так далее. Я горю желанием ощутить ее сполна. До той поры, я и не понимал, что она значит, до той поры я не ощущал себя живым. Лишь в глухом одиночестве, которое медленно убивало меня, хоть вокруг и были другие люди. И да, я любил однажды и люблю сейчас, ибо прежде - я не ощущал этих странных чувств, которые разрывают изнутри. — Алистер взглянул на Елену. В его глазах горит серый огонь, искрится чувствами и она замечает этого, но не желает признавать. — Любишь до сих пор? — Изумилась она, но не подала виду. Пару дней назад у меня произошёл какой-то переломный момент в жизни, он отравил мое сознание неким смирением, которое по-идее служит моим спасением. Спасением самого себя, ведь мне уже некуда идти, меня никто не ждёт в своём тёплом очаге. Правда, ни одного чертога не осталось, только пустой мир. Но то ли оно есть на самом деле? Не знаю. Я смотрю на Елену и понимаю, что во мне пробуждаются чувства. Чувства - которые являются истинным спасением. Представлял, как мы будем вместе. Представлял, как мы сделаем наше будущее. Воображал о тех ссорах, которых не будет. И то, как я буду прижимать ее к себе. Невыносимо злую. Показав то, что я здесь. Я рядом. Я тут, моя маленькая малышка. Я защищу тебя от всего. От этого жестокого мира, который убивал, пронзал, нагнетал. Моментами, я осознаю, что это тягостное притяжение - станет моими кандалами. Ведь в мире, где все бы не изменилось - мы вряд ли повстречались. Судьба свела нас вместе, но уж явно не для того, чтобы в моменте разлучить. Я не верю в это, я не верю. И сейчас, я не вижу себя собой. Не вижу той жестокости, тех издевок и неконтролируемой агрессии, которая порождала ненависть ко всему миру. Рядом с ней, вдыхая аромат ее волнистых каштановых волос, я ощущаю себя маленьким и беззаботным мальчиком. Который восхищается ее смехом и мог бесконечно любоваться яркой и искренней улыбкой. Я впадаю в грезы о светлой жизни, светлом будущем. Я тону в них каждый раз перед сном. Где была она. Где был я. Быть может, пора ей сказать эти три заветных слова, которые я никогда не произносил? — Люблю до сих пор. — Уже шепча, произносит Алистер. — С первой нашей встречи и до тех пор, пока весь мир не обратится в прах. До тех пор, пока не произойдет окончание веков. До тех пор, пока мое сердце не остановится. Я люблю тебя, Елена. И не страшусь произносить эти слова. Больше во мне нет страха. Больше мне ничего и ненужно, кроме тебя. Елена чувствует непоколебимое волнение, каждое слово парня врезается в ее слух, терзает душу. Холодит и одновременно греет, ведь она думает о том же. Ночное небо простиранством своим, усеянное тысячами блестящих звезд, словно тайными огнями, взывающими к бесконечности. В этом безмолвном мире, где время замирает, вдруг пробивается неожиданный трепет. Издалека, из глубин космического пространства, спутники начинают наблюдаться - маленькие точки, сияющие в темной обители. Они приходят, словно посланцы других миров, скользя по небесному своду с невероятной скоростью. Их путь заранее предначертан, но они несут с собой загадку и тайну. Словно падающие звезды, они проникают в атмосферу Земли, где их сияние становится еще ярче и ослепительнее. — Звезды падают. — Произносит она будто бы невзначай. Произносит так, словно Алистер ничего и не говорил. — Это спутники. — Осведомился Алистер, притронувшись к недопитой бутылки вина и резко делает несколько глотков. Спутники, словно дивные фейерверки, сгорают в огненном