Глава I. Лагерь

Ночь опускалась на землю медленно и вязко. Звёзды одна за другой проступали сквозь разрывы облаков, холодные и отстранённые, и только редкие костры сторожевых отрядов нарушали мерное дыхание тьмы. В глубине лагеря, под туго натянутым полотном шатра, Куруфин, сын Феанора, сидел, ссутулившись, над свитками, пожелтевшими от времени. Тонкие, ловкие пальцы его машинально перебирали края пергамента, тогда как взгляд скользил по изломанным строкам, испещрённым быстрым, угловатым почерком - почерком его отца. Слова о корневых изменениях квенийских форм, о древних соответствиях звуков и утраченном совершенстве праязыка расплывались перед глазами. Мысли путались, ускользали, точно дым, и тяжёлая, тупая боль с каждым мгновением сильнее сжимала виски, отдаваясь гулким эхом где-то за глазницами. Куруфин с шумом выдохнул и откинулся назад, упершись затылком в резную спинку стула. Полотно над головой тихо шелестело под дыханием ночного ветра, и этот звук раздражал почти так же, как и его непроходящая головная боль. - Но почему, валараукар их побери?- сквозь зубы прошептал он.- Почему lomë - это lûm, но melmë - это meleth, а не melûm? Проклятые конструкции… Он прикрыл глаза, но это не принесло облегчения. Перед внутренним взором упрямо всплывал образ Феанора. Отец находил особенности развития эльфийской речи более чем занимательным предметом изучения. Тем не менее, Куруфину, пусть он и был искусен в лингвистике, подобные упражнения, вызванные потенциальной необходимостью в будущем общаться с местными «не просвещенными» эльфами-синдар, доставляли лишь неимоверные хлопоты. Резкий шорох у входа в шатёр вырвал его из полубредового оцепенения. Прежде чем Куруфин успел открыть рот, полог откинулся, и внутрь почти ввалился один из стражей. Лицо эльфа было бледным, глаза лихорадочно блестели. - Мой принц,- выдохнул он, понизив голос до шёпота.- Прошу… идите со мной. Это срочно. Куруфин прищурился, вмиг насторожившись. - Ты в своём уме, Найво?- холодно спросил он.- Знаешь, который час? Страж сглотнул. - Это… важно. И лучше, чтобы об этом никто не знал. Несколько мгновений Куруфин сверлил его тяжёлым взглядом, затем медленно поднялся. Боль в голове вспыхнула с новой силой, но он лишь крепче сжал челюсти. Сдвинув свитки в сторону, он потянулся к мечу, покоившемуся у стола, и привычным движением закрепил его на поясе. - Веди,- бросил он. Они двигались меж шатров почти бесшумно. Лагерь спал: лишь изредка кто-то ворочался у тлеющих углей, да вдалеке перекликались ночные дозоры. Страж выбирал обходные тропы, уводя Куруфина всё дальше от огней и голосов, пока под ногами не захрустела хвоя, а тьма впереди не сгустилась плотной стеной. Линия деревьев выступила чёрным силуэтом на фоне бледного неба. И там, у самой кромки леса, неподвижно стоял всадник. Его конь фыркал, перебирая копытами, а сам он сидел прямо, словно высеченный из камня. Куруфин остановился. - Это что ещё за шутки?- процедил он. Всадник тронул поводья и выехал вперёд, позволяя лунному свету скользнуть по открытому лицу. Темные волосы, убранные назад с помощью двух золотых лент, знакомый профиль, спокойный, почти печальный взгляд… Фингон. Ярость вспыхнула мгновенно, сметая усталость и боль, точно сухую траву. - Ты!- Куруфин усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.- Какая неожиданность. Что же, лагерь Финголфина стал тесен, и ты решил прогуляться под звездами? Фингон чуть наклонил голову, но в другом никак не отреагировал на ядовитый тон кузена. Только глаза его слегка расширились, рассматривая хмурое лицо напротив. - По правде сказать, я надеялся о встрече с Макалаурэ. - О,- Куруфин сделал шаг вперёд. На губах его расцвела колкая усмешка. Видимо, Фингон не знал о том, что братья уж давно поделили между собой своих «верных». И Найво - лейтенант, что входил в свиту Куруфина, никогда бы не пошел к кому-либо, кроме своего принца.