Эпилог

Эпилог Городской храм Ханнестеда не мог вместить и десятой доли желающих поприсутствовать при столь важном событии, как свадьба леди-штатгальтера. Потому решено было, что до и после церемонии молодожёны постараются провести как можно больше времени на глазах у добрых граждан Республики – как бы им самим не претила эта мысль. Город любил Марию, особенно после столь блистательной победы над узурпатором и триумфального марша к горам, после прибытия первых товаров из Корната и Зеериге, обещавших, что грядущая долгая зима не грозит голодом и одиночеством перед лицом опасностей неясного будущего. А любимице народа негоже прятаться от него. Ну и за компанию с ней толика славы перепала Карлону. Маг и девушка проехали верхом от ратуши до храма, сопровождаемые почётным эскортом. Шесть нарядных всадников из роты Эмилии и шесть совсем юных эльфов в чёрных костюмах и зелёных плащах егерей. Союзная эльфийская рота была возрождена, пока лишь формально, как символ того, что княжество Корнат признаёт старые обязательства перед Эльвартом и видит в Республике его преемника. Три юноши и три девушки, почти дети по меркам эльфов, но уже заслужившие право представлять свой народ перед союзниками. Рейланда среди них была старшей и по возрасту, и по рангу – её признали полноценным егерем, остальные пока числились новобранцами. Егерям отдали одну из сторожевых башен города, и Карлон скоро полюбил ходить туда вечерами, иногда вместе с Марией. У молодых эльфов всегда было весело и тепло, целая ночь могла пролететь незаметно за выпивкой, музыкой и сочинением нарочито-хвастливых историй о потрясающих в своей невозможности приключениях. Наверное, так и появились байки, рассказывающие, что в эльфийских землях время течёт быстрее? У храма собралась изрядная толпа, и эскорту пришлось выехать вперёд, чтобы расчистить дорогу. Само крыльцо сторожили два десятка городских стражников и столько же бойцов Морского Корпуса, создав непроницаемый для зевак барьер. Лишь очутившись за их спинами, Карлон позволили себе убрать с лица приклеенную фальшивую улыбку и перевести дух. Спешившись, подал руку Марии. Не то, чтобы ей требовалась помощь, зато это выглядело красиво. Оба они были в белых с золотом нарядах, и на белых конях – всё для глаз восторженных горожан. Самим им, конечно же, ничего подобного не требовалось… как и самой свадьбы, пожалуй. «Представление для широкой публики», - охарактеризовал предстоящую церемонию мэтр этим утром, в ответ же получил от возлюбленной только едва заметную улыбку. Внутри церкви, в начале Белого Пути, выложенного эльвартским камнем, их ждали. Эмилия и Евгения взяли под руки Марию, адмирал Витцлебен и бургомистр Вогт – Карлона. Жениха и невесту провели к алтарю, причём по пути мэтр заметил, что сердце его стучит всё чаще. Да что за глупости… Ничего же не изменится. Они с Марией давно вместе, Творец и Пророк, конечно, в курсе этих отношений, если вообще их вообще подобное волнует. Просто формальность, чтобы успокоить излишне озабоченных моралью господ и дам в Совете. Но… сердце стучало. У алтаря Евгения, прежде чем отойти, шепнула магу на ухо: - Я подменила кубки с освящённым вином и налила из бутылки, которую принесла с собой. Пейте без опаски. - Хоро… - Карлон запнулся. -  А что было со старыми кубками? - Ничего, - рыжая леди прищурилась, кивнула ему и отступила к краю Белого Пути. Священник встал к алтарю, торжественно открыл лежащую на нём книгу в тяжёлом кожаном переплёте. Церемония началась. И почти до самого её конца Карлон не сводил взгляда с лица Марии. Когда они отвечали на вопросы. Когда произносили клятвы. Даже когда угощали друг друга освящённым вином – которое якобы в такие моменты превращалось в то самое вино, которым Пророк поил своих первых учеников на первой их встрече. Мария улыбалась. Едва-едва заметно, но это была самая искренняя её улыбка, в отличие откуда более широких, выученных по долгу новой службы. «Я должен начать следить за собой, - невесть к чему подумал Карлон, ставя опустевший кубок на серебряный поднос в руках церковного служки. – Ей же всего двадцать шесть, а мне… я должен быть с ней рядом как можно дольше». Держась за руки, они вышли на высокое крыльцо храма. С ними вышел служка, и по традиции опрокинул поднос, чтобы все увидели, как пустые кубки катятся по ступенькам. Толпа загудела – и гул этот был радостным. Мария же вдруг вскинула руку, призывая к тишине. И заговорила громко, звонко: - Друзья мои и подруги! Эльвартцы! Приходят тёмные времена, но сегодняшний день для меня светел! И я счастлива, если моя радость радует вас! Передо мной поистине народ, исполненный доброты! И я люблю вас, всех до единого! Мир же может быть спасён только любовью! – Она чуть понизила голос, хотя её всё ещё было слышно в передних рядах. - В периоды бессилья жестокость принимают за твёрдость. Только сильные могут отважиться любить вас, ибо, по правде, вы им в этом не помогаете. Несколько мгновений стояла тишина. Потом кто-то засмеялся. Смех подхватили, и скоро площадь снова гудела. Мария ловко вскочила в седло, не дожидаясь помощи Карлона. Мэтр последовал её примеру, и они устремились к следующей важной точке – набережной, где уже открывали бочки и накрывали длинные столы. Над крышами домов виднелись стройные корабельные мачты с яркими флажками, поднимались дымки от костров, реяли воздушные змеи, привезённые эльфами. И всё это – на фоне голубых искр полуденного неба, видных в разорванную морскими ветрами облачную вуаль. Старый мир умер, однако новый рождался прямо у них на глазах. Конец.