облаке, оставляя за собой следы света и удивительные отблески. Их падение - это встреча двух миров. В этот миг вселенная сплетается с одинокой планетой. И вот они исчезают, словно звезды, сгоревшие в своем славном полете. Оставляя лишь воспоминание о своем ярком существовании, они возвращаются в бесконечность космоса. — Прости… — Она поднимается на ноги и отстраняется. После теплых слов, сказанных парнем, Елена чувствует едкое предчувствие внутри своей груди, дикий, первобытный страх. Она мгновенно исчезает в темени дома. Андрей чувствует горечь, которая вместе с плотными комком подступает к его горлу. Вдох, медленный выдох. Он запускает руку в свои темные волосы. — Где ты? — Молвит он, проникая в здание. Сердце вновь колотится о стенку груди, дыхание неровное, прерывистое. Он чувствует, как страх медленно поглощает его душу, как он чувствует непоколебимое желание отыскать девушку в этом темном помещении. — Я не хочу, Алистер. — Произносит она с ноткой страха, некого отчаяния. — Правда, не хочу. Мне страшно, Алистер… Страшно перед реальностью… — О чем ты? — Изумился Алистер, остановившись перед ней. Холодный сквозняк пробегает по позвоночнику, вызывая волну мурашек, которые пробегают по коже. Он слегка вздрагивает, чувствуя привкус металла на языке. — Я не должна говорить тебе об этом. Не должна, ибо сама не уверена. — Елена опускает свой взор пол ноги, внутри груди что-то сдавило. Она тяжко вздыхает, боясь взглянуть в его глаза. В его серые глаза. — Не говорить что? — Хмурит он свои брови. — Я тоже люблю тебя, Алистер. — Произносит Елена, смотря ему прямо в глаза. — Я люблю тебя, я должна быть смелой, но у меня не получается. Я дурочка, осознаю и это, ибо бегу от того, кого безумно люблю. Это мои тараканы, это моя боль, но послушай. — Она ступает к нему ближе, чем ранее, уже вовсе не страшась расстояния. — Оказавшись в этом странном мире, где нет никого, где нет ничего, кроме пустоты - я обрел смысл жизни. — Он касается кончиками своих пальцев ее щеки, чувствуя притяжение, сквозняк, который леденя кожу - пробегает по спине, подталкивая вперед. Алистер чувствует жаркое дыхание девушки, слышит трепетное сердцебиение, ощущает, как по коже пробегает волна мурашек, создавая приятную дрожь. Эта самая настоящая любовь. Та самая, о которой говорилось везде. Внутри вспыхнуло пламя, такое горячее… Он не может сосредоточиться, взирая в глаза Елены. В тот момент все казалось таким нереальным, но разве во сне можно ощущать все то, что он чувствует? Губы девушки разомклись, она видит в глазах Алистер ту искру, о которой мечтала всю осознанную жизнь. Хотя бы сейчас, хотя бы на мгновение… *** Ночь опустилась на город тихо — слишком тихо для мира, который последние недели только и делал, что рушился. Но теперь, когда пламя пожаров осталось позади, когда туман растворился в серой пелене, и даже ветер казался выдохшимся, тишина давила сильнее любого шума. Белый пикап Рональда поднимался по разбитой улице, колёса скользили по щебёнке, переезжали через обугленные балки. Позади — машина Алистера и Елены. Ещё дальше — чёрная ночь, от которой уже ничего хорошего ждать не приходилось. — Здесь. — Рональд поднял руку, показывая на массивное здание слева. Высотка возвышалась над кварталом темной глыбой. Когда-то она, наверное, была жилым комплексом — стеклянные панели, плитка, огромная входная группа и логотип строительной компании, сейчас обгоревший и неряшливо висевший на двух болтах. Половина