- Тем интереснее. И что же вы с моим братом задумали, что понадобилось таиться, как воры? - Тише,- Фингон поднял руку.- Прошу тебя. Сейчас не время для криков. - Не время?- Куруфин коротко рассмеялся.- Тогда объясни, для чего это время. Фингон помедлил, словно подбирая слова. - Ты… должен поехать со мной. В наш лагерь. К Митриму. Смех Куруфина прервался, и на этот раз слова его были резкими и злыми. - Ты всерьёз? Думаешь, я настолько глуп, чтобы добровольно сунуть голову в петлю? Если вы решили придумать, как отомстить за Лосгар… Тень боли мелькнула в глазах Фингона. - Мне известно то, как ты думаешь о нас. Но клянусь именем Эру,- сказал он глухо.- Ты не пострадаешь. Ни от меня. Ни от кого-либо из наших! Дело… Дело действительно серьезное. Этот тон казался искренним и вселял в фэа неподдельное волнение. Куруфин побледнел, но почти сразу взял себя в руки. - Клятва именем Эру - это тебе не глупости,- произнёс он медленно, и его шипящий акцент стал несколько более заметен.- Если ты лжёшь… - Я не лгу. Долгое мгновение они смотрели друг на друга, точно два клинка, скрещённые в воздухе. Наконец Куруфин резко выдохнул. - Хорошо. Но знай… если это ловушка, и ты, и твой дом будет ждать не самая завидная участь. Времени терять не стали. Куруфин полушепотом отдал затем удалившемуся Найво инструкции - если его принц не вернется на протяжении двое суток, сообщить Келегорму. Лошадь была одна, и Куруфину пришлось с неохотой взобраться за спину Фингона. - Великолепно,- язвительно заметил он, устраиваясь как можно дальше.- Ещё скажи, что мне следует обнять тебя, кузен. Фингон лишь тихо вздохнул и тронул коня. Путь был быстрым и неровным. Ветер бил в лицо, ночной холод пробирал под плащ, а чужое присутствие за спиной раздражало почти физически. Куруфин не упускал случая бросить колкость - об упрямстве Финголфина, гнавшего своих верных эльдар через льды, об изменчивой природе ваниар, о том, как «обрадуется» его появлению в лагере дяди, должно быть, Тургон… Фингон молчал. Иногда лишь крепче сжимал поводья. Это молчание злило пятого отпрыска Феанаро сильнее любых слов. Лагерь у Митрима встретил их тишиной. Большинство шатров погружены были во тьму, и лишь немногие эльфы, заметив незваного гостя, провожали Куруфина тяжёлыми, полными презрения взглядами. Никто, впрочем, не осмелился заговорить. Фингон спешился и жестом велел следовать за ним. Из одной из палаток навстречу вышел Финголфин. Лицо его было сурово, и в серебре глаз отражался холодный свет Древ. - Сколько зим минуло с тех пор, как мы виделись, полу-дядя?- спросил Куруфин вместо приветствия.- Зачем же тебе понадобилось присутствие в твоем лагере одного из сыновей Феанора? - Приветствую, Атаринкэ…- глухо произнес Финголфин. К удивлению Куруфина, он не отыскал в его взгляде ни капли раздражения… лишь странную жалость. Это и уязвляло, и настораживало одновременно.- Полагаю, тебе лучше все будет увидеть самому. Затем он отступил в сторону, позволяя Куруфину войти в шатер. Внутри было полутемно. Пахло травами, металлом и... На ложе, окружённый бинтами и тенями, лежал эльф. Куруфин застыл. Кожа эльда была мертвенно-бледной, и по ней змеились тёмные жилки. Там, где должна была быть правая рука… лишь пустота, обрубок, перевязанный свежими повязками. Волосы, некогда пламенем ниспадавшие на плечи, были обрезаны неровно. Лицо - изрезанное, избитое, чужое… Мир качнулся. В ушах зашумело, и на мгновение Куруфину показалось, что он вот-вот упадёт. - Н… Нельо…- вырвалось у него шёпотом. Он сделал шаг вперёд - и остановился, не в силах приблизиться ещё. К горлу подступала тошнота.