8. Играя роли. Дерек, Стайлз.

Клуб маленький, темный, тесный. Почти что незаконный. У каждого из них — своя роль, которую они должны отыграть безупречно. Попка Стайлз прижата к бедрам Дерека. Его ладонь лежит на ее животе, прижимая стройную кареглазую девчонку в мини к телу оборотня. Он касается губами ее уха, тихо шепча в такт их движений под музыку: — Нет, нет, нет. Сейчас. Стилински спотыкается, нога ее подворачивается. Она почти падает, смеется визгливо, виснет на нем, позволяет держать себя и пьяно хохочет. А взгляд у нее холодный и трезвый. Она просто играет. Почти безупречно. Почти — потому что сердце она контролирует хуже, чем тело и голос. Дерек чувствует запах алкоголя в ее дыхании, но знает, что полкоктейля ее не свалят. Сам он маскирует запах оборотня — довольно сложно, приходится постоянно концентрироваться, а это сложно, когда у тебя на руках вертится притворяющейся пьяной девчонка — все такая же стройная, сладкая и насмешливая. — Дер, я така-ая… — тянет Стайлз и срывается на хохот. — Пьяная? — предполагает Дерек, подхватывая ее на руки. — Ну-у… — почти кивает Стилински и роняет голову на его плечо. Их подозреваемый начинает шевелиться. Он смотрит на них, пьет что-то из высокого стакана с зонтиком, но, кажется, сам не понимает, что именно пьет. Стилински смеется — чуть визгливо и совершенно не в своей манере, но… она научилась неплохо врать. Интересно, а ему она может соврать так, чтобы он поверил в ее ложь? И не делает ли она это каждый день? Играет в саму себя — радостную и жизнерадостную версию 2.4? — Расслабься, — одними губами просит Стайлз, выдыхая шепот в его шею. — Играй свою роль. Она закрывает глаза, выдыхает, довольно что-то мычит, ее волосы скользят по ее шее, груди, лицу, лбу, щекам — этакое сонное и пьяное чудо (вище), которое он оберегает. Временно. За пределами клуба они «поссорятся», Стилински взбрыкнет, пошлет его, Дерек уйдет за машиной, а их подозреваемый нападет на «жертву», не зная, что за ней приглядывают… раз, два, три… Черт, чтобы присмотреть за подходящей под профиль жертв Стилински — попялиться на нее в мини, на каблуках и отыгрывающую пьяную деваху — чуть ли не бои проводили. Крис выбрал тех, кто был меньше всего заинтересован. И, конечно, Дерека. Стайлз кричит на него нетрезвым голосом. Размахивает руками. Размазывает тушь и подводку по щекам. Голос ее срывается на рыдания. Дерек тянется к ней — прикоснуться, успокоить, защитить. — Уйди! — кричит она, отшатываясь. И добавляет еще пару сочных эпитетов о его блохастости и недостойности. И Дерек отшатывается. Глаза у Стайлз — виноватые. Но она умеет отыгрывать свою роль. Он — нет. — Прекрасно, — говорит Дерек, и голос его звенит от настоящей злости. — Как хочешь! Он разворачивается резко и заставляет себя уйти, хотя прекрасно знает, что сейчас на нее нападут. Но ему нужно играть свою роль, как бы это ни было сложно. А ведь Стайлз помогла — отпустила, оттолкнула, заставила злиться. Лиса, кажется, подарила ей пару полезных навыков. Позже Дерек заламывает маньяку руку и отпускает его, верещащего от боли, позволяя Роджерсу и Родригесу завершить арест — слишком часто эти двое работают с ними, но они надежны. Стайлз стоит, опираясь задом на кирпичную стену, и, закинув одну ногу на другую, рассматривает почти отломленный каблук — это она ударила нападающего ногой в лицо, засветив то, что на ней под платьем — миленькие шортики. Дерек подходит к ней, хмыкает и спрашивает: — Помочь? — Туфли мне все равно не нравились, — сообщает