окон — выбита; на верхних этажах кое-где плясали отблески далёкого пожара. Но самое странное — входная дверь была приоткрыта. Как будто кто-то заходил… недавно. Или ждал гостей. Они вошли внутрь колонной: первым — Рональд, за ним Рейчел, потом Ник и Кейтлин. Алистер и Елена — последними. Внутри пахло гарью и старым бетоном. Фонарики прорезали темноту узкими лучами — как скальпелями. — Что-то мне это не нравится, — Пробормотал Ник. — Обычно дома, где дыра размером с меня в фасаде, не открывают сами двери. — Может, ветер, — Сказал Рональд холодно. — Ага. Ветер, умеющий поворачивать ручку, — хмыкнул Ник. — Тише, — Шепчет Рейчел. — Слышите? Они замерли. Тишина. И всё же — нет. Там было… что-то. Низкое, неразборчивое, будто вибрация под полом. Не звук — чувство. Елена чуть сдвинулась ближе к Алистеру. Он почувствовал — её плечо дрожит. Тихо. Почти незаметно. — Если что-то пойдёт не так… держись рядом, — Прошептал он ей. Она кивнула. Легко. Но взгляд у неё был — острый. Не просто страх. А то самое состояние, которое он видел в музее, когда реальность начала рассыпаться вокруг неё. Внутри чуть сжалось — он не был готов снова видеть её в том состоянии. Он не был готов терять её. — Лифт? — Спросила Кейтлин, подсвечивая панель. — Конечно нет, — Отрезал Рональд. — По лестнице. Наверх, пока не найдём хороший обзор на город. Они начали подниматься. Этаж. Второй. Третий. На пятом воздух стал холоднее. На восьмом — что-то хрустнуло под ботинком Рональда. Он опустил луч фонарика вниз. Стекло. — Окно выбито, — Сказала Рейчел. — Но не ветром. Это удар. Сильный. Алистер посмотрел в чёрный коридор, ведущий к квартирам. Внутри густо пахло пылью. И чем-то ещё… знакомым. Туманом. Он вздрогнул. — Ты это чувствуешь? — Шепнула Елена. — Да. Но он солгал. Он не чувствовал туман — он чувствовал присутствие. То самое, что было на дороге, что стояло перед ним как распавшаяся тень человека… что шептало ему голосом, похожим на его собственный. «Пора домой». Он сжал пальцы в кулак, чтобы перестать дрожать. Они вышли на площадку десятого этажа — и замерли. Коридор был засыпан обломками штукатурки, но одна дверь выделялась особенно — она была распахнута настежь, а на полу перед ней… была вода. Тонкая, блестящая дорожка, будто кто-то только что вышел из этой квартиры, оставляя мокрые следы. — Идеально, — Прошептал Ник. — Прямо как в моём самом худшем сне. — Мы идём наверх, — Отрезал Рональд. — Не суёмся в квартиры. Но Елена вдруг сказала: — Подождите. Все повернулись к ней. — Есть что? — спросил Рональд напряжённо. Она медленно подошла к мокрому полу. Присела. Потрогала пальцем. — Тёплая вода. Алистер нахмурился. — Это невозможно. Температура в доме ниже нуля — тут всё ледяное. — А это не ледяное, — Сказала она тихо. — Только что пролито. Он почувствовал, как внутри холодеет. Это было… слишком похоже на там, на дамбе. На то, как реальность «проваливалась» в воду, когда Тень показывала ему разрушенный бетон. И вдруг: — Мы продолжаем подъём, — сказал Рональд. — Сейчас. Рейчел взглянула на него остро, будто пытаясь прочитать: он говорит это из разума… или из страха. Когда они выбрались на крышу, город раскрылся перед ними израненным, будто после войны. Ленты дыма тянулись к небу. Далеко, на горизонте, вспухали красные отблески — горели промышленные склады. Рональд расстелил карту на бетонном выступе, прикрепил фонарик. — Мы близко к тому району, — сказал он. — К дамбе. Здесь — река. Здесь — старый мост. Координаты, что… — Он глянул на Алистера, — мы получили… указывают точно туда. — И ты считаешь, что это хороший знак? — спросила Рейчел. Он пожал плечами. — Считаю, что это единственный знак. И тут Ник обернулся и сказал: — Эмм… ребят? У нас проблема. Все повернулись. За ними… стояла дверь на крышу. Приоткрытая. Хотя Рональд закрыл её. Все слышали щелчок замка. — Ты закрывал? — спросила Кейтлин. — Да. — Может, ветер? — попытался Ник. Но даже он услышал собственный абсурд. Дверь медленно… сама собой… начала открываться шире. Скрип… Металл по бетону. Скрип… Алистер почувствовал, как волосы на шее поднялись.Елена шагнула ближе к нему. И тут он увидел — внизу, на лестнице — воду. Тонкая блестящая дорожка, ведущая наверх. Как будто что-то выходило… и поднималось за ними всё это время. — Ребята… — Тихо сказал он. — Нам надо уходить отсюда. Сейчас же. Рональд посмотрел на него резко. — Ты опять что-то знаешь, чего не знаем мы? Тишина. Напряжение. Ветер прошелестел по крыше. Алистер выдохнул. — Она показывала мне дамбу. — Голос дрожал. — Тень. Она сказала… это единственный способ вернуть всё. И она ведёт нас туда. Но если мы не уйдём сейчас… она покажет нам ещё один путь. Путь, где мы не выбираемся. Никто из нас. — Елена коснулась его руки — едва заметно. Но её жест сказал больше, чем слова: я верю тебе. Рейчел напротив — посмотрела так, будто видела его через зеркало, которое давно разбилось. — Значит, дальше хуже? — спросила она. Алистер кивнул. — Хуже. И дверь позади них распахнулась полностью — ударив о стену. Стук. И что-то мокрое… шагнуло наружу. Только шаг — и всё. Никто не видел силуэта. Но шаг был. Слишком тяжёлый, чтобы его сделал человек. Тишина. — К машинам! — приказал Рональд. И они побежали. *** Спускаясь по лестницам, слышали шаги. Размеренные. Неспешные. Как будто «оно» знало, что догонит. И даже не спешило. На восьмом этаже Ник споткнулся. Алистер поймал его под руку. — Спасибо, — выдохнул тот. — Беги. На пятом этаже дверь квартиры, откуда текла вода… тихо закрылась. Сама собой. Елена сжала кулак до костей. На третьем — лампочки вспыхнули ярко, осветив тёмные стены. На секунду Алекс увидел отражение — длинная, чёрная фигура, стоящая прямо на лестничном пролёте… но когда он моргнул, никого не было. Туман стягивал пространство. Внутри лестницы воздух сгущался, будто становился жидким.Когда они выскочили наружу, Алистер почти упал на колени — воздух ночи был как спасение. — Быстро! — кричал Рональд. — Быстро в машины! Все разбежались. Елена схватила Алистера за куртку, потянула к машине. — Со мной! Когда они захлопнули двери, вода хлынула на порог высотки — словно запоздавшая волна, которая только что не успела достать их. Машины рванули с места почти одновременно. Алистер обернулся. На крыше высотки… где они только что стояли… мелькнула тень. Высокая. Нечеловеческая. И она стояла так, будто смотрела им вслед. *** Когда они, наконец, выехали за пределы туристического городка и по трасе направились в сторону реки, в машине повисла тишина. Елена вела. Алистер смотрел на улицу, на редкие фонари, на пустоту мира, который казался наклонённым под каким-то странным углом — будто реальность сбилась в петлю. — Ты… правда видел дамбу? — Спросила она тихо. Он кивнул. — Это… выглядело как конец света, — он медленно выдохнул. — Вода… туман… и голоса. Они были как эхо. Словно тысячи людей, которые исчезли… были там, под водой. Они не умерли. Они… не здесь. Но там. Елена