Стилински, хмыкая. — Так что хромаем до твоей машины. — Или нет, — хмыкает Дерек и подхватывает ее на руки. — Ты подрываешь мой авторитет, — сообщает Стайлз, когда Родригес совершенно неподобающе его статусу присвистывает. — Ты прекрасно справляешься сама, — хмыкает Дерек. Стайлз молчит, смотрит на него и фыркает полувозмущенно: — Мохнатая задница. — Наглая пигалица, — кивает Хейл и опускает ее на землю у пассажирской дверцы. — Тем и живем, то и играем, — кивает ему Стайлз, садится на пассажирское сидение, выставив ноги из машины, и стаскивает туфли, расстегивая тонкие пряжки, обвивающие стройные лодыжки. Дерек кивает. Он не говорит, что именно это его и бесит. То, что она играет — с такой легкостью, такой привычкой, въевшейся ей под кожу маской, и уголками губ стянутыми к ушам в гротескно-настоящей улыбке. — Я хочу кофе! — постановляет Стайлз, доламывая туфлю. — И написать отчет, чтобы отвязаться от Криса!.. — А еще ты должна мне пятьдесят баксов, — хмыкает Родригес. — Чика, ты обещала, что нас удивит твой наряд. — А вы не удивились, когда поняли, что на мне шорты? — хмыкает Стилински. — Друг, возмущение на твоем лице… О, это многого стоило!.. — Да ты, — восхищенно-возмущенно смотрит на нее коллега. — Слушай, Дерек, как ты ее терпишь? — С трудом, — хмыкает Хейл. — Вы еще будете трепаться или поедем? Родригес? Ты с нами? — Я с Капитаном Америкой, — хмыкают в ответ. — Сти, чика, а пошли на свидание? — Не, с чуваками, которые зовут меня девочкой, на свидания не хожу, — фыркает Стайлз и приказывает Дереку: — Вези меня, мой Буцефал! — Стилински, — предупреждающе окликает ее Дерек. Она смотрит на него насмешливо, прячет ноги в машину, пристегивается ремнем безопасности и садится как примерная школьница, сложив ручки на коленях. Дерек качает головой, кивает Родригесу и садится в машину. Джип заводится с полоборота, чему Стайлз тихо завидует под нос. Когда они отъезжают от клуба на пару кварталов, шатенка откидывается на сидение. Ноги выпрямляются. Спина чуть сгибается. Руки бродят, забираются в бардачок, находят какую-то бумажку и рвут ее, кажется, без умственного вмешательства задумавшейся Стилински. Дерек молчит. Он знает, что скоро Стайлз выскажет если не все, что думает, то хотя бы большую часть. И она его не подводит, то ли играя роль, то ли показывая, что он знает ее настоящую. — Мы охотились за монстром, а тот маньяк оказался человеком… Это… пугает своей логичностью. — Почему? — спрашивает Дерек и краем глаза видит, как она смотрит на него, улыбаясь. — Потому что большинство «монстров», встреченных мной, оказались чертовски хорошими ребятами. Особенно, если им придать ускорение в нужную моральную сторону хорошим пинком. А вот истинными монстрами, как раз, показали себя именно люди. Забавно, не находишь? Все это как-то странно, мерзко, но все же чертовски логично. Словно они просто отыгрывали свою роль, натягивая на черные шляпы белые и притворяясь теми, кем они не являются. — Как и все мы, — усмехается Дерек. — Знаешь, есть разница, — мотает головой Стайлз. — Даже между тобой и мной. Под твоей белой шляпой скрывается нимб. Ты просто еще не знаешь, что он есть. — А под твоей белой шляпой что? — Рога, конечно! — фыркает Стилински. А после она снова играет, строит из себя железную леди, дразнит Родригеса и кажется… искренней. Или настолько вжившейся в свою роль?.. Дерек не знает, и это его бесит. У каждого из них — своя роль, которую они должны отыграть безупречно. И он справится со своей, если она так хочет.