сжала руль, костяшки пальцев побелели. — И Тень сказала… что там всё началось? — Да. — И что там всё можно вернуть? Он закрыл глаза. — Да. Она молчала некоторое время. А затем сказала: — Тогда мы должны доехать. Он посмотрел на неё. — Ты не обязана идти со мной туда. — Я обязана, — она посмотрела прямо ему в глаза. — Потому что если ты войдёшь туда один — ты не выйдешь. А если выйдешь — ты уже не будешь собой. Он замолчал. Несколько секунд. А затем сказал шёпотом: — Я боюсь того, кем я там буду. — Я тоже, — она честно ответила. — Но я боюсь сильнее, что ты исчезнешь без меня. Он снова хотел что-то сказать. Что-то важное. Но сердце сжало так, что слова застряли. И в этот момент впереди — на горизонте — он увидел: Туман. Не плотный, не страшный. А тонкую белую линию. Как дверной проём. Как границу между тем миром, что остался и тем, в который он должен войти. Елена тоже его увидела. — Алистер… — сказала она тихо. — Это оно. Он кивнул. И впервые за долгие недели — не дрогнул. Ветер у дамбы был неправдоподобно холодным.Не тем природным холодом, что щиплет кожу — а пустым, стерильным, как дыхание больничного коридора. Первые плиты бетонного моста казались бесконечными, уходящими куда-то в туман, который лежал поверх воды ровным серым ковром. Он не колыхался, не дрожал — просто лежал, как живая ткань. Машины остановились за сотню метров до въезда.Ник заглушил мотор первым. Потом Рональд. Потом — Елена, чьи руки всё ещё дрожали, хоть она и попыталась это скрыть. Алистер вышел последним. Спина болела так, будто в неё вбили раскалённый крюк. Под рёбрами пульсировала слабая дрожь — отголосок того, что произошло в музее. Он не хотел вспоминать. Но туман перед ним — знал. Елена подошла к нему ближе, тихо тронула пальцами его локоть. — Держишься? — Пытаюсь, — выдохнул Алистер. Рейчел стояла чуть поодаль. Лицо её было белым, неестественно натянутым. Ник молчал — впервые за долгие дни не шутил.Кейтлин нервно теребила рукав куртки. Рональд смотрел на дамбу так, будто именно здесь он всю жизнь ждал финала. Туман появился не сразу. Сначала — странное уплотнение воздуха, будто кто-то подгонял ветер снизу, из нутра бетонных пролётов. Затем — тонкие серебристые нити, перебегающие по перилам, как иней. И уже потом над водой поднялась белая стена — живая, пульсирующая, дышащая. Алистер остановился первым. — Это он… — прошептал он. — Проход. Дамба под ногами гудела низким давлением, будто внутри огромного бетонного тела билось сердце. Где-то глубоко внизу рвались струи воды — но звук был глухим, приглушённым, как будто мир накрыло вуалью. Елена шагнула вперёд — но уже не взяла его за руку. Он заметил это мгновенно. — Что ты… — попытался он улыбнуться. — Почему ты… Но никто из друзей не делал шаг к туману. Наоборот — они стояли плотным кольцом, словно уходить должен был только один. Рональд поднял голову: — Это твой путь, Алистер. — Наш, — автоматически поправил он. — Мы же… мы вместе шли сюда. — Нет, — сказала Рейчел. На её лице лежала тень понимания, давно созревшего. — Мы — да. Ты — нет. Ник сжал кулаки, губы дрожали, но он не приближался. Кейтлин плакала молча, как будто знала этот момент заранее. Алистер чувствовал, как внутри поднимается тонкая паника. — Вы о чём? Перестаньте… ребята, хватит загадок. Нам нужно пройти. Тень сказала — это единственный способ всё вернуть. Человечество. Мир. Всех. Елена посмотрела на него так, что у него внутри что-то надорвалось. Не страх. Горе. — Алистер, — Тихо сказала она, — ты не понимаешь. Мы здесь не затем, чтобы идти с тобой. Мы здесь… чтобы отпустить. Он покачал головой, как ребёнок, который отказывается услышать приговор. — Отпустить куда? Зачем? Я… я не хочу без вас. Никуда. Но Елена уже делала шаг назад. Он попытался взять её за руку — привычно, как делал это раньше, ищя опору в её тепле. Она убрала ладонь. Не грубо. Не резко. Просто отодвинула. Так, как отодвигают руку человека, которого любят… и который должен уйти. — Пожалуйста… — Сорвалось у него. — Елена? Почему?.. Она впервые за всё путешествие не отвела взгляд. — Потому что это не наш мир, Алистер. И никогда им не был. Туман дрогнул. Внутри него промелькнуло что-то — вспышка света, огонь фар, хлёсткий крик тормозов. Он застыл. Мир у дамбы качнулся, стал прозрачным, будто сделанным из стекла. В его глубине проступила трасса. Та самая. Пустая. Машина. Его собственная фигура за рулём. — Нет… — Прошептал он. — Это неправильно. Это память. Это сон. Вы же сказали, что… что мы должны… — Мы должны помочь тебе вернуться, — сказал Рональд ровно. — Но не туда, куда ты думаешь. Елена шагнула ближе к самому краю. Холодный туман коснулся её щёк. — Ты уже там, Алистер. Там — в настоящем. В машине. В аварии. Ты борешься за жизнь. А это… — она провела рукой вокруг, — это промежуточное место. Порог. Граница. Туман внутри завихрился, и он увидел: Себя. Мгновение до удара. Страшную паузу между жизнью и смертью. И он понял — это видение не метафора. Оно реальнее реального. — Нет, подождите… — Он сделал два шага назад, но друзья сомкнули круг. Не угрожающе. Печально. Неизбежно. — Погодите! Я не готов! Я не хочу один! Елена улыбнулась сквозь слёзы. — Ты никогда не был один. Даже сейчас — мы все здесь только благодаря тебе. — Тогда пойдём вместе! — сорвалось у него. — Прошу вас… Она покачала головой. — Мы — не сможем. Это путь только для тебя. Ты — тот, кто стоит на границе двух миров. — Елена, не надо… пожалуйста, не отпускай… Но она уже коснулась его груди обеими руками — мягко, почти нежно — и с силой, которую он не ожидал, толкнула его назад. Его пятки соскользнули по бетону. Мир перевернулся. Послышался голос Ника: — Прости, брат… И Рейчел: — Найди нас… если сможешь. И Кейтлин, всхлипывая: — Вернись… И последний — шёпот Елены, едва слышный: — Живи. Туман сомкнулся вокруг него. *** Он стоял на трассе. Один. В полной тишине. Мир был прозрачным, бледным, как отражение в морозном стекле. Впереди — огни автомобиля. Он видел себя. Сутулого, уставшего, едущего слишком быстро. Блики фар на мокром асфальте. Встречную машину. Резкий занос. Удар. Хруст металла. И что-то кольнуло в груди — остро, как игла, доходящее до сердца. Голос Тени прошелестел над ухом: «Вот так желания и исполняются, Алистер. Всегда — боком.» Он упал. И открыл глаза. *** Белый свет. Звон аппаратов. Запах антисептика. Он моргнул. С трудом. Над ним склонилась медсестра. — Вы меня слышите? Молодой человек? Алистер? Его собственное имя прозвучало как чужое. Он попытался вдохнуть — воздух лизнул лёгкие болью. Руки дрожали. Тело было реальным. Боль — настоящей. Он жив. Он — здесь. Он сделал попытку поднять руку — и увидел, как на коже лежит тонкий след от чьей-то совсем недавней ладони. Тёплой. Как будто кто-то держал его до последнего. Словно Елена была там. Всё ещё была. Но её не было. И он впервые понял истинный смысл того, что значит потерять двух людей сразу — того, кем он был… и того, кого он любил.